Последнее время Юз только и занимался тем, что шантажировал да грабил простых путников. Один раз повезло, и даже попалась повозка с товарами из поместья для продажи на городском рынке. Благодаря всем этим грабежам он смог притырить пару безделушек, которые спрятал по схронам, как и все притыренные до этого вещи.

Жова выжил, пришёл в себя и сам вызвался помощником для проклятого мальчишки, чем сильно не обрадовал Томика и удивил остальных разбойников. Сейчас старший вёл женщину подальше от лагеря. Он не знал, что будет с этой пленницей и зачем её вообще куда-то так далеко вести, но всё-таки он вёл её на место указанное Юзом.

Долг. Довольно странная штука. Одни люди плевать на него хотели, для них это не более чем слово, просто формальность. Для других это тяжкий груз, который они будут нести всё время, пока не отдадут этот долг. Однако, если не впадать не в первую, не во вторую крайность, то для среднестатистического человека долг такая вещь, которую отдать нужно, но необязательно сейчас, и уж точно необязательно ради него жертвовать чем-то ценным, например жизнью.

Жова был тем самым среднестатистическим человеком, а стал он помощником мальчонки не только, чтобы отплатить и выполнить просьбу пацана. Старший Жова выбрал сторону Юза из-за безвыходности, ведь лучше быть с тем, кто спас твою жизнь, чем с тем, кто готов подставить тебя под виселицу, дав прозвище «старший». Разбойники хоть и не особо умом блещут, но хитрости друг друга распознать способны, на это многого не надо.

Пока Жова ковылял с пленницей, один мальчик уже ждал на заранее вытоптанной вокруг кривого деревца полянке. Сегодня Юз, наконец, мог начать свои мероприятия. Идей было много, но нужно было сосредоточиться на чём-то одном конкретном, а именно на собственном восстановлении. Способности, что раньше были доступны, сейчас мог использовать разве что мазохист-самоубийца, коим, к счастью или нет, не являлся Юз.

Мальчик ходил по периметру вытоптанной площадки, погрузившись в свои мысли. На траве был выковырян узор, напоминающий четырёхконечную звезду наполненную квадратами, а в центре этой звезды стояло кривое дерево, настоящее, а не нарисованное. Послышалось шуршание, после чего появился Жова с пленницей, у которой глаза были перевязаны куском ткани, во рту торчал кляп, а руки её были плотно примотано к туловищу несколькими короткими веревками.

— К дереву её привяжи, — мальчик возбужденно стал ходить и глядеть то на узор, то на связанную женщину.

По прошествии ещё некоторого времени девушка была насильно примотана к стволу дерева. Юз пару раз проверил узор и сказал разбойнику, чтобы тот отошёл в сторону и не отсвечивал, пока не понадобиться его помощь. Мальчик встал рядом со связанной, мычащей девушкой и прочистил глотку.

— Кхм-кхм. Бизак лати Зариен шабашан... Походу не то.

— Хаваран Ушран жовтен ячсек...

— Эгний...

Жова понимал, что у этого ребенка что-то не так с мозгами ещё тогда, когда этот мальчик сунул его руку себе в промежность. Сейчас был новый уровень странности, но так как это не несло Жове вреда, он решил забить на это и прикорнуть на травке, до тех пор, пока у пацана не сорвётся голос от всей этой тарабарщины, что тот несёт. Потом он просто отведёт пленницу обратно, а этот проклятый ребенок, наконец-то, заткнётся на продолжительное время.

Прошли часы. Юз продолжал свою невнятную речь, повторяя кучу раз одни и те же слова только в ином порядке и стоя на разных позициях. Наступил вечер, голос мальчика осунулся от нескончаемых речей перед уснувшей пленницей, Жова тоже спал, заложив ногу на ногу и храпя на траве.

— Ха, не словом, а делом, — Юз подошёл к разбойнику и пнул того несколько раз, ведь с первого раза мужчина не проснулся, — пошли обратно в лагерь, и эту прихвати.

Отвязав девушку, Жова повёл её в лагерь, следуя за идущим впереди Юзом. По прибытии мальчик приготовил ужин для бранящихся разбойников, отужинал и лег на свою циновку подбитую сеном.

«Слова не работают, реакции никакой. Так как материала мало, нужно расходовать его экономней, но это просто невозможно. Придется проводить множество опытов на одном человеке за короткий промежуток времени. Понадеюсь на выносливость сельчан» — мальчик ещё пару часов думал над завтрашним планом действий, прежде чем уснуть.

