Превратившись в двухметрового земляного гиганта, виконтесса сделала шаг, пошатнулась и упала на колено. Женщина стиснула зубы, яростно глядя сквозь щели в броне вокруг себя, пытаясь понять, кто её ранил.

Ошарашенный Юз лежал на земле. Он был очень зол, нет, «злой» слабо сказано, скорее пиздецки взбешен. В десяти метрах от дерева сидела связанная девочка, а подле неё лежал без сознания Жова.

«Убью. Убью. Убь... а может, он уже мертв, — яростные мысли проносились в голове мальчика со скоростью света, — не мог, сука ебанная, дольше продержаться со своим блядским заражением крови?! Какой же блять мудак! В самый паршивый момент!» — Юз почувствовал льющуюся из недр организма в полость рта кровь.

Времени, даже на выплёвывания крови, не было. Юз слабой дрожащей рукой выдернул маленький ножик, припрятанный в сапоге, который был размером на пять больше собственной ноги Юза.

Виконтесса, не найдя атаковавшего, нацелилась на лежащего в пару метрах от неё мелкого ублюдка, взявшего её, дочь и всю семью в унизительный плен. Женщина потянулась к ноге мальчика, ей хотелось раздавить его кости, растолочь органы в месиво, выдавить глаза... однако нога, как будто почувствовала враждебные мысли и быстро подтянулась к телу, не дав себя схватить.

Дрожащий от колотящей боли, которая следует после использования элемента кан, Юз судорожно отползал от гигантской фигуры грязевого рыцаря, пытаясь выкроить хотя бы пару секунд для продолжения своей драгоценной жизни. Виконтесса медленно, с пыхтением поднималась на ноги, она через силу зашагала мелкими неторопливыми шагами к отползающему на спине ребенку.

Маска, закрывающая нижнюю часть лица, была насквозь пропитана кровью и не до конца переваренной едой. Однако, на маску и текущую без конца кровь, Юзу было глубоко насрать, сейчас его жизнь могла быть спасена только двумя личностями. Богом. И Юзом. Земляной гигант ускорился, почувствовав то ли второе дыхание, то ли предвкушение скорой расправы над разбойником, похитителем и убийцей дочери из его семьи.

Мальчик по-зверски захрипел, сорвал маску и что было сил, рванул к гиганту. Сил у Юза было немного, поэтому весь рывок закончился на трёх ковыляющих из стороны в сторону шагах.

— Вот ты! — Великан легко схватил своей громадной рукой тело мальчика.

Приблизившись к двум прорезям земляного гиганта, откуда виднелось изнеможенное лицо женщины, Юз, не думая, вогнал ножик в правую щель, одновременно с этим выплюнув полный рот скопившейся крови в левую щель. Гигант истошно заорал, ослабив свою каменную хватку. Худое детское тело помогло Юзу, он буквально выпал из громадной руки.

Упав на землю, мальчик пополз как можно дальше от источника крика, орошая свой путь кровью, которая двумя тонкими струнками не переставала стекать через зевки рта. Земляной гигант импульсивно сжимал пальцы рук в попытках раздавить маленькое тельце, ту же цель преследовали и топающие ноги гиганта.

— Мразь! Мра-а-азь!

Виконтесса не могла ни вытащить клинок из глаза, ни протереть другой глаз заплывший чужой кровью, не убрав земляную броню. Каменный доспех было опасно убирать, вдруг здесь есть кто-нибудь ещё из похитителей? Сейчас виконтесса ничего не могла разглядеть и без использования своего элемента топра была чрезвычайна уязвима, даже со своими способностями гёвдера.

— Где ты?! Дерись со мной! — начала отчаянно орать женщина, — именем дома Чарн, я вызываю тебя на дуэль!

Ответом была тишина, в которой выделилось детское рыдание.

— Доченька! — виконтесса тяжёлыми шагами направилась к звуку плача, — где этот гад? Где этот ублюдок, что причинил нам столько несчастья?

— Он... Он... — девочка разрыдалась ещё сильнее, — сбежал!

Девочка заплакала навзрыд. Виконтесса почувствовала одновременно злость и облегчение, она не убирая брони, потянулась к дочери.

— Ну-ну, не пристало благородной деве энперу пла...

Из-за спины девочки вынырнула тонкая маленькая ручка, которая вонзила длинный нож в левую щель наклонившейся головы земляного великана. Вся глина, камни и грязь пали с виконтессы, и её тело рухнуло, коснувшись лицом травы с неприятным чавкающим звуком вгоняемого в мозг клинка.

