Для Японии война с США закончилась. Оба противника были сосредоточены на иных фронтах, поэтому война между ними была похожа на ожидание того, у кого первые сдадут нервы. Несмотря на свои оставшиеся империалистические интересы, страна восходящего солнца опасалась военной мощи штатов и неясного потенциала, замеченного ещё в годы Первой мировой, но так и не проявленного ими. Общие потери обеих сторон едва ли превышали 30 тысяч людей. Война США против Европы и Японии против Советского Союза оставили не столь много ресурсов для Тихоокеанского театра боевых действий и единственной причиной вступления стран в конфликт стали старые территориальные претензии и крупное морское сражение, переросшее вскоре в воздушнее, ставшее большим недоразумением, а также первым и последним подобным прецедентом.

Когда положения на европейских полях боевых действий обострилось, уже после перехода войны между Японии и Советов в стадию застоя из-за укрепленных позиций, для контроля Британских островов, в качестве жеста доброй воли, и для обмена боевым опытом, были отправлены «отряды Мурамасы». Загвоздкой в обмене опыта стала принципиальная разница в методах и способах ведении боя. Мифические доспехи и мечи, в купе с подчиненными монстрами – ёкаями, делали бойцов Мурамасы непревзойдёнными в боях на сверх малых дистанциях, которых они достигали ещё до момента, когда противник успевал открыть безрезультатный огонь.

///

Утомленный бездействием командир Томоюки сидел в шатре, развёрнутом на небольшой поляне вблизи какого-то немецкого городка. Вокруг слышалась тихая суета, кто-то занимался готовкой еды, а кто-то ремонтировал и обслуживал своё оружие после учиненной не так давно бойни, жертвой которой стал отряд шотландских партизан. Это была хорошая битва, но не всем досталась добыча, о чём сетовали некоторые бойцы, и что печалило душу Ямаситы, что скрывал ото всех факт того, что их страна вышла из войны с одним из врагов. Даже могучий Великий Европейский Союз был на верном пути к проигрышу, если не случится чуда. Под его командованием был специальный отряд, который ныне составлял 98 человек и 26 ёкаев. Одна единственная потеря была для него бельмом на глазу, совершенная, причём, вражеским мечником и честном бою. Они отпустили мечника как достойного противника, оставив его единственным выжившим из его группы. Катану павшего товарища взял его друг, обязуясь вернуть её родителям погибшего. Это было достойно, но не умоляло внутреннего бешенства и отчаяния командира, из-за действий которого всех их могли осудить. Его то точно ждала смерть, хотя, он в любом случае был не жилец, ведь лежащий перед ним меч требовал крови, каждый раз всё больше и больше. В дни, когда они не находили противника, ему то и дело приходилось скармливать мечу своей крови, пытаясь заглушить вой и крики всех пораженных им. Мечи же его солдат были подобны, но не столь «кровожадны». Им удавалось терпеть неделями, а солдаты могли избавиться от них, вернувшись к прежним жизням.

Томоюки посмотрел на лежащий перед ним меч, на красную линию на рукояти, переходящую в линию закалки на самом клинке в ножнах. Красная нить была скрыта, но он несмотря на это ясно видел её перед своими глазами. Это был момент столь редкого просветления, когда заточённые души и демон не застилали его взор и не подтачивали его душу. Взяв и обнажив клинок, он увидел своё уставшее и постаревшее лицо. Он жаждал последней битвы, того момента, когда этот клинок лишится владельца и просто сгниёт в земле.

Взявшись за лезвие двумя руками, несколько порезав пальцы, он безэмоционально потянулся острием меча к своему животу. «Я не хочу опозорить своих бойцов, пускай гнев снизойдёт на мертвого меня, они не пропадут здесь, они умелые войны».

Как только капли крови с рук обагрили его хакаму, в палатку вошёл его заместитель с рукой на мече, ощутивший кровь за несколько метров. От такого вторжения замерли оба и им не надо было говорить с друг другом чтобы понять, что к чему. Тодзё быстро взял эмоции в свои руки и чуть приклонив голову, покинул расположение своего товарища не оборачиваясь.

Осознав то, в каком положении он находится, Томоюки убрал лезвие от своего живота, протерев его от крови своим одеянием. Пока он это делал, то мог заметить то, как сверкнула красная линия закалки, изменившая свой цвет с тёмно-бордовой на ярко-красную.

Никак не заботясь о состоянии своей одежды, он вернул клинок в ножны и повесив на пояс, вышел к своему помощнику.

— Чего ты хотел, Тодзё?

— У нас тут новости. Не очень хорошие. – его друг был единственным кто имел почти полное представление об их положении. – Наши ищейки почуяли кого-то знакомого. Есть повод полагать, что это…

— Даже можешь не говорить, это скорее всего кто-то из Масамунэ, никто иной не нашёл бы.

— Был бы рад, будь это они, но звери были просто в бешенстве.

— Из всех, кого я могу вспомнить, это те неугомонные чаяпийцы или те дремучие.

— Если это так, то остаётся вопрос, как они нас нашли. Перепроверив нашу защиту, я не нашёл ничего подозрительного.

— Раз они идут к нам, то давай дадим им то, чего они хотят. – он с довольной улыбкой надел амигасу.

Услышав о том, что им предстоит встретиться с противником, поведение всех солдат резко изменилось. Они собрали весь свой лагерь и надели доспехи раньше, чем к ним смог бы подобраться разведчик противника и растворились в близлежащем лесу и траве.