Множество лет назад. Во время Холодной войны.

— Мы супергерои, и мы спасём всех людей на этой земле. Если вы в опасности не бойтесь, мы вам поможем, — сказал ОмниАтом, глядя прямо в камеру. Его голос звучал уверенно, поставленно, как у диктора. Он стоял в своём сияющем костюме, расправив плечи, и смотрел на миллионы зрителей с экранов телевизоров по всей Америке.

Запись остановилась. Оператор выключил камеру, и ОмниАтом вышел из студии, снимая с лица дежурную улыбку. В коридоре его ждали другие. Он подошёл к ним, поправляя перчатки.

— Ну, как ты, Капитан Молния? А, и Техасик, ты тоже как? — спросил ОмниАтом, кивая обоим.

Капитан Молния стоял, прислонившись спиной к стене, и даже не повернул головы. Он смотрел куда-то в сторону, будто ОмниАтом был пустым местом. Его лицо было неподвижным, глаза холодными. Он проигнорировал вопрос полностью, не сказал ни слова, не сделал ни одного движения, которое можно было бы принять за ответ. Просто молчание. Тяжёлое, как бетонная плита.

Техасик хмыкнул и скрестил руки на груди. Его костюм был старым, потрёпанным, с заплатками на локтях — не то что сияющая броня ОмниАтома.

— Называй меня Щелкунчик, — сказал Техасик.

ОмниАтом скривился так, будто у него во рту оказалось что-то кислое.

— Камон, это же ужасное прозвище. Ты им своё имя позоришь как герой.

Техасик медленно опустил руки. Его глаза сузились. Голос стал ниже, жёстче, с хрипотцой старой обиды, которую он носил в себе годами.

— Я вообще супергероем был со Второй мировой войны. А ты появился после неё и уже называешь себя легендой. И тебя любят больше, чем меня. Ты хоть понимаешь, как это бесит?

ОмниАтом не дрогнул. Он посмотрел на Техасика сверху вниз хотя они были почти одного роста, но взгляд у ОмниАтома был такой, будто он смотрит на что-то маленькое и незначительное.

— Видимо, ты до сих пор обижен, что я в рейтинге стал выше тебя на голову, а про тебя забыли, — сказал он спокойно, почти лениво.

Что-то в лице Техасика дёрнулось. Он сжал кулаки. Костяшки побелели.

— Слушай, ты... нахуй... ты вообще страх потерял? Типа стал дохуя главнее меня и уже типа можешь всё?

ОмниАтом ничего не ответил. Просто пожал плечами едва заметно, почти незаметно. И это пожатие было хуже любого оскорбления.

Техасик развернулся и вышел. Он решил взять очень сложное задание.

В комнате собрались несколько старых героев. Сталь массивный, с металлическим блеском кожи держал в руках тонкую папку с грифом «Совершенно секретно». Он открыл её и разложил на столе фотографии и карты.

— Это попасть в СССР. Для ликвидации одного человека, который нам мешает. Но это очень опасное задание, — сказал Сталь. Его голос звучал глухо, как из бочки.

Техасик шагнул вперёд и взял папку.

— Я смогу. Чтобы демократы поняли, что я могу показать себя.

Сталь посмотрел на него долгим взглядом. Никто не стал спорить. Никто не стал отговаривать. Техасик надел свой потрёпанный плащ, проверил снаряжение и ушёл. Дверь закрылась за ним с глухим стуком, и больше его не видели несколько десятилетий. Потом оказалось, что он проиграл. Его схватили. И отправили в морозильную камеру где-то в бункере СССР, где он пролежал, застывший во времени, год за годом.

Сегодняшний день. Современный мир.

Грейт Америка стоял перед капсулой. Альтер был рядом — он матерился себе под нос, разглядывал замороженное тело, качал головой и сплёвывал на пол. Техасик лежал внутри капсулы, голый и неподвижный, его лицо было спокойным, как у спящего ребёнка.

— Ты уверен? Чтобы главный патриот Америки, ненавистник коммунизма... он настолько ненавидит коммунистов, что если его назовут коммунистом он убьёт человека. Надо проводить в чувства, чтобы он проснулся, — сказал Альтер, постукивая пальцем по стеклу капсулы.

— Давай, открывай быстро, я сказал, — отрезал Грейт Америка.

Альтер нажал несколько рычагов. Капсула зашипела, из неё вырвался холодный пар, и крышка медленно поднялась. Техасик не проснулся. Он лежал всё так же неподвижно, и только слабое движение груди показывало, что он жив.

— Надо бы его одеть, а то он голый. А ещё его надо на кровать отправить, — сказал Альтер, отворачиваясь.

— Хорошо. Будем ждать, значит, пока он проснётся, — ответил Грейт Америка.

Грейт Америка повернулся к работникам, которые толпились у дверей, и посмотрел на Фёдора, который нервно теребил ручку в пальцах.

— Эй, Фёдор. Собери мне всех героев, у которых старые препараты.

Фёдор кивнул и исчез за дверью почти бегом. Его шаги затихли в коридоре. Техасика одели натянули на него простую больничную одежду и отнесли на кровать в одной из комнат Пентагона.

Тем временем. Больница Пентагона.