Рано днём Юз подорвал старшего Жову с места, и они направились к тому же месту, что и вчера, забрав с собой пленницу. За период грабежей, шантажей и ограблений, в которых Юз принимал непосредственное участие, в лагере прибавилось много ценного скрапа, еды, одежды, выпивки и прочего, включая пленников, которые все переходили к мальчику в качестве имущества. Никто не знал, куда и кому продавать этих пленников, поэтому разбойники негласно соглашались на отказ беловолосого черта от хабара в пользу пленных людей, за которыми, вдобавок, нужно было следить, кормить их, в целом, содержать в живом состоянии.

Лидер разбойников последнее время не часто показывался, поэтому бразды управления ватагой взял на себя Томик. Этот разбойник, взяв власть над лагерем, стал относиться к Юзу по-другому. Теперь для него проклятый седоволосый ублюдок был полезным человеком, который приносил огромное количество барышей, а не конкурентом, борющимся с ним за положение лидера разбойников и лебезящий перед стариком.

Только вот, почему взрослый мужчина почувствовал в маленьком ребенке соперника? Это известно, наверное, только самому Томику. У Юза было много догадок на счет причины агрессии, но ему было настолько плевать на этого разбойника, что даже догадки остались где-то на заднем плане вместе с рутинными мыслями.

«Одиннадцать штук. Очень мало, но хоть что-то, — Юз пробирался сквозь траву в направлении приготовленного места для опытов, — жалко той наглядной книжки по элементу кан нет при себе. Придется выяснять, что со мной происходит опытным методом тыка, проб и ошибок» — мальчик посмотрел на идущего позади Жову, ведущего под руку пленницу.

— Что бы ты ни увидел, ни услышал, ни почуял, помни — ты мне жизнью обязан, — серьёзно обратился Юз к разбойнику.

— Знамо, не гунди, всё сделу, — сказал Жова, потряхивая мешком, привязанным к спине.

Место прибытия показалось из-за высокой полевой травы. Юз, как и в прошлый раз, поручил привязать девушку, сам он стал стирать начисто прошлый узор и рисовать новый, более простой, состоящий из треугольника и парочки завитков по углам фигуры. Закончив приготовления, мальчик подозвал собирающегося спать Жову.

— Упрись ногой в дерево и тяни веревки на себя, чтобы она сильно не дергалась, — сказал Юз слегка удивленному разбойнику.

Девушка была привязана по рукам и ногам к кривоватому стволу одинокого дерева, её глаза были закрыты повязкой, а во рту был тот же кляп, что и в прошлый раз. В первый раз, когда её привязали к дереву, рядом звучали какие-то непонятные слова, она сильно испугалась, но потом постепенно привыкла, спустя пару часов даже заснув. Сейчас её уже во второй раз куда-то привели и привязали. Она не сильно боялась, скорее, предчувствовала надвигающуюся долгую скучную тираду этого говоруна, который несёт непонятно что.

— Держи!

Вдруг тело девушки намного сильнее прижалось к стволу дерева, да так, что дыхание перехватило. А после этого она почувствовала боль в голенях, будто бы их резали ножом. Девушка пыталась закричать, но из-за кляпа выходили только мычащие звуки. Боль продолжилась, поднимаясь все выше по ноге и становясь сильнее с каждым пройденным участком тела, тогда девушка начала дергаться. Однако веревки крепко затянулись на её руках, ногах и туловище, ей оставалось только в бессилии перед ситуацией крутить головой и биться затылком об ствол дерева.

Когда пацан сказал держать девушку сильнее, Жова не стал задавать вопросы. Когда пацан достал нож, Жова не стал задавать вопросы. Когда этот проклятый ублюдок стал вдоль и поперек резать живого человека, Жова хотел задать множество вопросов... но не стал, также, как и не стал препятствовать действиям Юза. Все разбойники в лагере слышали историю о бесчеловечных пытках женщины, которые проводил Юз, но никто не верил наговорам Томика, потому что тот точил зуб на мелкого и это был уже не первый такой «ужасающий» слух о проклятом беловолосом выродке.

Жова, конечно же, не полностью, но верил слухам, ведь именно его задницу и ухо попортил этот ребёнок. Сейчас же, смотря на этого мальчика, Жова готов был поверить всем высказанным слухам, а ещё добавить множество правдивых подробностей. Разбойник отвернулся от невольно представшего перед ним зрелища, ему очень не хотелось стоять здесь, удерживая извивающуюся от боли девушку.

Пока у Жовы происходили душевные терзания, Юз спокойно делал надрезы в определенных точках тела девушки. начиная со стоп и заканчивая плечами. Методично, словно ручкой по бумаге, мальчик вырезал куском заточенного железа линии, которые начинали кровоточить сразу после того как лезвие перемещалось на другой участок. Закончив резьбу по человеческому телу, Юз встал перед окровавленным, дергающимся телом.

