Двенадцатилетний Леберик впервые в жизни оказался при дворе короля, среди аристократов, чиновников и других важных людей. Основная причина такого позднего знакомства королевской особы со светским двором была в том, что принц был только шестым на очереди наследования, поэтому мальчика целенаправленно подготавливали к военной карьере. Кое-что о правилах поведения в светском обществе молодой принц узнал от учителей по грамоте, а кое-что рассказывали наставники по военному искусству.

Первым делом принц предстал перед своим отцом, королём, позже перед матерью, а после перед всеми остальными родственниками, аристократами и прочими людьми. Отец, король Розумуца, Борук Первый, был уже немолод, его взгляд был мутным, а в бороде проблёскивала седина. Несмотря на непрезентабельный вид короля, от него всё равно исходило чувство могущества, твердости и силы, силы правителя над множеством людей.

Мать была строга и доброжелательна, но было видно, что она сдерживает свои чувства к вернувшемуся к ней после долгой разлуки сыну. Цайна, как обычно, возлагала на своего чада цель в соперничестве с другими принцами, в котором Леберик не был заинтересован, ему больше хотелось провести побольше времени с матерью, а ещё, желательно, с отцом. Желание частично исполнилось, через несколько дней молодого принца вызвал на личный разговор король Борук.

— Сын, сегодня ночью ты отправишься на запад, в королевство Ирион. Там ты научишься и узнаешь всё, что нужно знать претенденту на моё место. Твоя мать не знает о твоём отправлении и ей пока не нужно знать. Теперь... давай обнимемся, — мужчина пошёл навстречу подростку, расплывшись в скупой отцовской улыбке.

— Да... пожалуй, — Леберик первый раз за всю свою жизнь почувствовал отцовские объятия.

— Не сломайся. Тебе будет сложно, но помни, здесь тебя всегда ждут и любят, — Борук похлопал сына по спине, медленно отодвигая припавшего к своей груди мальчика, — дай на тебя хоть нормально посмотреть. Атас, вырос-то как. А я тут всё прозябаю.

Король, не стесняясь, стал осматривать каждый клочок тела Леберика, приседая, вставая на четвереньки и наклоняя голову в разные неуклюжие положения. После осмотра, король встал напротив своего сына и долго смотрел на него, грустно улыбаясь.

— Чёрт, — Борук повалился на деревянный стул, — ещё восемь лет... когда ты приедешь снова, ты уже будешь мужчиной... за что мне это? Почему я не могу иметь этого простого семейного счастья? А моя Цайна? Атас.

— Отец, — недоумевающе начал Леберик, — а как же другие братья и сестры?

Взгляд короля полыхнул, и его отцовскую улыбку сменила паршивая, скалящаяся. Мужчина поднял голову, глядя прямо в глаза сыну.

— Они — Ирионцы, дети Ирионок, — пелена мрачности заволокла лицо короля, — это не люди, а значит не мои дети, не мои жёны, не моя семья. Это твари, которым должна быть уготована судьба намного хуже истребления всего рода. Их мелкие ублюдки не должны рождаться на белый свет. Их имена...

— Отец... — подросток сильно испугался своего до ныне доброго отца, от которого сейчас воздух вокруг каким-то образом уплотнился так, что мальчику стало сложно дышать и ровно стоять.

— А, извини, — давление спало, Борук подбежал к Лебереку и поддержал его, чтобы тот не упал, — ты всё поймешь. Вырастишь и поймешь. В этом проклятом Ирионе у тебя не будет тех, кому ты можешь доверять, запомни — все вокруг враги, особенно твои старшие братья и сестры, они тебе ни капли не родня. Ладно, ступай, карета уже готова к отъезду, а вещи собраны. Хотелось бы ещё побыть вместе, однако твоя Цайна всегда встаёт рано утром.

Спустя десять минут, Борук молча, провожал карету уезжающего шестого принца, стоя в одной из замковых бойниц.

Само путешествие до границы с Ирионом длилось месяц, а до пункта назначения ещё два. Уже в Ирионе Леберик засматривался на развернувшиеся в окошке пейзажи, которые отличались от родных большим количеством деревьев, поселений, а главное городов. Только в течение двух месяцев карета заехала в семь городов, что превышало количество всех городов в Розумуце.

