— Дяденька я отплачу. Дедушку покормлю и обязательно для вас корзинку сделаю, вы знаете, какие я хорошие корзинки плету? — говорила девочка слабым голосом.

— Узнаю ещё, времени полно будет узнать, пошли за мной, воровка. — Продавец перестал кричать, так как уже привлёк внимание свидетелей, и его дело можно было считать правым.

Он силой потащил девочку за руки, но она даже не сопротивлялась, лишь слабо что-то бормотала. Когда торгаш хотел надеть деревянные колодки (пара этих невольничьих приспособлений всегда лежит у продавцов под прилавком, как раз на такой случай) на руки ребёнку, его остановила крепкая мужская рука.

— Я заплачу за неё, — сказал мужчина в зеленом шерстяном пальто и мешком за спиной.

— Два средних ромуна, — прищурившись, сказал старик.

— Хмф, Уважаемый, не перегибаете ли вы цену вашему куску разогретого теста? — удивился мужчина.

— Хех, половина за украденный хлеб, а другая половина за моё украденное время и потрепанные нервы, — беспристрастно произнёс продавец.

Зодфар внимательно посмотрел на хитрого продавца, улыбнулся и сказал: «Идёт, отпусти девочку».

Он достал из-за пояса кошель и отсчитал 2 средних ромуна.

— Мужик, а мужик, ну зачем тебе сдалась эта басота? Ещё тратишься на неё, в семью лучше бы эти деньги принёс. — Начал обеспокоенно говорить торговец.

— Не надо, не надо, знаю я, куда вы таких маленьких девочек, скоты, отправляете, — мужчина кинул две серебреные монеты на стол и повёл девочку прочь.

Отойдя на четыре квартала от базара, он оставил девочку одну и пошёл прочь.

«Я сделал всё что мог, надеюсь, она сможет прожить... достойную жизнь» — Зодфар развернулся и уже собрался идти домой, как сзади послышался звук падения.

*Шмяк*

Девочка упала без сознания на грязную брусчатку переулка.

Очень сложно бросить человека, которого ты спас от рабства и худшей жизни, вот так в переулке. Ведь это было тем же самым, что и рабство.

Нищие, больные, бездомные люди практически ничем не отличались от рабов. Да, они были свободными, но что больше нужно голодающему человеку — свобода или кусок хлеба?

Зодфар гаркнул что-то матерное, взял девочку на руки и пошёл домой. До него было не далеко, и уже через пять минут он был на пороге ухоженного деревянного двухэтажного домика.

Войдя в незапертую дверь, Зодфар в чём был, зашагал на второй этаж, неся девочку на руках.

— Рязуться забыл! — крикнула малышка лет шести, но потом начала внимательно разглядывать мужчину с девочкой на руках.

Он вошёл в самую дальнюю, третью дверь по коридору, аккуратно положил девочку на кровать, укрыл её, и вышел, прикрыв дверь. Спустившись вниз, мужчина снял мешок, переоделся в домашнее и сел за стол, прямо напротив женщины с завязанными в хвост волосами.

— Ну рассказывай, — сказала она уставшим тоном.

— Девочка — беженка, её один торгаш словил, а я…я…я не могу так! Не могу! Дорогая, и ты бы не смогла пройти мимо. Ты же знаешь, что с этими детьми…

— Я знаю и не осуждаю тебя, потому что поступила точно так же. — У женщины было красивое лицо, но быт и дети состарили его лет на 10.

Правда её грустную улыбку, как будто и не затронули все эти жизненные трудности, и она выглядела прекрасно и молодо.

— Давай я лучше тебе накладу покушать, а с девочкой я сама разберусь, не беспокойся, — договаривала женщина, вставая из-за стола.

— Аврелия…, — казалось, Зодфар хотел что-то сказать, но это слово и было всем тем, что он хотел высказать, предложить или спросить.

