— Стоп. Так Стерлингом всё это время был ты? — голос Грэга прозвучал глухо, с хрипотцой. Он не кричал, но в каждом слове чувствовалось напряжение, готовое сорваться в любой момент. Его пальцы сами собой сжались в кулаки, костяшки побелели.

Грейт Америка поднял руки медленно, успокаивающе. На его лице не было страха. Только усталость. Такая глубокая, будто он не спал несколько лет.

— Стойте. Давайте не нападать на меня. Я даже не договорил. Стерлинг работал как обычный робот. Но потом он сломался. Его, скорее всего, кто-то взломал, и он работал против меня. Я не знал, что делать, из-за этого молчал. Такое мог сделать только один человек. И это Уэйн.

Он замолчал. В зале повисла тишина густая, вязкая, как смола. Затем Грейт Америка медленно повернул голову и упёрся взглядом в Фёдора. Тот вздрогнул, как мышь, попавшая в луч фонаря.

— Эй, Фёдор. Есть ли информация об Уэйне? — спросил Грейт Америка. Голос ровный, но в нём слышался приказ, не терпящий возражений.

Фёдор торопливо защёлкал по планшету. Его пальцы дрожали, он дважды промахнулся мимо нужной кнопки.

— Он был заперт. И не заразился вирусом. Сейчас он жив и здоров, — выпалил он, стараясь не встречаться взглядом с начальством.

— Притащи его сюда.

Фёдор сорвался с места и выбежал из зала. Его шаги дробью отдавались в коридоре, пока не стихли где-то в глубине Пентагона.

Прошло некоторое время. Все ждали молча. Техасик стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал свои ботинки с таким видом, будто они интересовали его больше всего происходящего. Капитан Молния застыл у стены ни движения, ни звука, только холодный взгляд из-под маски. Сталь сидел на стуле, слишком маленьком для его массивного тела, и стул жалобно поскрипывал при каждом его вдохе. Грэг не отрывал глаз от Грейт Америки.

Дверь открылась. Фёдор вошёл первым, за ним Уэйн. Тот выглядел паршиво: бледный, губы дрожат, футболка мятая, будто он спал в ней на полу. Запах пота и страха поплыл по комнате.

— Уэйн, скажи мне, пожалуйста... — начал Грейт Америка, и его голос стал почти ласковым, и от этого всем стало не по себе. — Это ты управлял Стерлингом и убил Дарк Войда, Щита Карпат и Капитана Манхэттена?

Уэйн открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Его нижняя губа тряслась, как у ребёнка, которого поймали на вранье. Он обвёл глазами собравшихся в поисках сочувствия, спасения, хоть чего-то. Но везде встречал только холод.

— Я могу всё объяснить... — прошептал он. Голос сорвался, дал петуха на последнем слове.

— Давай. Говори. Я слушаю тебя, — Грейт Америка скрестил руки на груди и замер, глядя на Уэйна в упор.

Уэйн всхлипнул. По его ногам побежало мокрое пятно. Запах мочи ударил в нос стоявшим рядом. Никто не отшатнулся. Никто не рассмеялся. Только Техасик едва заметно поморщился.

— Всё это время я работал на ОмниСтара... — выдохнул Уэйн и закрыл глаза, будто сам не веря в то, что говорит. — Простите меня... пожалуйста...

Тишина. Слышно было только, как капли мочи падают с его штанины на кафельный пол.

Грейт Америка не отвёл взгляда. Он смотрел на Уэйна ещё секунду. Затем кивнул едва заметно, одними глазами.

— Техасик. Делай то, что надо.

Техасик отлепился от стены и пошёл к Уэйну. Тяжело. Не спеша. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Уэйн даже не попытался бежать. Он просто стоял и дрожал, прижав руки к груди. Техасик размахнулся без ярости, без крика, без злобы. Один удар. Голова Уэйна отлетела в угол и покатилась по полу, оставляя за собой кровавую дорожку. Тело рухнуло мешком.

Техасик вытер руку о штанину, даже не взглянув на труп. Затем развернулся и посмотрел на Грейт Америку.

— Где находится Капитан Калифорния? Говори.

— Сначала появись на телевидении. А потом — и твой Капитан Калифорния, — ответил Грейт Америка.

Несколько дней спустя.

Студия была небольшой. Софиты светили ярко, но их жёлтый свет не мог скрыть потёртости на креслах и царапины на полу. Телеведущий сидел за столом, привычным движением поправляя галстук. Рядом с ним, развалившись, сидел Техасик. Рубашка расстёгнута на две пуговицы, волосы взъерошены, а в глазах старый, не гаснущий огонь.