— Хорошая... девочка, — Юз отодвинул ревущего ребенка, подбираясь к телу виконтессы.

«Эти червяки... только они могут... меня спасти, — Юз на карачках подполз к телу виконтессы, — надо найти их... эссенция крови» — мальчик стал переворачивать тело, однако из-за обломков земляного гиганта сделать это было затруднительно.

Юз расшатал клинок и вытащил его из глазницы, после чего он стал вспоминать те места, где было больше всего личинок пожирающих эссенцию крови. Первыми стали легкие, в которых была достаточно большая группа личинок. Препарировать человека Юз умел прекрасно, поэтому вскоре его взору открылся дыхательный орган.

«Их не видно, настолько мелкие. Что ж, — Юз прикинул место с большим количеством червей и отрезал шмоток от легких, — не в первый раз» — Юз быстро жевал и проглатывал, кусок за куском.

Девочка в шоке сидела на земле и глядела заплаканными глазами на безглазую мать, на быстро режущий нож и на жующее чудовище, которое держало этот самый нож. Ребенок, росший в обычном человеческом обществе, этот ребенок просто не мог осознать то, что происходило перед ней последние несколько дней и особенно сейчас. Прошло порядка получаса, прежде чем мальчик остановился от непрерывного поглощения.

— На удивление... освежает... хах, — окровавленное лицо повернулось к девочке, протягивая кусок плоти, — кусочек?

— А-А-А-А! — закричав, что было сил, ребенок свернулся в калачик и закрыл глаза.

— Какая привередливая. Грудное молоко сосала, а чем-то потвердже брезгуешь, — Юз приподнял окровавленные уголки губ в подобие улыбки.

— А ты... — мальчик присел возле Жовы, который был без сознания, — ах, ладно, везунчик. Я сегодня добрый.

Юз вогнал нож в затылок мужчины, но удар не убил разбойника, а только пробудил.

— Ой, промазал.

Второй, третий и четвертый удар тоже не были фатальными, смерть Жове старшему подарил только пятый удар. Юз безразлично вытер клинок и запачканное лицо об одежду покойного.

«Моё кровотечение, спазмы и боли, всё прошло, — Юз взглянул на выпотрошенный труп виконтессы, — а что если съесть ещё? Для начала проверю свои запасы эссенции»

Юз активировал элемент и стал просматривать весь свой организм. Для того, чтобы осмотреть себя, ему не требовались никакие узоры, символы и особенные слова.

«Действительно. Прибавилось, — Юз прижал руку к аритмично бьющемуся сердцу, — однако проблем с телом это не решило, или решило? Нужно время, чтобы понять»

Общий объём эссенции крови в теле Юза увеличился из блеклой бусины в красноватую жемчужину. По сравнению с эссенцией здорового человека, например виконтессы, сфера Юза была критически мала.

«Кстати, насчёт виконтессы, ей очень не повезло, — ковыряя пальцем в разорванной селезенке, размышлял мальчик, — личинки, что поглощали коричневатую жижу, лопнули при активации её элемента, что вызвало маленький цепной взрыв в области селезенки. Неприятная штука, наверное»

Мальчик подошёл к мешку земли и поволок его к девочке. Отложив мешок в сторону, он стал раздевать скрученного ребенка. Закончив с освобождением кожи от всего лишнего, Юз принялся натирать землёй девочку. Спустя десять минут девочка была вся в грязи и связана, а Юз отправился за другими детьми, с которыми было намного легче справиться чем с взрослым человеком.

Перетащив всех оставшихся детей на поляну под недоброжелательными взглядами родителей и разбойников, Юз обмазал трёх аристократических отпрысков землей с личинками и стал ждать «урожая».

Не прошло и дня, как Томик с неполным составом своей ватаги вернулся в лагерь с набитыми мешками добычи. Некоторые разбойники, в числе которых был Томик, послушали совета Юза и благополучно сбежали из поместья лорда после кратковременного грабежа. Остальные, соответственно, не послушали совета продолжив развлекаться в беззащитном поселении до приезда разъярённого хозяина.

В последние несколько дней Юз чувствовал, что за лагерем кто-то наблюдает. Опасения подтвердились, когда на поляне он нашёл следы чужого присутствия, и это были явно не разбойники из лагеря. Томик с ватагой до сих пор делили весь взятый прибыток, поэтому им было не до якобы возможного преследователя и врага, а про не вернувшихся товарищей они вообще не думали.

