— Бабушка Гиля, я больше так не буду! — «Полностью обитая железом комната, дверь стальная». — Прошу, выпусти меня, я есть хочу! — «Кроме вбитого в пол стального длинного стола, ничего нет». — Я… я больше не буду ничего просить… ну хотя бы побудь… поговори со мной! — «Не выбраться, не узнать, где я, остается только ждать».

Элистер кричал, бил руками и ногами в дверь, но это не принесло никаких результатов.

Вдруг, дверь громко открылась, и в помещение вошёл старик в тёмно-синей жилетке и с длинными манжетами на руках, на его расслабленном лице играла дурацкая улыбка.

—Хватит, хорошо выступал, теперь давай поговорим, и мы проведём процедуру, — сказал старик и подошёл к мальчику.

Элистер хотел попятиться и выкрикнуть что-то вроде: «Ты, тот страшный дядя, не подходи ко мне, ты плохой!», но, поймав взгляд старика, быстро передумал.

«Крепкий орешек, этот дед уже меня раскусил, ну что ж, остаётся плыть по течению».

Элистер сменил свое выражение на непринуждённое, встал прямо, как копьё и твёрдым взглядом посмотрел на вошедшего.

— Пока не скажешь, где баба Гиля, разговора не будет.

Старик слегка удивился, но спокойно, с долькой издёвки сказал: «Баба Гиля… Добрейшей души женщина, но вот какая оказия, буквально на днях эта селянка пропала без вести. Жители думали, что она пошла за травами или в город, но её нету уже несколько дней, наверное… случилась какая-то неприятность с бабой Галей?»

Элистер кинулся на старика, проигнорировав здравый смысл и бьющего в колокол с надписью «опасность» Петра.

За последние время он действительно чувствовал себя хорошо рядом с этой бабушкой, так хорошо не чувствовали себя и Пётр, и другие души в нём за последнее время. И сейчас, этот гад, практически прямо говорит, что он избавился от этой милой женщины, то есть его счастье забирают.

«Селянка, как же, скорее всего такая же убийца как и этот дед, но идиота Элистера мои здравые доводы не остудят, поэтому ждём» — Пётр не имел сил вмешиваться, он был мечом в ножнах, который вытаскивается только в момент смертельной опасности.

Старик стоял на месте, его глаза вспыхнули резким светом, а его лицо обезобразила широкая безумная улыбка.

Он схватил мальчика за лицо и остановил его тело в моменте рывка, приблизив к его уху свою взлохмаченную старческую голову, и, сказав: «Я решил сделать эту процедуру специально для тебя, ты должен быть благодарен!»

Рука старика схватила гениталии мальчика и под его недоумевающий взгляд начала медленно с силой тянуть их вниз.

Сначала Элистер стушевался и ничего не понял, а потом как понял. По мере того, как рука тянула вниз всё сильнее, глаза наполнились страхом и яростью.

— Я вижу в твоих глазах страх, — передразнивал мальчика голос старика, — ха-ха-ха, да, смотри мне в глаза, пока я медленно отрываю «его», — старик, какой-то непонятной для Элистер силой, заставил его всё его тела застыть.

— Если ты сделаешь это, я клянусь, что обеспечу тебя самую мучительную смерть, — сказал мальчик мрачным голосом.

— Слова, — мучитель хмыкнул, ткань на штанах порвалась, а кожа начала рваться.

Элистеру хотелось выть от боли и унижения, он хотел вырваться и порвать этого безумца в кровавые ошмётки, но всё, что он мог сделать — это либо буравить его взглядом, либо кричать во весь голос от сильной боли.

Мальчик стерпел боль и мрачно уставился на старика. Тот явно был обрадован этим действием и продолжил тянуть руку к низу, но делал это ещё медленнее, глядя горящими глазами на мальчонку.

Элистер просто не мог вытерпеть такую боль и уже должен был упасть в обморок, как Пётр заменил его, впрочем, это не изменило количество боли, причиняемой стариком.

*Трц*

Спустя минуту пытки мальчик уже был на грани болевого шока, когда старик сделал полуокружность рукой, окончательно избавив Элистера от гениталий.

Перед тем, как потерять сознание от боли Элистер услышал слова своего мучителя: «Запомни, меня зовут Последний кинжал».

В комнату вошли Генс и еще пару людей, эти люди быстро схватили маленькое тело и положили на стальной стол.

Генс стоял в стороне и наблюдал, как ребёнка привязывают к столу, он не мог не спросить: «Зачем?».

