𝄞 Kai Engel: Explosion

Служанка вернулась через пару часов, как и обещала. К тому моменту Блоккатена уже пробудилась от тревожного зимнего сна – торговая площадь наполнилась людом и криком, а где-то играла разбитная скоморошья музыка. Евангелий Крали как раз заканчивал последние приготовления.

– Совсем другое дело, – смерив эсквайра своим наметанным глазом, девица проявила благосклонность. – Осталось лишь несколько мелких штрихов, чтобы завершить начатое. Сядьте на табурет.

– Вы перегибаете палку.

– Я знаю как будет лучше. Доверьтесь, сир, чего вам стоит исполнить несколько девичьих капризов. Прибыль от них заметно превысит ваше неудобство.

Она извлекла из кармана на фартуке большой деревянный гребень, навроде тех, которыми расчесывают гриву лошадей, и принялась колдовать над головой недовольного эсквайра. В дороге он еще ни разу не причесывался, потому как было незачем – навряд ли положение волос на его голове сильно интересовало деревья, зверей и ледяную гладь поля. Оторвавшись даже на время от человеческого общества заметно четче отмечаешь, насколько все эти цивилизованные манеры бессмысленны.

– Староста Пампа вот-вот прибудет сюда. Он очень занятой в последнее время, поэтому ваш завтрак будет недолог. Это к лучшему, меньше взаимных расшоркиваний и больше дела. У головы к вам есть большой интерес, сир. Об этом уже судачат. Наверняка это одно из тех предложений, от которых трудно отказаться.

– Чем же мне быть полезным? Я же просто… Ай!

– Не разговаривайте и не шевелитесь, дайте мне выполнить свой работу. Еще немного и вы будете похожи на человека, а не на побитого жизнью барашка. А если начнете дергаться и протестовать – могу выдрать из вашей шевелюры клок. Случайно.

Как же, случайно, подумал Евангелий Крали, но повиновался. Его голова сейчас была в полной власти служки. Хорошо, что у нее в руке была расческа, а не опасная бритва. Оставалось только покорно ждать окончания пытки.

– Не прибедняйтесь, господин, вы же и так хорошо знаете, зачем вы можете понадобиться деревенскому старосте здесь, на таком почтенном удалении от королевского центра. – Девица положила руку фельдъегерю на плечо, и пальцы повели ее куда-то к шее, стремясь сомкнуться в тиски. К счастью, эсквайр наглухо застегнул свою форменную куртку, и эта преграда заставила барышню отступить, ограничившись прикосновением к холодным пуговицам.

– Ваше положение трудно назвать простым, но все-таки есть у него ряд преимуществ, открывающих двери в самых неожиданных местах. Фельдъегеря известны тем, что могут при необходимости становиться королевским гарантом. Ваше присутствие в Блоккатене может вызывать раздражение и даже ярость, но вы все также являетесь олицетворением верховной власти. Это можно удачно применить в переговорах, торговых сделках. В особых случаях вы можете даже объявить войну от монаршьего имени. До этого сегодня, впрочем, вряд ли дойдет.

В истории фельдъегерского корпуса и вправду были такие казусы. Наличие королевской печати в руках самого обычного человека наделяет его толикой большой государственной силы, до поры совсем незаметной. Особенно почитаемые эсквайры, имена их звучали всегда с ноткой придыхания, отличились героическими походами и усмирением бунтов. Многие из них принимали командование своевольно, просто оказавшись в нужное время в нужном месте. После совершения подвига они были высочайше награждены, так как победителей не судят. Если же фельдъегерь, руководствуясь долгом и любовью к королю, проваливал свою авантюру, то участь его была все больше незавидна. Их имена вычеркивались из истории беспощадно и молебна за упокой героических сынов отечества не пели…

– Ну вот. Вы выглядите очень хорошо, мой фельдъегерь. Поднимите, пожалуйста, свой острый подбородок, нужно навести последний штрих. Как сказали бы в ваших столицах – салют. Это придаст вам виду праздничного, чуть легкомысленного, но не помешает формальностям.

Евангелий Крали послушался, и служанка повязала ему на шею красную атласную ленту живописным узлом. Получился недурной, хоть и броский бант.

– Отлично, – сказал Крали, стараясь скрыть возмущение такой заботой. – Теперь я похож на домашнюю овечку. Не хватает только колокольчика.

– Сейчас вас и колокольчиком не испортить. Выглядите намного опрятнее, чем поутру. Даже, я бы сказала, привлекательно.