Прошло два часа. Пуция открыла глаза, отбросила одеяло, встала с кровати, открыла дверь и пошла искать еду. Спустившись вниз, она увидела двух девочек на большом диване играющих и веселящихся с мужчиной, который её спас.

Но запах еды привлёк внимание девочки, и она подошла к большому деревянному столу, а рядом с ним готовила еду женщина.

— Ух бл! — Когда женщина обернулась, то непроизвольно испугалась. — Проснулась, значит, сейчас тебе супа налью, подожди немного.

— Мне, мне не надо. Дедушке надо, он уже давно ничего не ел, пожалуйста, — Пуция посмотрела на Аврелию слезящимися прикрытыми глазами.

Аврелия вскинула брови, но сразу же опустила, потом подняла голову к верху, громко выдохнула и позвала: «Боже… Муженек! А, муженёк, иди проблему решай!»

Через десять секунд крепкий мужчина уже стоял возле Пуции.

— Ну, давай я отнесу этому старику пожевать чего-нибудь. Где вы живёте? — После кратких объяснений Зодфар согласился отнести еду дедушке.

— Я не знаю, где мы живём, мы впервые в этом городе с дедушкой. Но я могу показать дорогу. — Девочка оживилась, но всё ещё выглядела изнеможенной.

— Тогда сначала поешь, а потом пойдёте, — сказала Аврелия и поставила на стол чашку горячего супа.

После того как Пуция съела чашку и ещё одну чашку супа, она с Зодфаром отправились к дедушке, не забыв прихватить мешочек с едой.

Девочка долго плутала по кварталам, и только под вечер они нашли старую лачугу, где на дряхлой скамейке и сидел дедушка, улыбаясь вошедшим своей неизменно дурацкой улыбкой.

— Дедушка, я нашла еды! — Пуция подбежала к старику и обняла его за худую шею, после приёма пищи девочка выглядела более живо.

В лачугу за девочкой вошел, пригибаясь, крепкий мужчина. Он прошёл к скамье, поставил на неё мешочек с едой и сказал: «Вот, покушайте и пойдем с нами, нечего вам в этом шалаше жить. Поживёте у нас немного, а потом мы вас работать куда-нибудь пристроим, там уже и сами на ноги встанете».

Но дед только отмахнулся: «Ни чё, ни чё, чай не на улице живу, вы лучше за Пуцией лучше присматривайте, она девочка хорошая, добрая, а за еду большое тебе спасибо, мил человек».

— Хм, ладно, — «Не хочешь, как хочешь», — Пуция, давай пять минут с дедушкой прощайся и пошли домой, — сказал Зодфар и вышел из лачуги.

|Допустим задача выполнена, но теперь только ты должна приходить сюда с едой каждый, усекла?| — голос старика звучал в голове Пуции, пока его реальный голос говорил со своей «внученькой» о её приключениях за этот день.

Девочка легко кивнула и спустя несколько минут, она уже шла в дом Зодфара и Аврелии.

…

Зодфар дал работу Пуции, теперь она была служанкой в его доме. Зато она могла прокормить своего деда и себя. Работа была не сложной, платили едой и кровом.

За эти три месяца все домашние приняли девочку как родную, она стала частью семьи, для Аврелии и Зодфара — дочерью, для малышек — старшей сестрёнкой.

Пуция тоже влилась в эту семью, личность Пётра помнила об угрозе в виде Последнего кинжала, поэтому Элистер оставался маленькой 9-ей девочкой по имени Пуция.

Также Пётр не забывал о своих скудных знаниях и не упускал не единой возможности, чтобы узнать об этом мире что-то новое. Пётр расспрашивал, высматривал, наблюдал и делал множество выводов о своём окружении, пока Элистер был Пуцией.

Теперь Пётр руководил всеми действиями тела, ведь Элистер был Пуцией. Старик требовал невозможного, он требовал от маленького мальчика полной смены личности с сохранением собственного сознания. Но благодаря множеству факторов Элистер смог выполнить требования Последнего кинжала.