Концом маршрута являлся огромный город Литс, являющийся столицей королевства. В этом густонаселенном городе было множество колец-секторов, также как и во всех остальных городах королевства, а в самом первом кольце находилась академия. Академия, была единственным профессиональным учебным и исследовательским заведением на многие десятки тысяч километров в округе. О преимуществах обучения или хотя бы о пребывании там, не стоило вести и речи. Что говорить, самый бездарный выпускник академии автоматически удостаивался аристократического титула барона, наделялся землей и отдельными привилегиями.

Проехав 14 колец, карету остановила очередная стража. Предоставленные ранее документы не приняли, тогда Леберику пришлось прождать до позднего вечера. Когда же прибыл патрульный энпер, то он, ничего не сказав, забрал документы и ушел. Леберику пришлось провести в карете целые сутки, прежде чем появился его куратор, мужчина в лёгком гамбизоне, на правой груди которого красовалась маленькая медаль.

— Так, приехал уб... — энпер посмотрел на вышедшего из кареты юношу, — убедительно благородный принц из Розумуца. Что же, пройдёмте, ваше высочество. Ана-на, вашей прислуге в стенах академии делать нечего.

Леберику пришлось оставить все сундуки со своими вещами в карете, взяв только один с самым необходимым, окованный ящик, естественно, пришлось тащить самому. За стенами академии располагались парки, величественные здания, высокие башни и множество жилых домиков. По мощеным дорожкам разгуливали подростки и взрослые всех возрастов, они выглядели так, как будто прямо сейчас должен был явиться король и лично вручить им какую бы ни было награду.

Но по мере продвижения за куратором, всё это великолепие сходило на нет, появлялись угрюмые старики в замызганных одеждах и носящиеся с горящими глазами подростки, здания же стали походить на заброшенные памятники архитектуры былых времен.

— Располагайся, — куратор кивнул в сторону обшарпанного кирпичного домика с небольшим двориком и колодцем, — с вещами помочь?

— Фух, фух, да, фух, конечно, — полчаса тащащий на себе здоровенный сундук, Леберик удивился внезапно возникшей любезности куратора, но от помощи отказываться не стал.

Мужчина поманил пальцем сундук, тот как живой поднялся и стал левитировать согласно траектории движения указательного пальца энпера. Куратор стал крутить пальцем, отчего сундук стал наматывать круги, под шокированный взгляд Леберика, который уже к удивлению самого куратора видел подобный трюк первый раз в жизни.

— Мда, а королевской особой значишься... Ой, — энпер раскрутил сундук и «случайно» закинул все вещи юноши в колодец одним точным движением пальца, — мне так жаль, похоже, произошёл эфимерный сдвиг в окружающем пространстве, из-за чего потоки эфира подхватили твой сундук не туда.

Мужчина скорчил извиняющуюся мину испугавшемуся за свои вещи Леберику.

— Но это не беда, ты же владеешь телекинезом сам быстренько достанешь, — куратор улыбнулся юноше и прежде чем уйти добавил через сжатый звук, — |добро пожаловать в Ирион, серпак|

Леберик проигнорировал слова мужчины, быстро подбежав к колодцу и опустив туда голову. К счастью или нет, сундук застрял в каменном углублении, но даже так, своими силами вытащить этот тяжелый ящик из такого положения было нереально, ведь веревкой его никак не обвязать из-за шаткого положения.

«И что я ему сделал?» — думал Леберик, проходя в давно нетронутое человеческой рукой помещение.

То, что в доме было грязно ещё ничего, главная проблема была в потребности ремонта и скорейшей починки некоторых немаловажных частей дома, например, отпавшей спустя пару секунд после движения петли двери.

...

Леберик провожал угрюмого Белика, карета уже была запряжена, кучер и солдаты находились на своих местах. Чиновник поднялся в карету, дверка захлопнулась и делегация двинулась.

|Прощай. Дай Атас, нам больше не встретиться|

Король не стал отвечать Ирионцу, а просто развернулся и ушёл к себе в покои. Там его ждал шведский стол и пара кувшинов алкоголя. Леберик принялся уплетать жаренную фаршированную утку, запивая южным вином. Тяга короля к еде и выпивке проявилась с самого попадания в академию, когда ему было грустно, весело или, когда Леберик нервничал, находился в подавленном состоянии — он ел, бывало, выпивал. Вообщем, король заедал и запивал свои чувства.

...

— Ученик Мантис Леберик, вашу жалобу по общему решению совета отклонили, — за длинным столом, заваленным разными бумажками, сидели пять человек в идеально выглаженных легких гамбезонах.