«Больше медлить нельзя, — прошерстив территорию на предмет наблюдателя и никого не обнаружив, Юз разрезал веревки на грязном стонущем ребенке, — всему этому сборищу тунеядцев со дня на день придёт конец»

Первым объектом сбора урожая был мальчик. Личинки выросли настолько, что можно было разглядеть копошащиеся рои этих особей, а самый большой представитель являл размер человеческого мизинца. Мальчик кончился, а Юз решил взять паузу перед следующей порцией эссенции крови.

«Мой объем эссенции крови постепенно увеличивается, — Юз активировал элемент кан, — а использование кана становиться всё менее болезненным. А будет ли аналогично с Личиной?» — мальчик разделся, лёг на землю и приготовился терпеть боль от использования Личины.

Проиграв в голове воспоминания нужного человека, Юз растормошил свой организм. Ещё одно мысленное усилие и тело начало плавиться, превращаясь в подобие воска или пластилина. Боль была сильна, но не так как в прошлый раз, сейчас Юз чувствовал только пытку от перестраиваемого тела. Немного времени, и новое тело было готово.

«Не больно, — голый мужчина внушительной комплекции попрыгал на месте, — понятно» — мужчина лёг на землю, его тело тут же начало меняться, постепенно скукоживаясь.

Уже, будучи мальчиком Юз, пошёл заканчивать своё пиршество.

«Эссенция крови тратиться как на Личину, так и на использования элемента кан. Грубо говоря, моя жизнь уходит, когда я пользуюсь своими возможностями... возможностями» — мальчик остановился на полпути к связанным детям.

Юз сосредоточился на зоне возле валяющейся под ногами ветке. Ветка слегка подвинулась, а Юз схватился за голову, которая, казалось, пробыла в открытом океане при шторме в течении двух месяцев. Извергнув недавно съеденное, Юз стал учащённо дышать, стоя на карачках.

«Почему? Всё же должно получаться. Энергия элемента догал есть везде, она нейтральна, ей может пользоваться любой энпер. В конце концов, я ей пользовался. Так почему? — мальчик вытер рот, встав на ноги, — если это не из-за нехватки эссенции крови, то какова причина?» — мальчик, пошатываясь, подошёл к одному из детей.

«Травма? Тогда какая? Как её лечить? — Юз стал копаться в памяти, попутно с этим разрезая веревки на грязном вонючем детском теле, — о моих способностях энпера говорил Генс, земля ему тысячей хуёв. Что-то там про глаза и то, что их нужно восстановить, тогда появиться... чё там блять появиться? Козёл ебучий, не мог нормально говорить» — девочка скрутилась в калачик, хрипя от болезненного ерзания тысячи личинок у себя в животе.

«Обдумаю это позже»

Юз силой перевернул скрюченное тело на спину и резко вонзил нож в область сердца. Прозвучал сдавленный крик. Потом наступила тишина, которую разбавляли только лишь стрекочущие насекомые, да быстро работающий клинок.

…

За потрёпанным габаритным столом в маленькой комнате сидел кудрявоволосый брюнет. Он был молод, однако морщины, два шрама на скуле и лбу, а также грозный взгляд, доведенный до своего пика чувством бессильной ярости, старили молодого человека. Одет он был в походную тунику, под которой находилась плотная рубаха с длинными рукавами. На его поясе висел короткий клинок в ножнах.

В трёх метров от брюнета покачивался на стуле, держа в руках фрукт, мужчина лет пятидесяти с рыжеватыми волосами, стриженными под горшок. Он был мал ростом, однако его шитый серебром жилет и коричнево-серые полосчатые штаны пытались подчеркнуть малый рост как достоинство, а не недостаток. Лицо мужчины было вытянуто неким пухлым треугольником с вершиной к верху. Его щетинистая физиономия полная грусти и печали, казалось, даже не пыталась скрыть свою фальшивость. Весь вид этого человека покачивающегося на стуле с фруктом в руках говорил о том, что ему глубоко плевать на виконта с его проблемами и требованиями. Брюнет в тунике хотел открыть рот и начать гневную тираду, но пятидесятилетний мужчина тактично его перебил, с громким звуком откусив от вертящегося в пальцах фрукта.

—... Когда... — брюнет решил всё-таки начать.

— Сегодня, — перебил жующий мужчина, — наверное, даже, прямо сейчас.

— Так чего же мы ждём?! По ко... — брюнет вскочил с места, направившись к деревянной двери обитой тремя полосами железа.