Мальчик, или скорее девочка не могла действовать как взрослый умудренный жизнью человек. Поэтому личность Петра иногда проскальзывала, чтобы задать какой-нибудь вопрос или сделать выводы из своего окружения, в остальном же работал Элистер…или Пуция, тут и самому Петру был не понятно.

Эта смена личности, с чем она связана? С его сущностью тысячей душ? С особенностью данного мира? А может это какая-то особенность Элистера?

Петр знал, что один в этом клубке вопросов он не разберётся, извилин маловато. Но вот если пробудятся все остальные… тут уже будет дело времени.

Пётр узнал практически всё о семье, в которой он оказался. Глава семьи родился в этом городе в среднестатистической семье обычного стражника, отучился 3 года, полюбил, женился, завел детей и сейчас работает управляющим на каком-то складе торговой компании.

Его жена — селянка, переехала в город, чтобы выучиться и уехать обратно в своё село уже как член сельской администрации. Она была умной и талантливой девушкой, но любовь вскружила голову, заставив бросить учёбу и обещанный пост замглавы администрации села.

Они поженились, родились две девочки, одной 4 года, другой 6. Жизнь протекала спокойно и размеренно, до тех пор, пока в доме не появилась Пуция. Хоть она и появилась неожиданно, но каких-то резких или плохих изменений не принесла, наоборот, в доме стало только лучше и умиротворённее.

Каждый день Пуция ходила к своему дедушке в старую лачугу, чтобы отнести ему поесть. Сначала Зодфар пытался уговорить девочку вообще не ходить — на дорогах и переулках города ребёнку небезопасно находиться одному, пусть лучше он сам отнесёт деду продуктов.

Потом пытался договориться с ней, чтобы она ходила хотя бы раз в неделю… пять дней… три дня… но девочка как будто ничего не понимала, и на следующий же день после разговора находила время улизнуть к своему дедушке.

Именно сейчас девочка несла в замызганном мешочке провиант лачужного деда.

Добежав до дряхлого строения, девочка открыла дверь и прошла внутрь. Старик всё так же сидел на скамье, но теперь его вид отличался, сейчас он был не дедушкой.

Это было существо, у которого не только руки в крови, но и всё тело, в придачу с маленьким озером вокруг него.

— Заигралась ты, девоЧка, — произнес Последний кинжал с ударением на букву Ч, — слишком вжилась в роль… надо исправлять, — он обычным взглядом посмотрел на девочку, но от этого обычно взгляда стало намного хуже, чем от избиения, голодания, удушения или каких-либо других мучений.

Ведь обычный взгляд психопата намного опаснее безбашенного взгляда сумасшедшего с ружьём. От безумца с ружьём ты знаешь, что ожидать, но от спокойного и «по-своему» рассудительного психа…

— Ты — всё ещё Пуция, ты — сохранишь все чувства и эмоции, которые ты испытываешь к этой семье, и ты — с этого момента выполняешь все мои указания точно и досконально, иначе же ты будешь мучительно и долго умирать.

Пуция хотела было удивиться, воскликнуть, поговорить с родным дедушкой, но все порывы оборвал холодный характер Петра. Девочка поклонилась лишь головой, развернулась и побежала домой.

Дома её уже ждали две сестрички и Аврелия.

— Шестрёнка, пойдём играть! — малышка подбежала к Пуции и схватила её за руку.

— И во что мы будем играть сегодня, Кира? — спросила Пуция.

— В куклы! — воскликнула малышка.

— В нашей комнате, мама больше не разрешает нам играть в зале, потому что мы постоянно разбрасываем игрушки, — сказала стоящая позади малышки старшая сестра Киры — Нара.

— В куклы так в куклы, пойдёмте наверх. — Пуция улыбнулась, показав свою красивую улыбку, в сочетании с её прекрасной внешностью — в девочку мог влюбиться не только любой парень, но и девушка.

Девочки покраснели, тоже улыбнулись и пошли наверх, в детскую спальню.