— Почему? — заметно потолстевший Леберик, сидел на стуле, упрямо глядя в глаза главы ученического совета, — это потому что я Розумуец, верно? Какая жалкая причина.

— Нет, не поэтому, ученик, — сдвинул брови высокий каштановолосый энпер сбоку от главы.

— Я объясню, причина довольно проста. Куратору, а по совместительству обладателю медали за верную службу, незачем портить свою карьеру и репутацию подобным инцидентом, — глава совета, подросток в позолоченном гамбезоне, поднял чуть выше голову, — а также, мы доверяем уважаемому энперу со стажем больше, чем не владеющего базовыми способностями недоросли-ученику.

Леберик сжал губы, оскорбление было прямое, но ответить на него он не мог. Кучу раз пытался, и кучу раз это заканчивалось одним и тем же. Вспоминая об тех непонятным элеманах, что творили пришедшие к нему Ирионцы, Леберик испытывал фантомную боль.

— Я вас понял. Что насчёт других заявлений? — юноша сжал кулаки.

— Следующие двадцать... три, нет, двадцать две жалобы были отклонены. Причина отказа первой жалобы...

— Не надо... я откланиваюсь, — юноша поднялся со стула и пошёл к выходу из небольшого зала.

Никто не стал его останавливать. Юноша уже спиной чувствовал этот приевшиеся в академии взгляд, только теперь он был у всего ученического совета. Так смотрят на что-то грязное и ненужное, подобным образом люди смотрят на мусор, который надо бы выкинуть. Он был здесь чужой, даже энперы-простолюдины, коих было мало, держались от Леберика подальше и пытались не замечать его. Может они это делали из-за страха перед аристократией? Может. Но Леберику от правдивости предположения лучше не становилось.

Спускаясь с лестницы второго этажа холла четвертого здания академии, юноша услышал знакомый голос. Ускорив шаг, он попытался уйти от обладателя голоса как можно дальше, однако избежать обнаружения более менее умелого энпера начинающему пользователю эфиром невозможно.

— Как поживаешь, Любзя? — К Леберику подошёл подросток лет 13-ти, с ним было ещё трое подростков примерно такого же возраста, — тебе полегчало? Хыы-хы.

Энпер хохотнул, а на спину Леберика надавила сила телекинеза. Юноша попытался сопротивляться, применив свою мощь телекинеза на собственную спину. Однако сил и опыта Леберику критически не хватало, поэтому через пару секунд тщетного сопротивления, он упал на четвереньки.

— Вот так и стой, пока кто-нибудь тебя не окликнет, — подросток приблизился к уху юноши и прошептал, — если не хочешь, чтобы было как в прошлый раз.

Самоутвердившись перед друзьями, мальчишка продолжил беседовать со своими ровесниками, которые были не прочь посмотреть на унижения такого же человека, как и они сами. Принц Розумуца же оставался в таком положении час, пока один из нерасторопных учеников не запнулся об него. Леберик верил в угрозу парня, ведь подобные злонамеренные обещания от этого гада всегда выполнялись. Другие ученики, дети аристократов Ириона, издевались не так жестоко, этот же не брезговал личным посещением, а иногда, из-за этого же парня, приходилось иметь дело даже со старшими учениками, для этих 16-них, 17-них парней обычного телекинезного давления было мало.

Занятия уже давно начались. Опоздавшего Леберика преподователь-энпер не пустил в класс, выперев за дверь телекинезом. Юноша от нечего делать пошёл в библиотеку, благо читать ему никто не запрещал. Разрешали к прочтению, правда, только некоторые базовые для учеников книги. В библиотеке постоянно сидел один мальчик, который, то ли прятался здесь, то ли очень любил читать, так или иначе, а Леберику парень был любопытен.

«Интересно, как его зовут? Он вроде меня не избегает» — думал Леберик, беря книгу из рук библиотекарши и идя в сторону сидящего за деревянной скамьёй паренька.

— Белик, — девочка в гамбизоне подошла к мальчику, к которому направлялся Леберик, — ты когда Зарина дочитаешь? Мне тоже надо.

...

«Сейчас, думая о той встрече, я подозреваю, что она была не случайной... — Леберик Пятый проходил мимо маленького сада, где сидела дама в кружевном платье, — как и многие другие встречи в академии»

Дама повернула голову в сторону короля и улыбнулась, слегка помахав пухлой элегантной ручкой. Леберику захотелось избить эту женщину, бросить в темницу и держать там эту бабу вместе с её детьми до конца их дней полных мучений. Однако этого нельзя было сделать и не из-за моральных ограничений, а потому что эта дама была его женой, первой королевой, а также аристократкой из Ириона.

