Техасик сидел за столом в одной из комнат Пентагона и слушал. Перед ним стояли пустые тарелки, несколько банок из-под пива и пепельница, в которой уже скопилась горка окурков. Он курил одну за одной, затягивался глубоко, выпускал дым через нос и молча впитывал каждое слово. Грейт Америка говорил уже несколько часов. Он рассказывал обо всём: о развале СССР, о том, что коммунистов там больше нет, о том, как изменился мир, о войнах, о супергероях, о том, кто выжил и кто умер. Техасик слушал, иногда хмыкал, иногда матерился себе под нос, но не перебивал. Когда Грейт Америка закончил, Техасик откинулся на спинку стула и сделал большой глоток пива прямо из банки.

— Ебать... что, погоди. СССР к хуям развалился, и там теперь не коммунисты? Так, тут мне кажется, уже пиздишь. Уж точно, — сказал Техасик, вытирая рот рукавом.

Он допил банку до дна, смял её в кулаке и бросил на стол. Металл жалобно хрустнул.

— Дай-ка ещё такое мне. А ещё бургер. И главное чтобы там две котлетки было. Если не будет убью нахуй, — сказал Техасик, глядя на Фёдора.

Фёдор кивнул, нервно поправил очки и быстро вышел из комнаты. Его шаги затихли в коридоре.

— Отвечаю тебе, я говорил только правду, — сказал Грейт Америка, складывая руки на столе.

Техасик откинулся ещё дальше, так что стул затрещал под его весом.

— Ну, хорошо. Что в Америке за последние годы всё ахуенно... ну, за то, что мы соснули Кубу ебучий... меня это не парит. Главное, чтобы коммунистов не было, — сказал Техасик и усмехнулся.

Грейт Америка посмотрел на стол, заваленный пустыми тарелками и банками.

— Кстати, мне кажется, ты уже слишком много чего съел.

Техасик резко подался вперёд и стукнул кулаком по столу. Банки подпрыгнули.

— Ебать... я не жрал! Я что, по-твоему, нахуй, вообще ничего не должен был жрать? Да и как раз массу наберу, если нажрусь. Ибо я сбросил очень сильно, — сказал он, и в его голосе была искренняя, почти детская обида человека, которого лишили еды на десятилетия.

Прошло некоторое время. Техасик доел, допил четвёртую банку пива, вытер губы и встал. Его движения были тяжёлыми, но уверенными. Мышцы ещё не привыкли к свободе, но он уже чувствовал себя лучше.

— Ну что ж, ебать, я погнал. Походить по вашему Пентагону. За мной ходить лучше не стоит. Я сам, — сказал он и направился к двери, не дожидаясь ответа.

Он вышел в коридор и медленно пошёл, разглядывая стены, лампы, указатели. Всё было чужим. Слишком чистое. Слишком современное. Слишком тихое. Он шёл, засунув руки в карманы, и пытался привыкнуть к мысли, что он дома. Дома, но в другом времени.

И вдруг он увидел силуэт. В конце коридора, спиной к нему, стоял человек в костюме. Этот костюм Техасик узнал бы из тысячи. Сияющая ткань, знакомые линии, та самая осанка. Это был костюм ОмниАтома.

— Да быть того не может... Это же тот гондон, — прошептал Техасик.

Он не думал. Он не колебался. Всё, что копилось в нём десятилетиями обида, ярость, унижение, всё вырвалось наружу. Техасик побежал. Его шаги загрохотали по коридору, и человек в костюме даже не успел обернуться. Удар со спины. Сильный. Тяжёлый. Кулак врезался в позвоночник, и ОмниАтом рухнул на пол. Техасик навалился сверху и начал избивать его, не останавливаясь, не давая продыху.

— ОмниАтом! Ты, нахуй, чёрт! Просто ты... я из-за тебя популярность потерял! Из-за тебя всё! Эта тварь! — орал Техасик, и каждый удар был пропитан старой ненавистью.

Он схватил человека за маску и сорвал её. Под маской был Грэг. Лицо в крови, разбитая губа, но глаза смотрят прямо, без страха.