— Здравствуйте, дорогие смотрящие! И сегодня у нас сами не поверите кто! Это Щелкунчик! — объявил телеведущий, широко улыбаясь в камеру.

Техасик медленно повернул голову. Его взгляд упёрся в телеведущего, и улыбка у того слегка дрогнула.

— Ну, здравствуйте. И да не называй меня Щелкунчиком. Иначе мозги вышибу нахуй. Лучше называй меня Техасик, — проговорил он. Голос звучал тихо, но весил больше, чем крик.

Телеведущий нервно сглотнул, но профессионализм взял верх улыбка вернулась на место, хоть и слегка натянутая.

— Хорошо. Ну, это Техасик. А где ваш щит? Капитан Калифорния вам его не вернул?

Техасик подался вперёд, упёрся локтями в колени, и его глаза потемнели.

— Я читал эти ваши комиксы. Где я каким-то хуем стал добрее там. А ещё передал щит этому долбаёбу. Типа что он мой наследник. — Он сплюнул это слово с отвращением. — В общем, это всё неправда. Не верьте, нахуй, этим комиксам. Там написана неправда. Я всегда был таким и буду. И меня ничего не изменит, даже старость.

Телеведущий откашлялся, поправил бумаги на столе. Было видно, что он тщательно подбирает слова.

— Вы же понимаете, что вас изменили в комиксах, ибо если бы оставили ваш характер как из реальной жизни авторам комиксов бы не разрешили публикацию. Уж слишком жестокий вы были в комиксах раньше.

Техасик фыркнул. Коротко. Зло.

— Ага, ебать. А они не поахуевали там? Как по мне, в комиксах все персонажи должны быть неизменны. Ибо изменённый герой в комиксах это неуважение какое-то к супергерою в реальной жизни.

И вдруг дверь студии с грохотом распахнулась. В проёме стоял Пакет-мен. Охранник попытался его схватить, но промахнулся и с размаху влетел головой в стену, сползая по ней без сознания. Пакет-мен быстрым шагом пересёк студию, направляясь прямо к столу.

— А он тут откуда? — Техасик приподнял бровь. В его голосе звучало скорее любопытство, чем тревога.

— Эй, ты кто?! Охрана! Выгнать его! — закричал телеведущий, вскакивая со стула.

— Стойте. Я хотел бы поговорить, — сказал Пакет-мен. Голос из-под пакета звучал глухо, но твёрдо.

Он схватил телеведущего за плечо и одним движением отшвырнул его в сторону. Телеведущий пролетел пару метров, врезался спиной в декорацию и сполз на пол, хватая ртом воздух и держась за ушибленный бок. Пакет-мен сел в его кресло, закинул ноги на стол и оглядел камеру.

— Я бы хотел показать своё настоящее лицо.

Он поднял руки к голове. Медленно, словно давая каждому зрителю затаить дыхание, он стянул бумажный пакет. Под пакетом была маска. Маска ОмниСтара.

Техасик застыл. Его глаза сузились. Телеведущий, лёжа на полу, забыл о боли и уставился на гостя с открытым ртом.

— Я настоящий ОмниСтар. Который всё это время ничего не делал, — сказал он.

Техасик встал. Без слов. Без предупреждения. Он сорвался с места и врезал плечом в ОмниСтара но тот исчез за мгновение до удара. Техасик пролетел сквозь пустоту и врезался в стену, оставив в ней глубокую трещину. Из лёгких вырвался хриплый выдох.

ОмниСтар стоял позади него.

— Мой брат притворялся всё это время мною. Он создал клонов. Предал людей. И в итоге стал симбиотом. Я не предатель. Вас предал мой брат. — Голос ОмниСтара звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость, накопившаяся за годы молчания.

Техасик развернулся. Его кулаки всё ещё были сжаты, но он не нападал. Он тяжело дышал и смотрел на ОмниСтара так, будто пытался пробить взглядом маску.

— Но, с ровно... я знал тебя, а не брата. Верно?

— Во время Холодной войны да. Меня брат не заменял.

Телеведущий с трудом поднялся на ноги, держась за бок. Его лицо было бледным, но он нашёл в себе силы подойти к столу и опереться на него.

— Это просто шок... ОмниСтар живой! — выдохнул он, глядя в камеру.

ОмниСтар повернулся и посмотрел прямо в объектив.

— Я до сих пор за героев. А, да... Техасик, не нападай на меня. Я не хочу битвы.

— Ладно. Потом тебе ебало раскрошу, — буркнул Техасик. Но в его голосе не было прежней ярости. Скорее старая привычка.

— Я за это последнее время убил клонов брата, которые остались. А... и ещё убил Янтарного Императора.

ОмниСтар сделал короткую паузу и посмотрел прямо в объектив камеры.