— Не твоё собачье дело, твоя работа — его тело, — лёгким тоном сказал Последний кинжал, откидывая в сторону то, что он недавно оторвал.

— Мне же надо не просто его вылечить, я правильно понимаю? Ведь просто ради лечения, вы бы не стали меня звать, — прищурившись, спросил Генс.

— Правильно Генс, я хочу, чтобы ты поменял ему пол, — спокойно ответил старик, выходя из комнаты.

Доктор-врач обомлел, он, конечно, много повидал, много чего сделал, но чтобы менять пол… это было… очень странно?

Но после ступора пришла мысль, как он это вообще сделает, вариант отказа он даже не рассматривал, орден Кинжала не был той организацией, которой можно было бы отказать без серьёзных последствий.

Элистер несколько раз приходил в себя во время операции, но от сильной боли и огромного кол-ва анестезии быстро впадал в забытье. Вся процедура длилась два дня, на протяжении этих дней Генс и другие люди практически безостановочно работали над телом.

Элистер открыл глаза и увидел перед собой деда, сидящего на охапке сена.

Они вдвоём ехали в телеге, кучером был бородатый мужик. Элистер сразу узнал этого деда и без раздумий бросился в атаку, но ноги подкосились, всё тело обмякло, и он упал на солому.

— Внученька! Что это с тобой, укачало что ли? — сказал Последний кинжал, но в голове Элистер услышал совершенно другое, — |Сиди смирно, пока я не разрешу действовать ты — статуя|. — Дедушка помог ребёнку подняться и усадил его на сено.

Девочка не была дурой, она знала, что может сделать этот добрый дедушка и отнять жизнь — это далеко не самое худшее.

Девочка? Да, девочка. Элистер чуть не заплакал, хотя он мало понимал о разнице между мужчиной и женщиной, но Пётр эту разницу прекрасно осознавал, поэтому-то хотелось плакать.

Девочка сдержала свои эмоции и на протяжении всей дороги в город мрачно смотрела на дурацки улыбающегося дедулю.

Спустя несколько часов телега подъехала к вратам города, здесь была довольно длинная очередь из людей, животных и передвижных средств.

Дождавшись своей очереди, телега заехала под арку врат, где стояла группа экипированных стражников. Чтобы не задерживать очередь, стражники выполнили проверку по-быстрому, и телега двинулась в город.

На протяжении всей проверки Элистер чувствовал на себе разные взгляды окружающих, стражников и жителей, некоторые он уже знал, такие как интерес, отвращение, любование.

Другие вызывали у него отвращение и мурашки по коже. Пётр никогда раньше не встречал такой взгляд, такой скользящий по всему телу, такой… пошлый?

Обнаружив, что так смотрят на неё некоторые стражники и горожане, девочка перестала обращать на это внимание.

Проехав по краю красной стены, телега остановилась и высадила пассажиров возле дряхлой лачуги.

Старик вошёл в незапертую дверь, девочка последовала за ним. Сев на деревянную скамью, он кивнул девочке на пол в четырёх метрах от себя и закрыл глаза.

Девочка сразу села в позу Вирасана[1], уперев руки в ноги.

— Хорошо, что тебе не надо объяснять, — открыл глаза Последний кинжал и заговорил обыденным тоном. — Тебя зовут Пуция, тебе 9 лет, родом с южных степей, беженка, из родни остался только дедушка — Хил. Сейчас ты пойдёшь искать работу, чтобы прокормить себя и меня — больного дедушку. Мне плевать как или чем ты будешь зарабатывать, но если я не увижу еды в течение суток — ты умрёшь. Ещё раз говорю ты — обычная 9-яя девочка.

Элистер сразу понял, что его задача быть в роли 9-ей девочки, буквально вжиться в эту роль.

Зачем? Почему? Он не знал, но это и неважно, а важно то, что если он этого не сделает… старик 100% найдет и убьет его, это Пётр мог сказать наверняка.

Девочка без лишних слов встала и вышла из лачуги.

«Хрыч будет следить за мной, поэтому действовать придётся по его указке». Элистер мало что знал об этом городе, государстве или планете, но базовые знания он успел вычленить из разговоров с бабой Гилей.

…

Государство, а именно Королевство Розумуц, имело монархическое правление. Страной правила королевская семья, а помогали ей кланы, они же и боролись за власть с королевской семьёй и, конечно, между собой. В каждой области властвовал свой клан и их вассалы, экономика, тем не менее, была единой.

Общепринятая монета — Розум, в принципе понятно, откуда пошло название монеты. Или наоборот, название государства созвучно с названием монеты? Неважно.