— За что ты меня избил? — спросил Грэг.

Техасик замер. Его кулак завис в воздухе. Он тяжело дышал, глядя на лицо, которое видел впервые.

— Ох, сука... Я перепутал человека, — сказал он, отпуская Грэга и вставая.

Грэг сел, вытирая кровь с лица.

— Если ты думал, что я ОмниСтар... — Грэг осёкся, вытер рукавом кровь с разбитой губы и только потом поднял глаза. Говорил он медленно, будто каждое слово приходилось выталкивать из грудной клетки, где ещё саднило после ударов. — То его давно найти не могут. Он исчез.

Техасик замер. Его кулак, всё ещё сжатый, застыл в воздухе. Он нахмурился глубоко, так что брови сошлись в одну линию, а в глазах мелькнуло непонимание пополам с подозрением.

— Какой нахуй ОмниСтар? — произнёс он, и голос его прозвучал резче, чем он сам ожидал. — Ты про что?

— Это его новый псевдоним, — сказал Грэг. Он говорил тихо, почти устало. — А его старый я забрал.

Повисла пауза. Тяжёлая. Густая, как кровь, капающая с разбитого лица Грэга на кафельный пол. Техасик уставился на него. Не моргая. Его взгляд медленно переместился с лица парня на изорванный костюм, который ещё хранил форму его кулаков. Потом на маску, что валялась в углу, перевёрнутая, жалкая, с трещиной на линзе. Потом снова на лицо. Молодое. Чужое. Избитое им самим. Ни за что.

Он шумно выдохнул через нос. Разжал кулак. Потом сжал снова просто по привычке.

— Ну, ебать... — голос его прозвучал глухо, почти устало. Он покачал головой, будто не веря самому себе. — Если бы я не снял маску... я убил бы тебя, нахуй.

Зал Пентагона.

Дверь распахнулась с глухим стуком. Техасик вошёл, всё ещё тяжело дыша после драки его грудная клетка вздымалась и опускалась, как кузнечные меха. Он не смотрел по сторонам. Его взгляд сразу, как навигационная стрелка, упёрся в одну точку. В Альтера.

Тот стоял у колонны, скрестив руки на груди, и смотрел на Техасика с той же холодной, едва заметной усмешкой, которую Техасик помнил ещё с тех времён, когда они были врагами. С тех пор ничего не изменилось.

Техасик вытянул руку и ткнул пальцем в сторону Альтера, как приговор.

— Какого хуя у вас тут коммунист ебучий в команде?

В зале стало тихо. Альтер даже не дёрнулся. Он даже не моргнул. Только усмешка стала чуть заметнее или это просто тень легла на его лицо.

— Пошёл бы ты куда подальше, Техасик, — произнёс он спокойно. Почти лениво.

Этого хватило. Они двинулись друг на друга без слов, без предупреждения, как два старых пса, которым не надо объяснять, с чего началась их грызня. Воздух между ними накалился до звона. Эти двое могли разорвать друг друга прямо здесь, без оружия, без суперсил, просто голыми руками и старой, выдержанной десятилетиями ненавистью.

Грейт Америка встал между ними. Не бросился, не закричал просто шагнул и оказался ровно посередине, как человек, который знает, что его авторитет тяжелее любого кулака.

— Всё. Хватит разговоров. — Он переводил взгляд с одного на другого, и в его голосе не было страха. Только холодная, уверенная сталь. — Техасик, мне нужно, чтобы ты и он стали снова супергероями. Вместе.

Техасик сплюнул на пол. Смачно. Демонстративно. Слюна ударилась о кафель с влажным шлепком.

— Ебать... Чтобы ты умер. — Он выдохнул это сквозь зубы, почти не разжимая челюстей. — Эта тварь состояла в команде советских супергероев, с которыми я конфликтовал!

Он резко развернулся на каблуках и пошёл в угол, где лежали его вещи, возвращённые после разморозки. Схватил один мешок, вытряхнул содержимое, отбросил в сторону. Второй. Третий. В воздух полетели старые армейские жетоны, смятая пачка сигарет, ржавый нож без ножен. Он рылся, как зверь в поисках еды, и наконец резко обернулся.