«А теперь мне будет больно... но лучше бы не было» — Юз надрезал ладонь и прикоснулся ей к покрытой кровью пленнице.

Попытавшись активировать элемент кан, Юз почувствовал что-то теплое, тягучее, после чего резко обмяк и свалился на землю без сознания, оставив Жову и кровоточащую, привязанную к дереву женщину в довольно щепетильной ситуации.

«Так. Я ещё лежу на узоре, — сознание потихоньку возвращалось к Юзу, — этот придурок...»

— Мх-хх-х, мд-дд-д, — мальчик указал в сторону Жовы, который отвязывал девушку.

— А-А-А! — мужчина сильно испугался, подобрал выроненный тесак и спрятавшись за деревом выставил нож вперед, показывая только половину тела.

— С-с-суха... при...вяжи...обратно, фух, — Юз, дрожа всем телом стал подниматься с места, — привяжи её обратно... я ещё не закончил...

— А... — растерянный разбойник сглотнул, вышел из-за укрытия и принялся перетягивать веревки на ослабевшей от потери крови женщине.

«Попробуем другим способом» — дрожащей рукой Юз разрезал веревки на животе у привязанной.

Не колеблясь, он воткнул нож в грудину, всей массой своего тельца потянув клинок вниз. После такого действия жертва завопила так, что вопль был слышен даже сквозь плотный кляп. Брюхо женщины было распорото, и оттуда вываливались длинные кишки с органами, всё это теперь свисало до самой земли. На этом мальчик не остановился, он нашёл ещё бьющееся в груди сердце и в течение нескольких секунд вырезал на нём простой символ, напоминающий чуть сжатый овал. В этот же момент Юз схватил бешено бьющееся сердце и активировал свой элемент.

Всё повторилось. Только на этот раз Юз ощутил что-то более теплое и тягучее, но только ощутил, как будто оно было прямо перед ним, а он мог только смотреть на это «что-то». А ещё разница от прошлого опыта состояла в том, что очнулся Юз от маячка в голове, сигнализирующего об смертельной опасности.

Открыв налитые кровью глаза, Юз увидел перед собой лицо Жовы, который в этот самый момент душил его. Мальчик прохрипел сквозь сжатую огромными мужскими руками глотку: «Жизнью... обязан... ты... мне»

Жова слегка ослабил хватка, но не перестал душить. Тогда мальчик выхватил заточку из сандалии, приставив зазубренную железку к горлу мужчины. Покрасневший от физического и морального напряжения разбойник медленно разжал хватку и уселся на землю, опустив голову. Посидев так немного, разбойник посмотрел на хрипящего ребенка, который вдоволь надышавшись, поднимался с втоптанной в землю травы.

— Иногда, взрослые люди делают, кха-кха, то, что им не нравиться. Большой же мальчик, понимать должен, — Юз посмотрел на выпотрошенный труп девушки, потом отвернулся и прошёл мимо сидящего Жовы, направляясь в сторону лагеря, — при... кха-кха... приберись тут, завтра будет ещё один труп, — с этими словами мальчик оставил прибывающего в эмоциональной контузии бывшего городского гарнизонного солдата Жову.

Придя в лагерь, Юз завалился спать, но провалиться в сон не дали голодные и злые разбойники, мальчика разбудили, заставив готовить еду на весь лагерь. Жова вернулся в свою палатку только под вечер. Может, его душевные терзания прошли, а может и, нет, однако на следующий день он пошёл за новым пленником.

— Бери того, кто на тебя смотрит, — улыбаясь, проговорил Юз хмурому и осунувшемуся Жове.

Мужчина посмотрел на десять пленников, которые были привязаны веревками к вбитым в землю толстым кольям, на него в ответ взглянула недавно схваченная дорожными разбойниками женщина. Жова понял неуместную шутку Юза буквально, поэтому вскоре пленница была отвязана, её глаза прикрыты повязкой, рот заткнут кляпом, а сама она шагала ведомая сильной мужской рукой, держащей поводок веревки.

По прибытии на место Жова привязал пленницу, встав позади неё за деревом. Символ на земле был перерисован тонкой рукой мальчика, который готовился к началу своего кровавого эксперимента.

«Попробуем другой источник с тем же потоком, — мальчик вытащил из-за пояса нож, аккуратно обходя линии узора и приближаясь к ничего не подозревающей, но всё же испуганной женщине, которая вслушивалась в окружающую её обстановку, — надрежу бедра, а в этих точках сделаю проколы» — через пару секунд раздалось громкое мычание, эксперимент начался.

...

