Спидтайм бежал по дорожке, ветер свистел в ушах, асфальт мелькал под ногами с привычной скоростью, и ничто не предвещало беды. Где-то на третьем круге он почувствовал странный запах сладковатый, химический, будто кто-то разлил ацетон прямо на беговой дорожке. Спидтайм поморщился, но не придал этому значения. Мало ли что горит в этом городе. Он вдохнул поглубже и продолжил бежать, даже не сбавив темпа.

Спустя несколько дней этот запах всё ещё стоял у него в носу, хотя он уже давно бегал по другим маршрутам. Он не придавал этому значения. Мало ли, насморк начинается. Или аллергия. Спидтайм вообще редко обращал внимание на такие мелочи его тело всегда работало как часы, быстрые часы, и он привык доверять ему безоговорочно.

В тот день он решил пробежаться снова. Хорошая погода, сухой асфальт, идеальные условия. Он рванул с места, разогнался до привычной скорости, ветер снова засвистел в ушах, тело работало как надо... но что-то было не так. Скорость падала. Не резко, не внезапно, а медленно, будто кто-то нажимал на невидимый тормоз. И вдруг резкая боль в груди, такая, что он согнулся пополам. Спидтайм схватился за сердце, пальцы вцепились в костюм, рот открылся, и его вырвало кровью. Чёрной, густой, как смола. Он упал лицом в асфальт, тело дёрнулось пару раз и замерло.

Прохожие закричали. Кто-то вызвал скорую. Кто-то просто стоял и смотрел, не веря своим глазам, потому что супергерои не падают просто так. Но Спидтайм лежал неподвижно, и кровь из его рта медленно растекалась по трещинам в асфальте.

Его нашли через несколько минут. Двое санитаров из больницы Аетан перевернули тело, проверили пульс и быстро погрузили на носилки. Он был жив, но едва.

Пентагон. Штаб Организации Героев.

Грейт Америка стоял перед монитором, скрестив руки на груди. Его лицо было мрачным, брови сведены к переносице. За последние три дня в больницы поступило семнадцать супергероев. Семнадцать. И это только те, о ком доложили. У всех одинаковые симптомы: потеря сил, кашель с чёрной кровью, остановка сердца в половине случаев. Врачи разводили руками.

— Почему герои все болеют? — спросил Грейт Америка, не оборачиваясь.

Работник по имени Федор — невысокий, сутулый, в очках с треснутым стеклом, которых он явно стеснялся, — нервно перебирал бумаги на столе. Его пальцы дрожали, когда он отвечал:

— Простите, сэр, но мы пока не знаем. Анализы ничего не показывают. Точнее, показывают какую-то херню, но неясную. А ещё... — Федор замялся, поправил очки, — ...на Земле творится какая-то херня. Вроде что-то с воздухом, а вроде и нет. Экологи говорят всё в норме. Вирусологи говорят ничего не находят. Вообще непонятно, сэр.

Грейт Америка медленно повернул голову. Его взгляд упёрся в Фёдора так, что тот сжался ещё сильнее.

— Почему же именно тогда, когда я хотел взять его, — произнёс Грейт Америка глухо. Он смотрел на фотографию в своей руке.

На снимке была морозильная камера. Внутри неё, за толстым стеклом, виднелось лицо супергероя молодого, застывшего во времени. Он находился в коме уже несколько десятков лет. Кто он знали единицы. Грейт Америка был одним из них.

Он сунул фотографию в карман, выдохнул и оглядел присутствующих.

— А ну-ка идите все. Я хочу поговорить с одним человеком. Ну, пожалуйста. Реально, уйдите.

Работники переглянулись. Федор открыл было рот, чтобы что-то спросить, но передумал. Все молча вышли, закрыв за собой тяжёлую металлическую дверь.

Грейт Америка остался один. Он достал телефон и набрал номер. Длинные гудки. Ещё. Ещё. На том конце подняли трубку.

— Алло, Альтер? Можешь вытащить своего старого знакомого, которого ты ненавидишь? — голос Грейт Америки звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение.

В трубке пауза. Затем холодный, резкий голос Альтера:

— Ты же понимаешь, что всё может плохо кончиться?

— Само собой разумеется, я знаю, — ответил Грейт Америка. — Но ты должен забрать его из правительства России. Только давай без убийств.

В трубке раздался хриплый смешок.

— Я что, по-твоему, ебаный маньяк? Всё, давай. Пока. Я достану тебе этого ебучего техасика. Ожидай.

Альтер сбросил трубку. Грейт Америка убрал телефон в карман и сел в кресло. Теперь оставалось только ждать.

— А теперь все заходите, — крикнул он.

Дверь открылась. Работники зашли обратно, всё ещё нервные, ничего не понимающие.

Грейт Америка обвёл их взглядом. Затем сказал медленно, взвешивая каждое слово:

— Кто из других людей знает, что все супергерои это обычные люди, напичканные всякими препаратами?

В комнате повисла тишина. Федор замер. Остальные опустили глаза.

— Никто, босс, никто, — выдавил Федор, стараясь не встречаться взглядом с Грейт Америкой.

Грейт Америка улыбнулся. Но улыбка эта была нехорошей. Она не обещала ничего доброго.