Оставалось только отмахнуться от этих насмешек. Приняв из рук служанки меч, эсквайр пристегнул его к поясу и завершил свое одеяние. Теперь он выглядел очень внушительно, не стыдно и к столу подать. Оглядев его со всех сторон, девица осталась довольно и спровадила вниз, отворив дверь.

– Я буду где-то рядом, – подбодрила она эсквайра напоследок. – И, конечно же, буду подслушивать. Вы ведь этого ждете от деревенской девки?

В трапезном зале было все также тихо, видать, местечко пользовалось спросом только у редких заезжих гостей. За угловым столом мирно выпивали трое неприветливых типов. А у окна, с видом на не самые презентабельные виды, восседал в одиночестве экзотический посетитель. Его франтовству позавидовали бы даже разодетые богачи из Рубинхайгена, а они уж знали толк в атласных тканях и медных застежках. Одна только широкополая шляпа с пряжкой стоила дороже всего, что сейчас было надето на эсквайре. И ведь не жалко было голове Пампе портить дорогие наряды в местной грязи.

Объяснение щеголеватому виду старосты было простым – он был очень и очень молод. Они с Евангелием Крали были примерно одного возраста. Только фельдъегерь все свое детство провел на казарменном положении, в то время как Пампа, пользуясь расположением местного барона, вовсю впитывал городскую моду. Расставаться с ней он не соглашался даже в Блоккатене, где вряд ли кто-то мог оценить его внешний вид по достоинству.

Завидев эсквайра, голова Пампа привстал и отвесил формальный поклон. В его живых и очень проницательных глазах, прикрытых от излучения за лазуревыми стеклами очков, бегало природное электричество.

– Явление королевского фельдъегеря в наши края – большая честь, – сказал Пампа, приглашая ко столу. – Я прошу прощения, что не предстал перед вами в ту же пору, когда вы ступили на вверенную мне землю. Увы, пост обязывает меня вечно заниматься делами, а буквально в день вашего приезда к нам поступил очень ценный груз. Вы об этом, правда, уже осведомлены. Туллио, а не найдется ли у тебя хорошего монастырского вина?

Трактирщик, до того безмолвно стоявший на своем обычном месте, что-то пробурчал и скрылся в кухне. Можно биться об заклад, что на всю Блоккатену вина было дай бог бутылки три. Непозволительная трата.

– По вашему виду я точно могу сказать, что вы уже познакомились с местной красавицей Белль, – деревенский голова мизинцем указал на ранее повязанную эсквайру красную ленту. – Не правда ли она прекрасна? Я давно влюблен в нее и не скрываю этого. Наверное, с тех самых пор, когда она, бедная и всеми оставленная, попала в наш край. Белль никогда не говорила, что стало с ее семьей и прежним домом. Ее судьба, вкупе с красотой, всегда вызывала у меня нежное стремление ее защитить. Но ей это не нужно, она надо мной жестоко смеется, примечая незнакомцев намного больше, чем меня самого. Этой лентой она по праздникам забирает свои локоны. Невесомый предмет гардероба говорит очень о многом – в первую очередь, мне. Простите, мой дорогой друг, но вы в этой ситуации невольно выступили носителем очень жестокого послания.

( – Ее звали Белль – ту девицу, которая играла с эквайром, как кошка с мышью. Это имя и теперь всегда передо мной, словно начертанное в воздухе. Я не суеверен и не очень поддаюсь всяческого рода мифам, но в день первой встречи на меня было наложено какое-то жуткое проклятье. И оно не поддается снятию. Быть может, вы попробуете меня расколдовать?

– Сдается мне, от этого проклятья никто не спасет, – вздохнула Холо. – Ушедшие в подполье боги тоже не всесильны. Есть перечень желаний, которые нельзя исполнить. Среди них – воскрешение из мертвых и…

– Не будем произносить этого вслух.)

– Хотите я сниму его?

– Нет-нет, – запротестовал голова Пампа. – Вам очень идет. Очень празднично, но не броско. Простите, если я вас даже самую малость смутил. Это наше личное дело, и оно больше ни для кого.

Трактирщик вынес ко столу зеленоватую бутылку, пылившуюся в закромах, должно быть, не первый год. Янтарная жидкость была разлита по кубкам, и они выпили за знакомство. На стол были поданы редкие для деревни яства, от которых у Евангелия Крали тут же обильно выделилась слюна. От вида нарезанного мяса становилось немного дурно, а от каши с мелко дроблеными орехами и подавно.

– У меня к вам будет деловое предложение, – признался Пампа, нанизывая мясной ломоть на двузубую вилку. – Маленькое и совсем необременительное. Если вы согласитесь помочь мне в одном деле, я смогу вас очень хорошо отблагодарить. Долгое время прожив в городе, я очень многое знаю о специфике жизни королевских людей. Лишние деньги для вас точно не будут лишними.