Голова Спидтайма взорвалась. Буквально. Чёрная кровь и осколки костей разлетелись по подушке, по стенам, по полу. Тело дёрнулось пару раз и замерло. Теперь его невозможно было вернуть к жизни ни один врач, ни один препарат, ни одна суперсила не могли собрать обратно то, что было Спидтаймом.

В соседних палатах умирали другие герои. Много. Очень много. Они лежали на койках, глядя в потолок, и понимали, что это их последний день. Вирус не щадил никого. Чёрная кровь текла из носов, из ушей, из глаз. Кто-то молился. Кто-то матерился. Кто-то просто закрыл глаза и ждал.

Грэг стоял у койки Квикнесса. Тот выглядел хуже всех его лицо осунулось, кожа стала серой, как пепел, а вены на руках почернели и вздулись. Он дышал тяжело, с хрипом, каждое слово давалось ему с усилием.

— Мне осталось совсем капельку, — сказал Квикнесс.

Он посмотрел на Грэга. В его глазах не было страха. Только злость. Старая, выдержанная годами злость, которая не угасла даже сейчас, когда тело отказывалось служить.

— Пацан... пожалуйста... отомсти за мою семью. За мою жену и дочь. Убей элитных наёмников и того, кто заказал на них убийство.

Грэг смотрел на него. Он видел, как жизнь уходит из этого человека медленно, по капле, вместе с чёрной кровью на простыне. И в этот момент Грэг понял, что он единственный, кто может дать Квикнессу то, что ему нужно. Не спасение. Спасения не было. А обещание.

— Я выполню, — сказал Грэг. — Клянусь.

Квикнесс посмотрел на него ещё секунду. Затем уголок его губ дёрнулся это могло быть улыбкой или гримасой боли, Грэг не понял. А потом голова Квикнесса взорвалась. Чёрная кровь брызнула на лицо Грэга, на его костюм, на пол. Тело рухнуло на койку и больше не двигалось.

Грэг вытер кровь с лица. Его рука не дрожала.

Несколько дней спустя.

Телевизор в баре показывал новости. Телеведущий тот самый, знакомый всем по бесконечным репортажам о супергеройских битвах сидел за столом и говорил в камеру. Его лицо было усталым, под глазами тёмные круги. Он выглядел так, будто не спал неделю.

— Всем здравствуйте, это я, ваш любимый телеведущий. За несколько лет много всего изменилось. Нас предал ОмниСтар его убили, а потом оказалось, что он жив. А потом, после этого, главарь Организации Героев Стерлинг предателем оказался. После этого появился этот вирус и убил почти всех.

Молот и Блейк сидели на диване перед телевизором. Молот слушал, ухмыляясь, и его глаза горели торжеством. Когда телеведущий закончил, Молот вскочил и от радости ударил кулаком по экрану. Телевизор хрустнул, стекло разлетелось осколками, искры посыпались на пол.

— Наконец-то! Мы всех поубивали почти, нахуй! — заорал он.

— Да... наконец-то, — выдохнул Блейк, но в его голосе было меньше радости. Он смотрел на разбитый экран и о чём-то думал.

Молот обернулся к человеку, сидевшему в углу комнаты. Это был Киран тощий, с впалыми щеками и длинными пальцами, которые никогда не оставались в покое. Он смотрел на Молота и Блейка с лёгкой улыбкой, как учёный, который наконец-то увидел результаты своего эксперимента.

— Всё-таки ты, Киран, ебучий гений, что создал этот вирус, — сказал Молот.

— Но как ты его создал? — спросил Блейк, поворачиваясь к нему.

Киран сложил пальцы домиком и посмотрел на них обоих. Его голос был тихим, но в нём звучала гордость.

— Пришлось многим пожертвовать. Но я смог. Я взял кровь Орбана за основу. Из неё я и делал вирус.

Молот шагнул к нему и тяжело опустил руку на плечо.

— Ты молодец, — сказал он.

Киран кивнул.

Тем временем в Пентагоне.

Где-то в одной из комнат лежал Техасик. Он наконец-то проснулся. За ним никто не смотрел все были заняты другими делами, и про него просто забыли.

Он открыл глаза и уставился в белый потолок. Его голова раскалывалась, мышцы болели так, будто его пропустили через мясорубку. Он сел на кровати, огляделся. Комната была незнакомой.

— Где я, нахуй? — прохрипел он. — А, стоп. Меня же, чёрт побери, ебучие русские напали и связали. Неужели я в их лаборатории?

Он встал. Ноги держали плохо, но злость придавала сил. Техасик подошёл к двери и одним ударом выбил её с петель. Металл заскрежетал, дверь рухнула на пол. Он вышел в коридор, оглядываясь, готовый драться.

И тут он встретил Грейт Америку.

Техасик замер. Его мозг пытался сложить картинку, но она не складывалась.

— А ты как в СССР оказался, нахуй? — спросил он, хмурясь.

Грейт Америка спокойно посмотрел на него и покачал головой.

— Мы в США. И да... я рад, что ты проснулся. Я бы хотел поговорить с тобой.

Техасик медленно опустил кулаки. Он всё ещё ничего не понимал, но одно он знал точно: он вернулся. И теперь кто-то за это ответит.

Продолжение следует.