— Я ведь добрый, — сказал он почти ласково. — И не убью вас.

Федор сглотнул. Затем тихо спросил, будто не верил, что говорит это вслух:

— Грейт Америка, почему вы стали вести себя... как в прошлом?

Грейт Америка повернулся к нему всем корпусом. Глаза у него были холодные, совсем не те, к которым все привыкли за годы работы под началом Стерлинга.

— Потому что мне запрещал Стерлинг. А теперь его нет. И я могу всё.

Федор отступил на полшага. Никто больше не проронил ни слова.

Затем Грейт Америка кивнул Федору, разрешая продолжить. Тот кашлянул и открыл папку с медицинскими сводками.

— В общем, я бы хотел сказать... — Федор замялся, подбирая слова, — ...те, кому мы накачали разные препараты давным-давно, они не заболели. С ними всё хорошо. Это именно с новыми героями такое происходит. Со старыми никаких симптомов. Вообще.

Грейт Америка задумался. Затем кивнул и отпустил всех.

Где-то в здании в Сан-Диего.

Полуподвальное помещение с тусклыми лампами. Пахнет сыростью и металлом. Молот здоровенный мужик с руками, способными гнуть арматуру, сидел на перевёрнутом ящике и читал сводки на планшете. Рядом стоял Блейк, тощий, нервный, с тёмными кругами под глазами. Он курил, стряхивая пепел прямо на бетонный пол.

— Вот это херня сейчас по всей Земле, — сказал Молот, не отрываясь от планшета. — Ты же понимаешь, насколько вирус Тоска пиздец опасная? И надо ещё подождать несколько времени, чтобы он эволюционировал. Тогда суперы начнут дохнуть пачками.

Блейк затянулся, выпустил дым. Его пальцы дрожали.

— Слушай, а может, зря мы убиваем суперов?

Молот отложил планшет и медленно поднял голову. Его глаза сузились.

— Ты... а ты вспомни нахуй, из-за кого у тебя семья нахуй погибла. Когда суперы сражались, этот Спирит Вар взял и снёс дом, где жила твоя семья. Твоя жена. Твоя дочь. Они были внутри, Блейк. И этот герой просто не заметил. Ему было насрать.

Блейк стиснул сигарету так, что она сломалась пополам.

— Пусть этот Спирит Вар умрёт в муках нахуй. Как раз найдём где-то его могилу потом и обоссать можно, — добавил Молот спокойно.

Блейк долго молчал. Потом кивнул:

— Да. Ты прав. Просто не знаю, что на меня нашло.

— Бывает. Но суперов мы не простим. Они просто ублюдки, которые скрывают, кто они на самом деле.

Больница Пентагона. Палата Грэга.

Грэг лежал на койке, сжимая окровавленную простыню. Его тело болело, но это была привычная боль. Он уже проходил через такое. Сквозь эту боль он проходил.

Анализы крови показали то, что заставило медиков замереть. В крови Грэга были старые препараты. Те самые, запрещённые много лет назад.

— Ох, чёрт... — прошептал Грейт Америка, глядя на результаты. — Откуда у него старые опасные препараты?

Федор стоял рядом и нервно крутил ручку в пальцах.

— Почему они такие опасные? Я не понимаю, — спросил он.

— Шанс выжить после того, когда тебя накачали старыми препаратами меньше одного процента, — произнёс Грейт Америка мрачно. — Именно поэтому их и запретили. Они слишком сильные. Тело не выдерживает. Почти никто не выживает.

Федор сглотнул.

Грейт Америка вышел из кабинета и направился в палату Грэга. Дверь скрипнула. Грэг повернул голову на звук.

— Ну, как? Со мной будет всё хорошо? — спросил он. Голос звучал слабо, но в глазах было что-то прежнее. Цепкое. Живучее.

— Да, всё прекрасно. Жить будешь. Мы пытаемся узнать, почему суперы заболели, — ответил Грейт Америка.

Он не сказал всей правды. Не сказал, что Грэг был ходячим мертвецом по всем медицинским законам. Не сказал, что шанс выжить у него был менее одного процента. Во время того когда ему кольнули препарат.

Грейт Америка вышел из палаты и направился к лифту. Нажал кнопку самого нижнего этажа. Двери закрылись. Лифт медленно поехал вниз.

Когда двери открылись, он вышел в холодный, слабо освещённый коридор. Под ногами гудел бетон, пахло сыростью и ржавчиной. В конце коридора была камера. В камере человек, скованный тяжёлыми цепями. Цепи обвивали его руки, плечи, грудь. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и даже в таком положении выглядел так, будто мог в любой момент сорваться и разорвать всех голыми руками.

Грейт Америка подошёл к решётке.

— Всё-таки идея с твоими клонами была идеальной, — сказал он спокойно. — Тебя так и не нашли.

Человек в цепях поднял голову. Его глаза сверкнули в тусклом свете. Орбан. Он смотрел на Грейт Америку с чистой, незамутнённой ненавистью.

— Пошёл бы ты нахуй, сраный урод, — сказал Орбан.

Грейт Америка улыбнулся. И вышел.

Продолжение следует.