«Сука драная» — Леберик последний раз бросил взгляд на фальшиво улыбающуюся миловидную физиономию, прежде чем развернуться и отправиться в тронный зал, где были закуски и выпивка.

«Как же я был слаб и глуп»

...

Леберик провёл в академии два года, за этот срок он сильно изменился. Из уверенного статного юноши, он превратился в загнанного пугливого толстяка, который слова лишнего не скажет. По крайней мере, так могли сказать о нём все ученики академии.

Расписание Леберика за два года не изменилось, он также ходил на лекции, посещал практику и читал в библиотеке. Система обучения в академии была такова, что наставники-энперы сами выбирали себе учеников, тех же, кого не выбрали, определяли в общие классы, которые ломились от простолюдинов, низших аристократов и просто бесталанных пользователей своего элемента. В один из таких общих классов и был определён Леберик.

Был вечер, юноша возвращался в простолюдинский квартал академии, к себе домой. Подойдя к порогу старого кирпичного домика, он обнаружил конверт, который был положен в деревянный продолговатый ящичек, повисший на одном гвозде. Взяв конверт, Леберик прошёл в дом и завалился на кровать, бросив корзину с продуктами возле постели. Юноша принялся крутить конверт в руках, на письме стояла маленькая мазутная печать, на которой красовался символ одного из самых известных родов в Ирионе.

Леберик отодрал печать и достал содержимое конверта. В письме было приглашение на ежегодную встречу учеников, на неё в прошлом году юношу никто не приглашал. Пригласившим и организатором встречи был наследник семьи маркиза из рода Каллас, все способные люди из данной семьи с давних времен являлись придворными энперами при королевском дворе Ириона. Леберик не мог не пойти на званый вечер, это было бы оскорблением, которое ему обязательно бы аукнулось.

У энперов в академии не было выходных, зато были всеми отмечаемые праздники. В один из таких праздников и состоялась ежегодная встреча всех учеников, на которую прибыл принц из Розумуца, только принц из Розумуца был не один, а несколько. Дело в том, что всех первых трех наследных, принцев Розумуца, по традиции, являющейся явно принудительной мерой, отправляли обучаться в академию Ириона. Остальных же принимали по самому желанию отца принца или принцессы Розумуца. Так как Леберик был шестым в очереди наследования, то его и ещё нескольких братьев и сестер отправил сюда отец по личному прошению адресованному директору академии.

Леберик стоял с бокалом посреди светских разговоров, игривых бесед и громкого подросткового смеха, стоял один. Топтался на месте он долго и двигался лишь для того, чтобы отпить из посуды или взять эту самую наполненную алкоголем посуду у проходящего разносчика. Разговаривать ни с кем из этих лживых злых тварей он не собирался, его только пригласили, о разговорах, танцах и прочем в письме речи не шло. Прошло изрядное количество времени, юноша допивал уже седьмой бокал и чувствовал, что доходит до подходящий кондиции опьянения, чтобы начать вести себя не так, как планировал.

Перестав пить, юноша поковылял к столу с закусками, но его кривоватую походку остановил хозяин вечера. Леберик слабо понимал, что говорит этот индюк маленького роста, который на удивление был толще самого Леберика. На этот факт габаритов их тел юноша внезапно для себя решил указать своему представшему собеседнику. Подросток, видимо, не понял, что произнёс своим заплетающимся языком принц королевства Розумуц, поэтому сделал понимающий вид и куда-то повёл своего собеседника, положив ладонь на поясницу юноши.

Разговаривая, они дошли до женского кружка. Девушек, между прочим, на званом вечере было раза в два больше, чем парней. Такое число девушек было нормой, ведь демографический перекос влиял не только на простой народ, но и на высшие эшелоны людей. Хозяин вечера подвёл Леберика к дамам в красиво украшенных гамбезонах, сказал что-то и оставил пьяного юношу одного в окружении девочек-подростков.

Дальше Леберик помнил слабо, но вроде он, зачем-то, опрокинул ещё одни бокал, а после... После пробуждение ото сна — сильная головная боль, он голый лежит в незнакомом помещении на незнакомой кровати, обнимая нагую незнакомку.