— Ты точно уверен, что они тут? – спросил майор Красной Армии своего зарубежного товарища, встреченного ими несколько дней назад, когда они встали на небольшой привал.

— Мы сумели пометить несколько их тварей и это стоило жизней нескольких хороших солдат. – ответил ему британский командир, облачённый в прочный металлический костюм тёмно-оливкового цвета с почти стертым рисунком камуфляжа и заметными отметинами от мечей и чуть меньшим количеством круглых кратеров.

— Да, я видел, что они с вами сделали. Если такое повторится с моими ребятами, то уже моя голова полетит с плеч. Два года, представляешь, мы бегали за ними у вас, а теперь они к немцам решили сбежать, когда жаренным запахло конкретно.

— Ещё раз говорю хочу сказать спасибо вашим медикам. – он поклонился ему, сделав широкий жест рукой. Рука британца ударилась о туловище с металлическим глухим стуком.

— Да успокойся, вам повезло, что мы были достаточно свежи и не попадались им на глаза. По одиночке шансов у нас нет, но, если мы объединим твои наступательные силы с моими и нашей поддержкой, победа будет у нас в кармане. – он поправил свою шинель, прежде чем достать из кармана небольшую самокрутку. Взяв её в рот, он пару раз щёлкнул пальцами и выбив небольшую искру, появился маленький огонёк. Аккуратно защищая его от ветра, он поджёг сигарету и сделал затяжку.

— Михаил, раз такое дело, то... – сказал закованный в броню мужчина.

Британец повернулся к нему спиной и указал на небольшое отделение за спиной. Открыв замочек, Михаил обнаружил запас еды, воды и припрятанную пачку сигарет.

— А насколько удобно, когда твоя еда расположена почти на твоей спине? – усмехнулся красноармеец.

— Думаю, что неудобный для снятия ящика, это последняя вещь, которая будет тебя беспокоить, если некому будет помочь достать что-то оттуда. – он печально усмехнулся, в его голосе слышалась тихая скорбь по сгинувшим товарищам. – Так любил говорить Дженкинс. – как только он услышал щелчок закрытия, то получил сигарету в руку со снятой перчаткой. Он повернулся лицом к новообретенному товарищу. Он указал на одну из множества чёрточек на левой стороне груди. – 25 апреля 56-го, в три часа после полудня.

На его броне была почти сотня чёрточек. Те, что были слева отмечали потерянных бойцов, а справа были убитые. Соотношение было почти равно.

— О скольких помнишь, Оливер? – делая глубокую затяжку, спросил Михаил.

Британец неторопливо открыл небольшую заглушку на маске и вставив сигарету, дождался того, пока она будет подожжена и тоже затянулся, смакуя вкус, успокаивающий нервы.

— Всех.///

Приглушенный звон металла оповещал окружение леса о готовности к стрельбе. Идя в строгой формации, они внимательно осматривали окружающий их лес и, уходящую в даль, тропу. Проходя мимо кустов, они заставляли их колыхаться под воздействием щита. Советский следопыт ясно видел следы, которые были мастерски скрыты в листьях и траве. Он не видел их, но замечал то, как весь лес был усеян мелкими следами, таким количеством, что у него шли мурашки по коже.

— Тут даже дальновидца не нужно, чтобы понять, что мы прямо в засаде. – сказал советский офицер в полголоса. – Но почему они не нападают?

— Англичанам удалось разыграть свой козырь, они разозлили существ, которым защита была не помехой, до такой степени, что они набросились на своих же хозяев. Теперь им в лучшем случае придётся сблизиться или выдать своё местоположение для того, чтобы снять нашу защиту. И как ты понимаешь, для них это расклад не лучший. – Сказав это, Красный священнослужитель поправил свой цилиндрический красный скиадий.

Вокруг всех взводов, как советских, так и британских, витали в воздухе свечи. Они как нельзя лучше отпугивали монстров, заставляя тех держаться на почтительном расстоянии. Рядом с диаконами и священниками витало множество кадил, чуть шумя своими цепями и распространяя запах ладана вокруг, обдавая им всех солдат в округе. Тонкие нотки доходили даже до ближайших японцев, у которых начинало щипать и жечь открытые участки лица после соприкосновения с невидимыми парами. Они не осознавали всего негативного воздействия, ведь то проявится лишь по желанию распространителей.

Перебираясь по веткам и между деревьев, несколько ниндзей наткнулись на неприятные сюрпризы. Тонкие золотые нити медленно опоясывали территорию вокруг них, формируя специальные узоры. Как только кто-то из противника натыкался на них, то терял равновесие и почти падал. Не давали упасть золотые цепочки, что мигом обвивались вокруг места соприкосновения, а затем всего тела. Смерть была мгновенной и бесшумной. Даже те, кто попадался не успевал понять то, что происходит. Каждая смерть считалась передвижением одной бусины на чётках. Это была первая встреча отряда Мурамасы с таким оружием. До подобного, японцам приходилось лишь встречаться с освященными пулями и саблями, что имели эффект, но не требующий повышенной осторожности.