— Стойте. Вдруг это ловушка.

— Опять?! Как же вы меня достали со своей мнимой ловушкой! — брюнет яростно пошагал к выходу.

— Виконт Чарн Чарс, вынужден в четырнадцатый раз попросить вас остаться в поместье до известия о спасении вашей семьи из плена, — мужчина взглянул своими фальшиво грустными глазами на виконта, — ради вашей же безопасности. Ведь это может быть ловушкой от графини Рьёхт Катип или от недоброжелательных виконтских домов.

Чарс не дошёл до двери, некая сила отодвигала его могучее тело гёвдера туда, откуда он пришёл. Виконт с радостью растерзал бы гостя, которого сам и пригласил в поместье, но силы были не равны даже приблизительно. Граф Пот Кслав был опытным энпером со стажем, а виконт же не обладал мощными способностями ни энпера ни гёвдера, вдобавок к этому, личная гвардия графа была при нём.

— Пёс паршивый. Графиня узнает, начнётся настоящая война, — Чарс медленно повернул гневное лицо в сторону Пот Кслава, поднявшего ладонь в жесте стены.

— Если узнает, — физиономия графа стала ещё печальнее и грустнее, — думаю, о том, как наёмники спасли из плена разбойников членов семьи виконта Чарс Чарна не стоит упоминать. А ещё не стоит упоминать то, что спасённые из рода Чарн находятся в резиденции Потов.

Чарс быстро понял, что к чему. Молодому человеку стало не по себе от безвыходности ситуации, он прошёл обратно и под печальным взглядом графа плюхнулся за стол.

|Ваше сиятельство| — в голове Кслава прозвучал голос связного, назначенного для нанятых наёмников.

|Когда наёмники доставят пленных Чарнов?| — твердо задал вопрос граф, смотря на схватившегося за голову Чарса.

|По этому. Поводу. Есть проблемы| — голос звучал безэмоционально, как и все голоса, передаваемые через технику сжатого звука.

|Какие-то проблемы с транспортировкой? Наёмники запросили больше платы?|

|Ваше сиятельство. Все пленные аристократы мертвы|

|Что?|

...

Вереница вооруженных людей двигалась по полю, гремя переносимым на себе скарбом. Позади цепочки плелись две телеги, запряженные двумя приземистыми клячами. Вскоре наступил вечер, а за ним ночь, люди стали разбивать лагерь. Правда лагерь был особенным, ни костров, ни огней, ни пьяных криков, только расставленные в подобие ограждения палатки и повозки.

Наутро человек двадцать собрали вещи и двинулись дальше. Их лица были суровы, загорелы и до ужаса грязны, у каждого из цепочки людей при себе были оружие и щит, у некоторых из них при себе имелась непрезентабельного вида броня, но у большинства её вообще не было, только тканевая одежда.

Посередине отряда шёл рослый мужик со щитом за спиной и моргенштерном на поясе, у которого половина шипов была либо надломана, либо отсутствовала вовсе. Мужик носил местами дырявый ламеллярный доспех, крепкие штаны с грубыми железными наколенниками и кожаные перчатки, с помощью которых он бодро что-то закидывал себе в рот, после чего раздавался щелчок.

— Спроси у Изца, сколько ещё до разбойничьего лагеря, — приказал щелкающий мужчина впереди идущему человеку с копьём в руке.

Человек с копьём убежал вперед и вернулся спустя десять минут.

— Изц говорит, что следов всё боле. Значится полдня максимум до ихнего лагерю, — сказал мужчина с копьём, встав на своё прежнее место и продолжив путь.

Через два часа молодой человек лет девятнадцати в легкой одежде и с луком наперевес подбежал к щелкающему мужчине.

— Нашёл, — отдышавшись, молодой человек продолжил, — три малых полю и там буди ужо.

— Готовьтесь к бою! — мужчина перестал щелкать, оглядывая стекающихся к нему вооруженных людей, — Бухой с пятью слева, Кривая ось и ещё пять людей справа, остальные со мной спереди! Изц заходишь им в зад, добиваешь убегающую шваль.

Люди начали доставать оружие и щиты, привязывать на ремешки свою скудную потрепанную броню. Вскоре образовались три группы неотличимых от разбойников людей. Все стояли и ждали приказов мужика в коническом пробитом шлеме с моргенштерном и щитом в правой и левой руке соответственно.