— Люди Земли. Я вас не предал. И до сих пор могу помочь вам. Главное верьте в меня.

Техасик почесал затылок. Его голос прозвучал задумчиво:

— Ебать. А я ведь думал — почему я не видел Пакет-мена и ОмниСтара вместе...

Эфир остановился. Красная лампочка погасла.

Тем временем. Кладбище героев.

Ночь. Тишина стояла такая, что собственный пульс отдавался в ушах. Ряды надгробий уходили в темноту, освещённые лишь холодной луной. Где-то вдалеке выла одинокая собака.

У входа лежали тела охранников. Их убили быстро. Профессионально. Без шума.

Блейк стоял над могилой Спирит Вара. Его лицо было искажено но не яростью. Чем-то более глубоким. Чем-то, что не лечится местью. Он расстегнул ширинку и начал ссать на могильный камень. Струя била по выгравированному имени, разбрызгиваясь в стороны.

— Сука... чтобы ты страдал, тварь, в аду, — прошептал он. Голос дрогнул на последнем слове. Не от холода. От старой боли, которая никуда не ушла.

Он застегнул ширинку, взял монтировку и с одного удара снёс надгробье. Камень треснул и рухнул на землю, расколовшись на куски. Блейк дышал как загнанный зверь часто, хрипло, с присвистом.

Молот стоял рядом. Он смотрел на это с тенью удовлетворения на лице.

— Молодец. Так и надо. Ты сделал всё правильно.

Они разгромили все надгробья. До единого. Крушили памятники, вырывали цветы, ломали таблички. Затем Молот подогнал канистру с бензином. Вдвоём они облили осколки камней, разбитые таблички, вырванные с корнем цветы. Блейк достал спичку. Чиркнул. Огонёк задрожал на ветру, и он бросил его на землю. Пламя взметнулось в небо, осветив кладбище оранжевым заревом. Они ушли в темноту, не оборачиваясь. Позади них горели могилы тех, кто убил их близких.

Несколько дней спустя. Сан-Франциско.

Солнце висело высоко над городом, заливая улицы ярким светом. Техасик стоял посреди тротуара, глядя на Капитана Калифорнию. Тот был в полном костюме, с щитом в руках. Его щитом.

— Верни мой щит. По-хорошему, — голос Техасика звучал на удивление спокойно. Но в этом спокойствии было больше угрозы, чем в любом крике.

Капитан Калифорния улыбнулся. Улыбка вышла кривая, самодовольная улыбка человека, который слишком долго ждал этого момента.

— О, а ты живой. Я думал, тебя убили.

Техасик не ответил. Он рванул вперёд и ударил Капитана Калифорнию в грудь. Тот отлетел на несколько метров, врезался спиной в припаркованную машину, и стекло взорвалось фонтаном осколков. Сигнализация взвыла, но никто не вышел на улицу. Капитан Калифорния поднялся, шатаясь. Его дыхание было тяжёлым, из разбитой губы текла кровь, но щит он из рук не выпустил.

— Я говорю — отдай мой щит, сука, — процедил Техасик.

Капитан Калифорния сплюнул кровью на асфальт.

— Не отдам тебе, хуйло. Я всегда его хотел. И когда мне дали эту возможность, я за ним каждый день смотрел. Он мой теперь.

Техасик подошёл к нему вплотную. Капитан попытался ударить, но Техасик перехватил его руку и одним движением сломал её в локте. Хруст кости прозвучал влажно и мерзко. Капитан закричал высоко, пронзительно. Техасик не остановился. Он ударил снова. В живот. В грудь. В лицо. Каждый удар был тяжёлым, как молот.

Затем он схватил Капитана за плечо и рванул. Позвоночник вышел с тошнотворным треском, разнёсшимся эхом по пустой улице. Капитан Калифорния ещё дышал, когда Техасик проткнул его грудь рукой, пробив рёбра и лёгкие. Затем живот. Кровь хлынула на асфальт, смешиваясь с пылью. Капитан плевался кровью, его глаза закатились. Техасик размахнулся в последний раз и ударил его и тело оторвалось от земли, улетело на десятки метров и в полёте разорвалось на куски. Мясо, кости, обрывки костюма дождём посыпались на мостовую.

Техасик стоял, тяжело дыша. Он опустил взгляд на щит, валявшийся в стороне от останков. Подошёл. Наклонился. Поднял. Металл был холодным. Родным. Он провёл пальцами по старым вмятинам, по облупившейся краске, по царапине, которую оставил ещё в сорок пятом, когда осколок гранаты чиркнул по краю.

— Давно тебя я не держал. Щит. Ты мой, — сказал он.

И пошёл прочь, не оборачиваясь.

Продолжение следует.