Есть только серебряные Розумы, по крайней мере, Элистер узнал только о таких. Номинал монеты зависит от кол-ва драгоценного серебра в ней и, конечно, её чеканки.

Развитие общества и технологий недалеко ушло от 17-го века в Европе, которая там, на Земле.

Как понял Элистер, этот мир содержит просто колоссальное кол-во «Эфира», это такая энергия, которая безопасна и бесполезна в своём обычном, нетронутом рукой человека, состоянии, но когда находится способ, как её применить… тогда она и показывает всю свою мощь.

Сейчас Элистер находился в городе Уар. Точную информацию баба Гиля не рассказывала, только частями и расплывчато, но был один очень интересный рассказ об одном человеке.

Жрец. По крайней мере, так его назвала сельская бабушка Гиля.

Человек, который забрёл в село, где проживала баба Гиля, путешествовал по множествам земель и показывал разные фокусы с огнём.

То огнём дышит, то огненных бабочек пускает, то пламенной плеткой сено поджигает, в общем, этакий скоморох. Конечно, как и все уважающие себя скоморохи он брал за это денежку.

Но, что привлекло внимание Элистера так это то, что это был жрец. Все эти фокусы были его собственными силами, это не был спирт, факел или какая-нибудь иллюзия.

Всё это можно было назвать магией. Но Пётр был взрослым умным человеком, поэтому сложив два и два, он пришёл к выводу, что эти фокусы связаны с Эфиром, который прямо витает в воздухе.

Каким-то образом люди научились управлять этой энергий. Как?

А чёрт его знает, будь сейчас с Элистером все его личности и колдунства скомороха в придачу, вычисления способа управления энергией не заняло бы и минуты.

Пока мысли где-то блуждали, глаза высматривали цели, но пока ничего подходящего не было.

Воровать? Да с таким слабым тельцем и ограничениями старика, скорее его самого своруют.

А если купить на выпрошенные у людей деньги? Что за шутка, у него просто отберут деньги и дай бог не заламают и не продадут куда-нибудь в первый же кабак.

Работать? Еще глупее, чем воровать. На какую работу могут взять грязную, маленькую девочку оборванку? Вряд ли в этом капиталистическом средневековом городе повезёт натолкнуться на доброго порядочного человека.

Всё было бы намного проще, если бы старик не сказал ему вести себя как обычная девочка беженка. Ведь, как известно, обычные 9-ие девочки не убивают людей ради куска хлеба, ну или двух кусков.

Время тикало, а сердце такало. Элистер уже 2 часа дежурил на базаре и искал своего будущего благодетеля (лоха). И он его нашел.

Крупный мужчина в шерстяном плаще со щетиной на лице и мужественной физиономии, которую, казалось, не мог поколебать даже кусок дерьма кинутый и попавший прямо в лицо.

Но это не то, почему Элистер выбрал его в качестве цели. Основные причины — драгоценное обручальное кольцо; краешек пряди кукольных волос, торчащий из мешка на спине; и его поведение, поведение настоящего семьянина.

Пуция вышла из тени и двинулась к прилавку. Потихоньку пробираясь между людей, она приблизилась к ряду квадратных буханок хлеба, сложенных как попало.

Немного посмотрев, она медленно взяла буханку хлеба. Продавец уже приметил эту девочку, как потенциальную проблему, поэтому краем глаза следил за ней.

И когда она взяла кусок хлеба, продавец уже кричал: «Руки прочь воровка!»

Девочка чуть не выронила хлеб от крика сухонького старичка. Тот выбежал из-за прилавка и схватил, пытающуюся уйти воровку.

— Это что за наглость такая?! Нет, пакость маленькая, ты за этот выверт обязательно ответишь! — Сам старик уже считал в уме, сколько он сможет получить за эту «преступницу».

По законам Уара тот, кто поймал преступника собственными силами, решал, что с ним делать — либо наказать по закону, либо взять с него сумму в 10 превышающую нанесённый ущерб.

В особых случаях, люди пребывали во временном рабстве, если у них, например, не было денег для уплаты компенсации, они отрабатывали эти деньги, но, как правило, отрабатывали всю свою оставшуюся жизнь.

Об этом законе знали все жители города, Зодфар соответственно тоже знал о нём. Поэтому, когда он увидел старичка, что-то яростно кричащего ободранной девочке, у которой была буханка хлеба в руках, ему всё стало понятно, а от этого грустно.

[1] Сидя между коленями.