Когда куклы были уже расчёсаны, наряжены, водились с детьми и ходили друг к другу в гости, в голове у Пуции прозвучал голос старика: «Убей этих двух девочек».

Пуция замерла, не доведя руки до рядом лежащей куклы с криво сделанными волосами и глазами-пуговками. Она с минуту молчала, пока малышки игрались, она смотрела на них ошарашенными глазами, хотела что-то сказать, но не могла.

|Прости старика, не так выразился|, — Пуция хотела заплакать от навалившегося на неё бремени ужасающего поступка, но от следующих слов старика дыхание перехватило так, что даже плакать было сложно. — |Собственными руками убей этих двух девочек, сейчас же|.

Как будто что-то почувствовав, Кира повернулась к Пуции и взволнованно заговорила: «Шестр…».

Всё произошло быстро, буквально три секунды, аккурат столько времени понадобилось Пуции, чтобы свернуть шеи двум девочкам. Тело уже сделало, а мозг осознал только сейчас.

Пуция ошарашено посмотрела на тела и выблевала всё то, что сегодня съела. Пётр же был спокоен, если бы он не убил этих людей, то старик бы сделал его положение намного хуже, лучше уж пусть эти двое умрут, чем он сам.

|Прекрасно, а теперь оторви у трупов этих двух девочек головы и положи рядом с собой, даю две минуты| — Последний кинжал был безжалостным, но это нормально, наёмный убийца должен быть безжалостным.

И всё же, что делало Последнего кинжала одним из лучших наёмных убийц мира? Опыт? Навыки? Оружие? Нет, все эти факторы, конечно, важны, но всё это было и у других убийц, и даже больше.

Особенность. У Последнего кинжала была очень выделяющаяся особенность — он был поехавшим. Эта «особенность» в совокупности с опытом, навыками и прочим подняли его на вершину среди всех убийц.

Этот человек не имел никаких принципов, личностных качеств или чего-то ещё, чем мы обычно описываем людей, его внешность, личность, даже его прошлое — всё это просто придумано, взято неоткуда.

Он мог стать женщиной: жениться на цели, родить ему детей, а потом в один момент устранить… цель, детей, свою жизнь за последние годы и просто начать выполнять следующий заказ, как будто ничего и не было.

Экстраординарные, необычные, неожиданные действия были коньком Последнего кинжала. Он мог рискнуть всем и сейчас или же просто убежать поджав хвост. Поехавший убийца, от которого не знаешь чего ожидать — самый опасный противник.

Женщина, мужчина, ребёнок, зверь, птица, насекомое — какая разница? Для него не было никакой разницы, он её не то, что не понимал, он её просто не воспринимал. Как будто этой границы между живыми существами никогда и не было.

Шли десятилетия, безумие Последнего кинжала становилось всё сильнее. Однажды вместо того, чтобы устранить цель, он принялся рубить горожан, и прежде чем нужный человек был убит, было зарезано ещё около 1000 человек.

Для профессионального убийцы это был позор. На тот момент этот один из лучших убийц был уже стариком, ему было около 200-от лет.

После ещё пары подобных случаев, старика вынудили уйти в отставку. Хоть люди и могли определёнными методами продлевать себе жизнь, а энперы вообще могли быть бессмертными, но Последний кинжал не был энпером, он практически исчерпал свой лимит времени.

Под старость лет бывшего лучшего наёмного убийцу что-то дёрнуло, и он начал лепить «идеального убийцу». Элистер не был первым, их было много, этих невинных детей, но всё для старика было «не то», и дети гибли десятками… сотнями.

Элистер был 651-ым. У Последнего кинжала были безумные, как и он сам, требования к своему «идеалу», поэтому практически все дети погибали слишком рано, ещё при первом испытании.

Но Элистер… он был не как все дети, он был необычным. И пока личность ребёнка не состоялась, из неё нужно выковать в самой жаркой жаровне и в самой холодной воде тот самый «идеал», которого так желал достичь один из лучших убийц.