Колонна остановилось. Некоторые британцы заметили то, что дорога, по которой они шли, казалась им знакомой. Как только несколько из них по приказу закончили создание световых шаров, те устремились на высоту в десять метров, освещая всё вокруг как при свете дня. Именно когда всё озарил яркий свет, к посланникам с островов пришло понимание. Это было то же самое место, где состоялось их сражение с японцами. Это не могло быть простым совпадением, но они все, как и планировалось, вышли на изготовку к стрельбе. Ожидая увидеть тела погибших товарищей, британцы собрали свою решимость, но не было видно ни одного тела. Они видели кровь, сломанное оружие, разбросанные припасы, но не тел. Им думалось, что возможно японцы забрали их, свалив в кучу, и возможно даже закопав по отдельности. Это было ошибочное предположение, что скоро развеялось. В лесу начали раздаваться звуки борьбы, металл о металл. Перед глазами у Оливера и его людей всплыли картины того, как их бронированная пехота оборонялась против японских клинков, которые, если не могли прорезать броню, то били по слабым местам, доставая тех, кто находится внутри брони.

Закончив чтение, под громогласную команду на обоих языках сразу, в лес полетели огненные сгустки, что, взрываясь, поджигали кроны деревьев и настил под ними. Под ярким светом, стали заметны спасавшиеся от огня вражеские бойцы. По ним незамедлительно был открыт огонь. Некоторые отражали выстрелы мечом, но на некоторых огонь был сосредоточен так плотно, что они не могли справиться со всем шквалом огня. Их броня отражали выстрелы, но у всего был предел. Из леса стали доноситься крики монстров, которые не могли пойти в атаку на британско-советские войска, но и отступить не имели возможности. Кто-то гнал их из леса и собирал на небольшой просеке.

Делая очередной выстрел, Оливер увидел то, как человек, похожий на вражеского командира стал мелькать между деревьев. Он хорошо запомнил каждую черту и деталь его обмундирования, что даже мог вскользь узнать их. Но кто же мог заставить его отходить спиной вперед? Не веря своим глазам, он искал любое объяснение, но это были его бойцы, его парни, номера и знаки которых говорили о том, что это были те, кто совсем недавно лежал на сырой земле.

Без всякого приказа, некоторые британцы вышли из строя, преодолев безопасный рубеж, ринувшись на встречу врагу. Не понимая причины, что Оливер, что другие пытались их окрикнуть, но никто из них не обратил внимание и не оглянулся. Ища помощи, он посмотрел на Михаила, но тот лишь опустил взгляд.

— Тебе не надо было благодарить нас за помощь… – сказал Михаил, достав чуть помятую и одолженную сигарету из кармана. Создав искру, он поджёг её на глазах шокированных британцев рядом с ним. – Мы не смогли спасти всех твоих раненных людей, некоторые из них были обречены, и я взял на себя смелость спросить у них, хотят ли они отомстить за свою скорую смерть и своих товарищей. Ни один из них не отказался, пожертвовав собой в тот же миг. – он прикрыл глаза, незаметно вытирая пару скупых слёз от воспоминаний таких же событий с его людьми. – Давай, отец Люциан, твой выход. – говорил он еле слышно за звуком треска горящих деревьев, выстрелов и криков.

Другие советские солдаты тоже были не в восторге, смотря на разворачивающуюся картину скрипя зубами. За бронированными солдатами вышли и некоторые русские, что выглядели на первый взгляд не самыми здоровыми до этого момента.

— Демичев, Селиванов, Яуза, Куликовских, Демичев, Павел Сергеевич… – говорил вышедший будто из тени человек, в странных одеждах. Она была похожа на церковную робу остальных священников, но была разделена косой линией, идущей от левого плеча до правого бедра, делящей на черную нижнюю и верхнюю белую часть. – Столь душ благочестивых, и столько грешных прошло через меня, отчего на сердце так тяжко, шо не могу. – его лица не было видно за тканью, спадающей со скиадия. – Слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют. – от поднимаемого огнём вихря, ткань, прикрывавшее лицо Люциана поднялась, обнажая лицо молодого человека с замутненными глазами, что взирали прямо на Оливера.

Даже не зная языка, британец разобрал чистый русский. Он не мог поверить, что какая-либо церковь может одобрить фактическое использование павших товарищей. Ему это слишком напоминало то, что делала экуменическая церковь, что сумела распространиться почти на всю Европу и даже некоторые колонии Великобритании, когда они были таковыми. Кто знает, чтобы стало с Великобританией, если бы её церковь поддалась на сладкие речи об объединении.

От кипевшей злобы он не заметил, как его рука скользнула на клинок за его спиной. Готовая вынуть блестящий металл рука, была остановлена подошедшим к нему шотландцем, жизнь которого они спасли.

— Оли, не недо. – голос утомленного человека привёл его в норму. – Преисподняя полна добрыми намерениями, а небеса полны добрыми деяниями. Мы не судьи и не в праве судить их за то, что они делают. Мы сами не лучше, не так ли? – посмотрев на его выколотый глаз и идущий от него шрам, Оливер припомнил всё учиненное им самим. Там было предостаточно тёмных моментов, которые в иной ситуации он бы предпочёл не вспоминать.

///

Находящиеся в тяжком положении, некоторые японцы предпринимали попытки прорваться сквозь стену огня или же стену мертвецов, но тут и там их ждала неудача. Потери пока не были высоки, но то, что они были, говорило о многом. Враг сумел разыграть свою главную карту и у них осталась только одна надежда, на своего командира.