Под ночным небом, прекрасно ориентируясь с помощью одного только лунного света, подобно ночному зверю, Беатриса собирала урожай прямо в своё платье, используя его подобно корзине. В её воображении и в самой смелой фантазии не могло родиться представление о том, что яблоки могут быть настолько вкусными, вплоть до того, как она попробовала их. Она даже была благодарна судьбе, за то, что оказалась в этом мире, но в особенности селекционерам, что создали столь великое множество прекрасных сортов, что были бы слишком вкусны даже для подношений. Знай она того, кого стоит поблагодарить, ей бы не составило труда одарить того парой лишних лет жизни и здравия, завершив это спокойной, а если тому будет угодно, то и быстрой смертью.

Этот чудесный мир, купающийся в лучах жизни и смерти, пересекающихся между собой и танцующих в нескончаемом танце, где всё равно всему, а итог неизменен. Тут не много магии, поэтому, мир не может похвастаться разнообразием магических существ. И как будто вторя её желанию, люди этих краёв начали делать то, что могут лучше всех других существ и рас – изобретать и убивать тем, что они изобрели. Холодное оружие, огнестрельное, атомное, химическое, а также всевозможные их комбинации, дополненные ныне столь непонятной, но от того, не менее желанной магией.

Есть ли разница для убийцы, убивает ли он обычным или зачарованным ножом? Стреляет ли он из обычной винтовки, или с наложенной магией взрыва на пулю? Для него это сложности, обусловленные лучшим выполнением своего дела, а для Беатрис это повод улыбнуться и почувствовать смерть более явственно. С первого своего дня становления Вестницей смерти, это изменяло её сознание, пока этот поток нескончаемых, столь разных или схожих, нелепых или героических погибель, не сделал из неё ту личность, которую не понять, на которую нельзя применить человеческие мерила. Снаружи человек, а внутри нечто, для чего жизнь и смерть полностью равнозначны, добро и зло не более чем маска, которую одевает разум. Совесть и честь, отвага и месть, радость и грусть, сгинут в пучине человечности пусть.

Только яблоки и её ученик есть на всём белом свете, так пускай же яблони цветут, а человечность покидает Монро, вплоть до тех пор, пока от него не останется одно имя и судьба, стоящая над другими судьбами.

/////

— Палка? Палка с магией? – незадачливо спросила Слэм.

— Люди уже так хороши? – вторил ей Слам.

Ответа на их вопросы не последовало. Сейчас рядом с ними не было никого, кто мог бы ответить, и они просто продолжали медленно разбирать сумки, привезенные и оставленные Монро своей госпоже, в качестве наглядного примера способностей и уровня развития людей. Дать ответ на вопрос, что же подстегнуло людей к развитию магии было не так просто. Виновато ли в этом увеличение численности населения и объёма знаний, полученных ими, или же непосредственно технологический прогресс, а может увеличение присутствия существ родом из мира магии? Монро полагал, что технологии заставят людей отказаться от религии и магии, не поддающихся научному описанию современной науке с её знаниями, но ни религия, ни магия ещё не покинули этот мир, они, наоборот, вступили в некий нестабильный и случайный симбиоз, породивший текущие обстоятельства.

«Так как же работают эти штуки?» – думали големы своим, крайне ограниченным и несколько примитивным, умом. Порождало это не столько любопытство, а боязнь сломать их.

Из себя эти устройства представляли латунные резные трубки, содержащие внутри герметичный стеклянный сосуд, покрытый серебром изнутри, занимающий лишь половину внутреннего пространства, в то время как другая часть представляла телескопическую трубу, превращающую палку в посох.

По описанию, предоставленном Монро, при заполнении энергией, сосуд начинает светиться мягким фиолетовым свечением, просвечивая сквозь прорези в сосуде. По интенсивности свечения было легко определить наполненность, но конечно же, големы из каменной плоти ничего не прочитали, ведь им было велено просто достать и подготовить то, что доставил ученик.

Взяв аккуратно палку в руку, Слэм не заметила, как нажала на кнопку, и посох буквально выстелил в землю, развернувшись полностью, и как только коснулся её… Ничего на первый взгляд не произошло. Сперва, оба голема насторожились, но не видя действия, они подумали, что сломали устройство, сделанное людьми для людей. Слэм попыталась свернуть посох, но он намертво вгрызся в бетонный пол старого здания, да так, что даже голем со своей силой, чуть больше человеческой, не мог его сдвинуть, несмотря на внешнюю хлипкость конструкции и материала. Слэм взял второй, и на этот раз уже нажал на кнопку преднамеренно. Случилось тоже самое – посох закрепился в земле, не давая себя вынуть или сдвинуть.

///

Дрожь прошла по коже ведьмы, когда та опять ступила на землю, закончив с очередной яблоней. Это было странное чувство, ощущение, похожее на применение одного заклинания, столь не любимого ею. Но это был вздор, никто на многие мили не мог использовать заклинание «Сражение природы». Даже её верный слуга знал лишь крайне измененную версию сражения, позволяющую поглощать силы врагов, что живых, что мертвых, ведь это эффективнее и быстрее высасывания энергии из почвы, пускай и сложнее.