– Если это как-то связано с вашими ценными бумагами, то долг не позволит мне ввязываться.

– Не спешите отрекаться. Я даю вам слово, что ничего не утаю. Расскажу вам все, что знаю. Выслушайте, и только тогда принимайте решение. Так ведь поступают деловые люди, верно?

Управляющий Блоккатеной выждал время, давая эсквайру наброситься на угощение. Только после того, как плошка каши была опустошена, он извлек из своего кошелька один из уже знакомых черных векселей.

– Вы уже успели столкнуться с нашим маленьким изобретением и, наверное, не так его восприняли. В этом нет ничего постыдного, потому как далеко не все готовы принять причуды нашего мирка. Я уверяю, задуманный бароном Оди план никоим образом не попирает королевские законы. В худшем случае, он использует имеющиеся лазейки, но они на то и оставлены нашими бюрократами?

Это самый первый вексель, сделанный бароном лично для меня в качестве подарка. Он не имеет юридической силы, так как неверно оформлен – вот видите, барон написал здесь дарственную надпись. Сувенир, не более того. Но это не просто пергамент, это наставление моего учителя и благодетеля перед большим путешествием. Барон Оди вот уже пару лет скитается по свету в поисках легендарных реликвий, есть у него такая причуда. Он по натуре рыцарь-крестоносец, собиратель легенд и золотых чаш. Ему неинтересно сидеть здесь и заниматься привычными для помещика скучными вещами. Поэтому, уходя, он оставил все здешнее хозяйство на вашего покорного слугу. И я по своему усмотрению распоряжаюсь всем имеющимся у меня арсеналом для упрощения жизни в этой неуютной земле.

Евангелий Крали живо представил себе, как барон Оди (а он, как я уже говорил, обладал черной кожей, как подлинный демон) вместе с войском пробивается через варварские капища.

– Каждый вексель обладает одинаковым номиналом и дает держателю право на долю баронском хозяйстве. Эта доля абстрактна, и в этом ее прелесть. Держа в руках эту бумагу, человек становится хозяином частички дома, кусочка земли, камня в защищающей нас стене. А потому и относится ко всему его окружающему с аккуратностью. Когда придет время, барон Оди просто раздаст все свое имущество благодарным жителям Блоккатены, и дальше они сами будут распоряжаться своей судьбой…

Староста Пампа любовно погладил дарованный ему бракованный вексель и убрал назад в кошель. А потом драматично вздохнул.

– У барона нет детей или других наследников всего этого хозяйства. Когда он умрет, а это только вопрос времени, за земли вокруг Блоккатены может начаться междоусобная война. Наши до сих пор мирные соседи, такие же дворянские гнезда, будут только рады отхватить себе немного бесхозной земли. Это закончится кровопролитием и, наверняка, голодом. Поэтому Оди принял решение обратить все свои территории в вольную землю, дозволив людям самим разобраться, на какую собственность они имеют право. Умышленно бросив на рынок вексели, наш хозяин запустил в глуши рыночные процессы. Люди знают, что за ценными бумагами стоит не только расчет за хлеб и пиво, а их будущее. Поэтому они стихийно превратили вексель в подобие денег, отказавшись в личном отношении от серебряной монеты. Если вас это успокоит, расчеты со столицей мы все также ведем в торени. В ней мы платим налоги, на нее закупаем нужные нам запасы. Мы честные, но умные. И не позволим себя по недосмотру обделить.

Потому мы и разговариваем сейчас – потому что ваше появление в наших местах угрожает проблемами. Если вы доставите королю неверную информацию о происходящем на вверенных мне территориях, он может помешать нашему маленькому финансовому фокусу. От этого никто не выиграет. Потому я взял на себя ответственность объяснить, что ничего страшного и тем более вредительского мы не замышляем. Просто хотим жить не лучше и не хуже других. Королевства так устроены, что дальние глухие деревни получают от столиц очень скупые блага. И нам это кажется несправедливым. Вы это понимаете, эсквайр Крали?

Собеседник Евангелия стал предельно серьезен. Вглядываясь в его лицо, фельдъегерь не мог до конца разобрать, кто именно сейчас сидел напротив – эксцентричный мечтатель, может даже одержимый, или человек новой формации. Последнее пугало, потому что эсквайр никак не мог причислить себя к этим новым людям, готовящимся прожить остатки дней в перестроенным с основания мире. Его нынешняя реальность более чем устраивала, потому что в ней все было понятно. Дворянство богатело, крестьяне продолжали терпеть неурожаи, короли объявляли войны и походы за веру. Так было столетия назад и, казалось, никогда уже не кончится. Перемены, даже к лучшему, ужасают разум.