— Я заору во всю свою харю, это и будет сигналом к атаке. Вепердыши, цель контракта, объясняю последний раз. Все пленённые разбойниками люди должны выжить и быть переданы заказчику в нетронутом виде. Вам всё ясно, наёмники недоделанные?! — прикрикнул мужчина, закрепляя ремнями щит на руке.

Люди приободрились и не стройно проговорили: «Да, командир»

— Пошли! — мужчина пошёл вперед, а две группки рысцой двинулись брать лагерь в клещи.

Разбойники были уже как второй день поглощены делёжкой награбленных ценностей. Стоял главный вопрос: «Что со всем этим добром делать?». Украшения, дорогая посуда, железное предметы — все эти предметы нужно было куда-то девать, не носить же разбойникам кольца с ожерельями, поедая похлёбку из посеребренной посуды. Томик предложил продать всё черным торговцам, однако после этого возникли другие вопросы: «Сколько кому достанется? А этот чё такого сделал, что ему так много? Почему ему больше чем мне? Давайте поровну?». Когда дело касалось денег, авторитет Томика среди ватаги не имел значения, здесь каждый был сам за себя.

Томик хриплым от постоянного крика голосом разговаривал с очередными недовольными новым принципом делёжки, как вдруг раздался низкий мужской протяжный крик. Трава вокруг лагеря зашевелилась, из кустов выбежали люди на бегу метнувшие копья, которые угодили в разбойников, стоящих на пути заточенной деревяхи.

В следующий момент в лагерь ворвались три группы вооруженных людей, которые принялись незамедлительно резать, протыкать, бить ошеломленных разбойников.

— Атаха! В бий, блять! — закричал сориентировавшийся Томик, — все к мане! Живо за оружу, выблядки!

Возле Томика образовался маленький круг услышавших его людей. Пока наёмники методично вырезали не успевших опомниться разбойников, лидер ватаги собирал вокруг себя всё больше бойцов, которые начали отражать атаки внезапно напавших людей. Послышалась чья-то невнятная команда, наемники в одном направлении расступились, отойдя по бокам, тем самым образовав прямой проход.

Томик увидел, как к нему несется рослый мужчина с выставленным вперед щитом и шипастой булавой, которая была занесена над головой. Томик быстро поставил на путь самоубийцы двух людей со щитами.

— Ты! — Томик указал на разбойника с топориком в руках, — стукнесе, потом доби...

Человек врезался своим щитом в двух разбойников, тех отбросило на пару метров, а их щиты пришли в явную негодность. Отбросив двух разбойников, мужчина отодвинул от себя щит и с силой опустил моргенштерн на голову говорящего Томика, голова которого, обильно брызгая кровью, сжалась в два раза.

Разбойники так охренели от произошедшего, что ненадолго впали в ступор. Томик мертв? Что делать? Сражаться? Бежать? Сдаться? Подобными вопросами в этот момент задавался каждый из ещё живых разбойников. Некоторые не успевали ответить на эти вопросы, так как получали смертельные раны от беспощадных наёмников. Три человека бросили своё оружие и встали на колени, сдавшись, таким образом, в плен, остальные же принялись удирать.

Наёмники ринулись за убегающими, гоня их в определённую сторону. Навстречу удирающим разбойникам полетели стрелы от притаившегося в зарослях лучника. Парочка человек попадала на землю в течение полуминуты, остальные же начали петлять, в попытках уйти от стрелы.

Один из наёмников заметил вдалеке бегущего мужчину, присмотревшись, он понял, что этот человек был голым. Подумав, что это один из разбойников, только немного странный, наёмник ринулся за ним. Странный разбойник бежал медленно, поэтому догнать его не составляло труда. Когда наёмник уже готов был совершить удар своим копьём в спину противника, разбойник резко развернулся.

Голый человек наклонился в бок, копьё прошло под его подмышкой. Нанёсший удар наёмник двинулся по инерции за копьём. Подножка. Падение на землю. И вот наёмника уже душат. Он хотел достать нож, но оппонент настолько сильно сжал его горло, что в голове стучала только одна мысль об избавлении от этих чертовых рук на его горле.

Наёмник, кряхтя и мыча, вцепился в руки душащего его человека, в попытке освободиться от чужой хватки. Воздуха резко стало не хватать.

— Onun etini ve ruhunu almak istiyorum. Onun solucanını ye, — проговорил голый человек, сжав пальцы на горле ещё сильнее.

Прошло секунд двадцать, прежде чем наёмник испустил дух. После смерти его тело начало биться в конвульсиях, которые прекратились только спустя пять минут. Голый человек лёг на землю и приготовился.