— Кстати, где мой щит?

— Отдали Капитану Калифорнии, — ответил Грейт Америка ровным голосом.

Техасик замер. Абсолютно. Даже дыхание остановилось на секунду. А потом его лицо исказилось не яростью, нет. Чем-то худшим. Смесью неверия и брезгливости.

— Ну, ебать, здорово, — процедил он. — Теперь мне надо к этому хую идти.

И в этот момент дверь открылась. Не с грохотом тихо, почти бесшумно. Вошёл Капитан Молния. Он двигался, как всегда, словно скользил над полом, и его лицо под маской не выражало ничего. Но когда он увидел Техасика, он остановился. Просто замер на полушаге.

— Щелкунчик... — произнёс он, и в его голосе, обычно пустом, мелькнуло что-то похожее на изумление. — Я думал, ты умер.

Техасик повернулся к нему. Медленно. Его глаза сузились, превратившись в две щёлочки, из которых смотрело старое, привычное недовольство.

— А ты, видимо, хуйнёй страдал, когда меня не было, — бросил он.

Грейт Америка перевёл взгляд с одного на другого, и на его лице отразилось искреннее недоумение.

— Как я помню, у вас были дружелюбные отношения. Почему ты так агрессивно к нему относишься?

Техасик фыркнул. Это был даже не смех так, короткий выброс воздуха через нос, полный презрения.

— Раньше он молчал, нахуй. — Он кивнул в сторону Капитана Молнии, не глядя на него. — И даже слов не говорил. А тут он пиздит что-то.

В этот момент в зал вошёл Фёдор. Он был запыхавшийся видимо, бежал через весь Пентагон. Его очки запотели так, что он едва видел перед собой, а в руках он сжимал помятый список, на котором уже проступили капли пота.

— Здравствуйте, — выдохнул он, пытаясь отдышаться и одновременно поклониться. — Я позвал всех героев, которые выжили. Ну... которых я смог позвать.

Зал начал наполняться людьми. Грэг стоял среди них, всё ещё вытирая с лица следы крови она уже запеклась, но он продолжал тереть, будто пытался стереть не только кровь, но и память о том, что произошло минуту назад. Капитан Молния молча отошёл в свой угол и застыл там, как статуя. Кто-то из старых героев тихо перешёптывался старые имена, старые воспоминания, старые обиды.

— Я, конечно, всё понимаю, — Грэг обвёл взглядом собравшихся, и в его голосе звучало искреннее недоумение, — но зачем я тут?

Грейт Америка не ответил. Вместо этого он подошёл к Фёдору быстрым, почти незаметным шагом и наклонился к его уху так близко, что тот почувствовал его дыхание на своей коже.

— Ты нахера Грэга позвал? — прошипел он, и это был шёпот, острый как лезвие.

Фёдор вздрогнул. Его пальцы, сжимавшие список, задрожали.

— Вы же сами сказали позвать тех, у кого старые препараты, — ответил он, тоже шёпотом, и в его голосе слышалось отчаяние человека, который уже понял, что облажался, но ещё не знает, насколько сильно. — Нет, разве?

— Идиот. — Грейт Америка выплюнул это слово с такой холодной злостью, что Фёдор физически отшатнулся. — Я сказал позвать всех старых героев.

Они замолчали. Грейт Америка выпрямился, поправил воротник и отошёл от Фёдора с таким видом, будто этого разговора вообще не было.

— А где Капитан Калифорния? — раздался голос Свинцового.

Техасик повернулся на звук. Медленно. Его взгляд упёрся в Свинцового, и по его лицу пробежала тень узнавания быстрая, как молния, и такая же разрушительная.

— Сука... — прошептал он. А потом громче, почти рыча: — Да вы издеваетесь. Даже старые злодеи стали героями. Ну не бред, а?

Грейт Америка обвёл взглядом собравшихся, пересчитал по головам, мысленно отметил отсутствующих и махнул рукой.

— Собрали почти всех, кроме парочки героев, — сказал он. — Ладно. Хуй с ним.