– Пожалуй, понимаю. Хоть и не могу согласиться, что новое обязательно хорошо, – сказал Евангелий Крали зачем-то вслух, хотя это маленькое откровение не должно было достичь чужих ушей.

– Мы с вами молоды и вполне способны адаптироваться к новому миру. Более того, я при всей покорности хотел бы просить и вас посодействовать в сотворении нашего чуда. Маленькая услуга, которая будет щедро оценена.

– Я пока не думал никак уведомлять царский двор об увиденном, если вы об этом. Пока…

Пампа улыбнулся, сцепив в замок костлявые, не знавшие изнурительного труда, руки.

– Неожиданно для самого себя вы сказали очень деловую вещь. Как настоящий торговец, и мне это очень нравится. Сдается мне, я вполне способен дать вам хорошие условия сделки, которые сделают нас на время верными союзниками, – заговорщицки прошептал голова, отставляя от себя завтрак. Он к нему почти что не притронулся. – В Блоккатене только и разговоров, что вы прибыли сюда с торговцем дома Медио. И вы уж точно знаете, что он вез нам.

– Это, похоже, и не было секретом. Разумеется, я видел черный пергамент, который вы используете под выпуск векселей.

– Пергамент редчайшей выделки, очень дорогое удовольствие. Мы бы могли выпускать ценную бумагу и на другом, но решили, что так точно исключим случаи подделок. Торговый дом Медио благосклонно предоставил нам его, как только я обрисовал перспективы предприятия. Торговцы очень умны, поэтому по достоинству оценили идею барона Оди. И конечно, они уже усмотрели в этом свой выигрыш.

Помогая нам, они возделывают почву и для своей прибыли. После смерти барона здесь, на приграничье, возникнет вольная территория. Сама собой, без кровопролития и восстаний. И тот торговый дом, который первым сможет выбить здесь преференции, получит большую выгоду. Беспошлинная торговля, ввоз и вывоз товара. Первый в королевстве порто-франко, безусловно выгодная всем партия. В том числе и королю, потому что мы станем отчислять казне многократно больше налогов. И если вы посодействуете этому, негласно, конечно, то мы сможем вас отблагодарить. Тем, что эсквайры жаждут получить больше всего…

– Что же, по вашему, является мечтой любого эсквайра? – с некоторой злобой спросил Евангелий Крали.

Пампа приложил руку к дорогой рубашке, под которой билось сердце хладнокровного дельца:

– Ни в коем случае не обижайтесь на меня, если это кажется вам оскорблением. Но все знают, что фельдъегерская служба – это почетный долг, который выбирают не от лучшей жизни. Никто и никогда не упрекнет вашего брата в отсутствии благородства. Вы практически рыцари, но рыцари без гроша. В этом вы очень похожи на жителей Блоккатены. Я буквально только что видел, как вы едите – это самый лучший индикатор статуса и довольства. Мой дорогой эсквайр, вы катастрофически бедны. У вас нет дома, в который можно было бы вернуться за отдыхом. Его и не будет никогда, потому что корона будет держать вас в черном теле до тех пор, пока вы не испустите дух. Голодом и холодом в вас пестуют верность.

Это была правда, которую Евангелий Крали для себя давно уже принял. Конечно, их работа была оторвана от категорий богатства. Сон где придется, еда – чем накормят. Было бы нестерпимо больно, если бы юному фельдъегерю было с чем сравнивать. Но он никогда и не жил в достатке, так почему же ему сейчас становилось так тошно?

К моменту своего первого самостоятельного путешествия он уже точно знал, что бескрайние поля и необжитые территории вначале станут для него кровом, а потом, со временем, и могилой. И никто по нему не станет горевать.

– Если по итогу грядущей сделки с домом Медио, а она состоится уже на днях, мы окажемся в выигрыше, то Блоккатена отблагодарит всех, кто ей помогал. И особенно – королевского фельдъегеря, который почтит нашу встречу с представителями дома своим присутствием. Согласитесь на мое предложение. Вам не нужно делать ровным счетом ничего – только молча стоять в стороне, фиксировать момент. В обмен на это, когда настанет время, мы будем рады отплатить очень щедро. Земельным наделом. Домом. Или, если хотите, просто большой денежной суммой. Это, если что, не взятка, а деловое предложение. Оплата услуги, которую никто больше не сможет мне предоставить. Фельдъегерям можно ведь помогать страждущим и получать за это награду?