Все сомнения разрушились, когда она подошла ближе и ощутила то, как земля под её ногами увядает вместе с деревьями и, казалось бы, даже вместе с воздухом. Стремглав бросившись в своё жилище, она добралась до источника, находившегося в комнате для инвентаря и големов. Обыкновенно тусклое освещение одной одинокой лампой было разбавлено двумя новыми источниками света. В отличии от големов, она могла догадаться об их свойствах и взявшись за них, легким движением прекратила их действие, вынув из пола. Яростным движением она кинула свернувшиеся посохи. Против такой силы они не смогли устоять и распались на составные части, высвободив успешно абсорбированную из округи энергию. Огонь погас в каждой лампе, и даже камин в самом центре дома затух от бурлившего в Беатрис негодования.

— ИДИОТЫ, КРЕТИНЫ, НЕДОУМКИ, КУСКИ НЕДОДЕЛАННОЙ КАМЕННОЙ ПЛОТИ, МУСОР НА НОЖКАХ, ДА КАКИМ ЧЕРТОМ ВЫ ЭТО СДЕЛАЛИ?! – грозно и громогласно кричала она на них. – ВАС РАЗБИТЬ ПОСЛЕ ТАКОГО МАЛО, НАДО ИЗМЕЛЬЧИТЬ, РАЗВЕЯТЬ ПО ВЕТРУ, А ЛУЧШЕ СНАЧАЛА ВЫЧЛЕНИТЬ КАЖДОЕ ВАШЕ ВОСПОМИНАНИЕ И ПРИДАТЬ ЕГО ЗАБВЕНИЮ, ЧТОБЫ ОТ ВАС НЕ ТО ЧТОБЫ КУСОЧКА НЕ ОСТАЛОСЬ, ДАЖЕ И СЛЕДА ВАШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ В МИРЕ!

Взяв Слэм за руку, она превратила её в пыль даже не напрягаясь. Беатрис знала, что от этого не будет никакого толку, ведь, сколько раз до этого она ломала из полностью, собирала и пересобирала задом на перед, даже не столько ради наказания, сколько просто ради собственного удовольствия, ведь на них это не оказывало и не окажет никакого воздействия. Так она про крайне мере думала. Големы по своей природе далеки от полного спектра человеческих эмоций и, испытывают либо те эмоции, что вложил в них заклинатель, либо те, что свойственны материалам, из которых они созданы. В данном плане хуже всех плоть, как животных, так и человека, не многим лучше дерево, земля уже хоть сколько да удобоварима, но не позволяет создать голема, что проживёт года и будет самостоятелен. Можно создать голема из льда, воды, или даже пара, но они требуют постоянного контроля, вливания магии и близкого расстояния. Но не стоит путать голема с элементалем, ведь голем, это полностью рукотворная оболочка, выполненная и наполненная магом, в то время как элементаль – не более чем разнорабочий, взявший плату и обязующийся использовать тот материал, что ему был предоставлен и являющийся его собственным, имеющий возможность сделать форму такой, как ему захочется, только если не было приказано чего-то обратного, хотя может элементаль быть и диким, проявлением природы и окружающего ландшафта.

Какого же было удивление ведьмы, когда созданный ею вместе с учеником голем, попытался отдернуть уже исчезнувшую руку и издал звук, похожий на человеческий всхлип от боли. «Это же камень, он не должен себя так вести!» – возмутилась та про себя. Прокрутив в уме то, почему могли произойти такие изменения, она пришла к выводу, что не иначе как магия, полученная из окружающей среды этими человеческими устройствами, а затем столь варварски ею же и освобожденная, предпочла вернуться не туда, откуда она была изъята, а в големов. Подобное не кажется столь невероятным, скорее всего это и есть правда. В своей практике ей не приходилось сталкиваться с неживыми хранилищами магии, ведь со своими запасами ей не приходилось задумываться о чём-то подобном.

Слам ощутил некоторое негодование от того, что случилось с его подругой, сестрой по камню. Не зная, что делать с новоприобретёнными эмоциями, он предпочел просто проигнорировать их и остаться недвижимым. Для него это стало темой для рассуждения. «Что-то не так со мной и что-то не так с ней. Это проблема или нет?» - обдумывал он, сохраняя каменное лицо.

Быстренько приняв решение, что отсутствие руки у своей подопечной может стать проблемой, ведьма создала ей точно такую же на месте отсутствующей, используя внутренний запас камня, которого ей хватит максимум на ещё три целых тела для них. На досуге она решила выяснить, насколько они будут подходящими, или латентными к камню, полученному здесь, но это сейчас это не было первостепенно. Главное для неё рассказать о случившемся Монро, ибо такое нельзя оставлять без внимания. Ей не хотелось бы создавать новых, потому что с этими она с момента нахождения малыша Монро. Это бы могло значить то, что она не смогла сохранить даже живые камни, это стало бы позором для неё!