К Капитану Молнии и Техасику кто-то подошёл. Тяжёлая поступь. Тяжёлая рука легла на плечо Техасика так, будто на него положили мешок с песком. Техасик обернулся и увидел лицо, которое не видел десятилетиями. Оно постарело. Оно покрылось шрамами. Но это было то же лицо.

— О, Техасик, — голос Сталя прозвучал глухо, как из бочки, но в нём слышалась искренняя, почти забытая теплота. — Давно не виделись.

Техасик уставился на него. Пауза затянулась на две секунды дольше, чем нужно.

— Ох, ебать... — выдохнул он наконец, и в его голосе не было ни злости, ни сарказма. Только усталое удивление. — Ты старый.

Грейт Америка подошёл. В его руках был свёрток аккуратно сложенная ткань, перевязанная бечёвкой. Он протянул его Техасику без лишних слов.

— Кстати, Техасик. Вот твой новый супергеройский костюм.

Техасик взял свёрток. Молча. Не глядя на Грейт Америку. И пошёл в гардеробную.

Там было тихо. Только где-то далеко, за толстыми стенами Пентагона, гудела система вентиляции. Он развернул свёрток и замер. Это был его старый костюм. Тот самый. В котором он воевал в сорок пятом. В котором выступал перед камерами, когда его ещё знали. В котором его заморозили в советском бункере. Всё те же линии. Всё те же цвета. Ничего не изменилось.

Он провёл пальцами по ткани. Она была точно такая же на ощупь.

— Всё тот же старый костюм, — сказал он себе под нос. Никто его не услышал.

Он надел его. Медленно. Сначала штаны. Потом верх плечи вошли тугой, как влитые. Потом перчатки кожа скрипнула, обхватывая пальцы. Он посмотрел на себя в зеркало. Потом взял маску ту, что закрывает верхнюю часть головы, оставляя только глаза и рот. Надел. Из зеркала на него смотрел он сам. Техасик. Настоящий. Не Щелкунчик. Не музейный экспонат. Не забытый ветеран. А тот, кем он был всегда.

Он вернулся в зал. И все повернулись. Все до единого. Разговоры стихли.

— За то, что сделал такой же костюм, — он кивнул Грейт Америке, и в его голосе впервые за вечер прозвучало что-то похожее на благодарность, — респект тебе.

Грейт Америка кивнул в ответ и повернулся к залу.

— Ладно. Я бы хотел сказать... — он сделал паузу, обводя взглядом всех. — Альтер и Техасик официально теперь в Организации Героев.

Он взял со стола фотографию. Старую, потёртую, в деревянной рамке. На ней был Стерлинг. Грейт Америка посмотрел на неё долгим взглядом не как на фото, а как на память, которую пора отпустить. Затем поднял глаза на собравшихся.

— Многие герои погибли. Но мы продолжим путь супергероев. Наша организация мировая. Мы должны быть решительны. Даже когда умрут почти все, мы не должны сдаваться.

В зале повисла тишина. Не та, что перед бурей. А та, что после долгой речи, которую никто не ждал. Затем Сталь кашлянул — коротко, хрипло, и этот звук разорвал молчание, как нож.

— Неужели нас позвали ради этих слов?

Грейт Америка посмотрел на него. Потом обвёл взглядом всех — медленно, вдумчиво, задерживаясь на каждом лице. И сказал:

— Нет. Не ради этих слов. Я бы хотел признаться вам... на деле Стерлинг это мой робот.

Тишина взорвалась. Все заговорили разом. Кто-то вскочил со стула. Кто-то ударил кулаком по столу. Кто-то сжал кулаки так, что костяшки побелели. Кто-то просто стоял с открытым ртом, не в силах произнести ни звука.

А Техасик закурил. Он достал сигарету из-за уха помятую, но целую. Чиркнул спичкой о подошву ботинка. Поднёс огонёк к кончику, затянулся глубоко, так что щёки впали. И медленно, с видимым наслаждением выпустил дым в потолок.

— Да мне вообще похуй, — сказал он.

И пошёл искать свой щит.