– Не знаю, – честно ответил Крали. – В присяге королю об этом ничего не сказано.

– Тогда вы вольны поступать так, как велит вам совесть. Но я бы на вашем месте все-таки рассмотрел мое предложение. Если все пройдет гладко, вы сразу решите все имеющиеся материальные проблемы. Разом. Ну а если нас ждет провал, то что вы потеряете? Кроме времени, которое посвятите отдыху и бесплатным обедам. Я распоряжусь перевести вас на полный пансион, как самого дорогого гостя.

Голова Пампа допил вино и промакнул губы белоснежным платком с витиеватым вензелем.

– Мне пора бежать. А вы оставайтесь и подумайте над моим предложением. Только обещайте, что хорошо подумаете, не бросите это дело на пол пути. Я бы очень хотел, чтобы нас связала крепкая дружба, – собеседник протянул Евангелию Крали руку, и было бы невежливо ее не принять. В конце концов, хотя бы в благодарность за завтрак.

Когда деревенский староста уходил, троица тишайших мужиков в углу тоже заспешила к выходу. Эсквайр криво ухмыльнулся, отправляя в рот еще один ломоть мяса. Даже в Блоккатене технократы не ходят без охраны.

Что он должен был в тот момент думать? Упиваться своей нужностью, которая вдруг посулила приятные дивиденды? Наверное так, но все же Евангелий Крали до конца не мог разобраться в происходящем вокруг него рыночном чуде. На словах у Пампы получалась человеколюбивая и совершенно законная схема, красивый маневр в переделом удельной земли. Иногда в королевстве происходили сложные для понимания интриги, и далеко не все из них заканчивались по старой традиции военным походом. Однако ни одна из них, а наслушался эсквайр таких историй предостаточно, не была столь утопична. Рай на земле построить нельзя, это вам скажет любой мало-мальски сносный богослов. Человеческие страсти просто не позволят ему родиться и тем более просуществовать хотя бы дюжину коротких лет.

Еще будучи прилежным учеником, Крали обнаружил в библиотеке фельдъегерского ликея занимательную брошюру о построении прекрасного города. Он, как и Блоккатена, был закрыт от мира высокой круглой стеной. Так общество огородило себя не просто от диких зверей и разбойников, но от самой природы – той, которая отвечала за физическое начало человеческого тела. Отдалившись от нее, горожане стали жить душевными порывами и искоренили грех. Вместе с алчностью и похотью они искоренили и прочие конфликты, войдя в пору всеобщего понимания и расцвета.

Так красиво, и так, в то же время, сказочно. Так бывает только в книгах умных людей, которые случайно уверовали в свою богоизбранность. Может, голова Пампа тоже читал этот трактат, и тоже впечатлился им до потери разума?

Отставив угощение, Евангелий Крали направился назад в свою комнату. Если где-то к нему и могло прийти озарение, то только там. Красную ленту , столь хитроумно примененную Белль в своих интересах, он повесил на дверную ручку. Отдавать ее лично показалось уж слишком смелым.

В Блоккатене не было часов – ни деревянных, ни песочных. Время тут лилось неточно. Вроде бы еще было раннее утро. Из окна можно было увидеть только дощатый угол конюшни, где все также на постое оставались пара коней и прилежная ослица.

Это тоже было решение проблемы, задумался Евангелий Крали. Если прямо сейчас спуститься вниз, отвязать животное и уехать на нем куда глаза глядят – то никто не станет искать. А если остаться, то может оно выйдет лучше для его пока еще только начатой жизни? Голова Пампа очень правильно ведь сказал, хоть и обидно: есть вещи, которые являются для эсквайров предметом мечтаний.

Даже не сам дом, а обещание дома сейчас тяготило Крали. И страшно было оступиться.

– Можно ли вообще сделать из этого места прибежище свободных людей? – задал он себе вопрос. – А если и можно, то почему опять какими-то невнятным бумажками... Никакой возвышенности, несмотря на величие замысла.

В кармане брюк, а он часто в раздумьях ковырялся в своих карманах, нашлась потемневшая монета – даже не серебряная, просто медь. Она почти ничего не стоила и годилась только на подачку бедняку. Но у нее, как и у прочих, были понятные аверс и реверс, что выгодно отличало монету от любых векселей.

Если не можешь дойти своим умом, то просто дай волю случаю – так решил Евангелий Крали. Если выпадет королевский профиль, то тут же улепетываем отсюда. А если герб, то ждем и примечаем. Отличный план, как ни посмотри.

Монета взлетела в воздух и приземлилась назад на распахнутую ладонь. Эсквайр долго не мог себя заставить сверить результаты.