— Как твоё здоровье, друг? — из внушительной кареты, сопровождаемой таким же внушительным конным эскортом, вылезал небольшой мужчина с тонкими усами и улыбкой на лице, — сколько осеней мы с тобой не виделись?!

Леберик Пятый стоял напротив кареты своего старого знакомого, который был на должности главного чиновника по делам удочерённого королевства Розумуц. Пеший рыцарский эскорт короля Розумуца выглядел на фоне богато украшенной латной кавалерии важного человека из Ириона как-то блекло. Леберик обнял растопырившего для объятий руки чиновника.

— Осеней пять прошло, а твой акцент со временем становиться всё отчетливей, — король слегка улыбнулся, выбираясь из объятий мужчины и указывая в сторону столичного замка, находившегося недалеко, — пройдем в помещение.

— Я всегда говорил на каком бы то ни было языке с акцентом Ирионца, однако же... ты прав, давай пройдём в помещение, — мужчина пошёл бок обок с королём к воротам замка, которые были чуть выше двух метров в высоту.

Переглядывающийся друг с другом эскорт был оставлен позади, и двое старых знакомых вошли в одну из самых просторных комнат замка на пятом, последнем этаже. Весь потный от ходьбы, жирный король ввалился в кабинет, достал графин с душистым элем и принялся наливать в серебряный бокал, моментально выхлёбывая содержимое.

— Мне тоже налей, Леби. С такими кривыми лестницами в замке, и как ты ещё не похудел? — плюхаясь в твердое кресло, сказал Ирионец.

— Хорошо живу, Белик, — наливая в ещё один бокал эль, проговорил король, — вот и не похудел, за всё это время.

— Вполне может быть, что это наследственное. У тебя был родственник с похожей комплекцией? — спросил Белик, беря протянутый бокал.

— Нет, никого запоминающегося. Ведь моя родословная погибала тихо мирно, сидя на украшенном стуле с резным чепчиком из металла на макушке, — Леберик, как бы невзначай коснулся снятой и отложенной в сторону короны, — от большого аппетита в моём роду ещё ни один внезапно не умирал.

— Слушай, Леби, а помнишь как в академии...

— Зато был мой внезапно почивший отец, его жёны, трое моих братьев...

— Леби. — твердо произнёс Белик, улыбка которого сошла на нет, — зачем ты опять начинаешь? Зачем опять мне это говоришь? Или сколько бы я тебе не объяснял, это не изменит твоего понимания ситуации?

— Ха, наверное, — Леберик опрокинул в себя бокал эля, — как там, в Ирионе, всё так же солнечно? Бабочки кружатся, граждане смеются, дети подрастают, а рабы дерутся?

Белик посмотрел на старого друга взглядом совмещающего в себе сочувствие, доброжелательность и злость. Ирионец отложил полный бокал, его руки очень быстро и ловко сделали три круговые дуги, а глаза блеснули голубым цветом. Король всё это время наливал себе из полупустого графина душистый эль и незамедлительно выпивал алкогольный напиток. Закончив действия парочкой тихих слов, чиновник встал с места и начал орать во весь голос на короля.

— Хватит, Леби! Они всё про тебя знают, всё подслушивают, думаешь, тебе что-то удастся изменить! Нет! — Белик вырвал кувшин из рук Леберика, — ты просто умрёшь!

— Как и моя родня, и жители моего королевства, да? — Скалясь, спросил развалившийся в кресле жирный мужчина, бока которого лежали на подлокотниках.

Белик поставил кувшин на стол и отвернулся от своего друга, уперев одну руку в бок, а другой, поглаживая лоб. Прошла минута, Ирионец продолжил стоять неподвижно, тогда король украдкой потянулся обратно к кувшину, но в этот момент Белик резко развернулся.

— Прошу, как твой друг прошу, — мужчина оперся об стол, склонив голову перед другом, — не делай то, что собираешься. О себе не думаешь, так подумай о других людях. О детях своих подумай, о родных, обо всех твоих поданных, о подчиненных, о жителях этой страны, — Белик поднял взгляд на короля, — будет много трупов, не сосчитать, и большая часть трупов придется на Розумувцов.

— Ты прав.

— В лучшем случае тебя убьют, в худшем... я уже сказал, что в худшем. Разве вся эта кровь и смерти людей стоят мимолетной, эфемерной свободы?

— Не стоят.

— Так почему же, ты продолжаешь улыбаться мне в лицо, — поник Белик, глядя в улыбающееся жирное лицо друга, взгляд которого был обращён куда-то, но точно не на говорящего с ним.

— Не стоит... это того не стоит. Однако цена не всегда такая, как хотелось бы, — Леберик уперся взглядом в замковую стену, а именно в кирпич, который чуть выпирал по вине криворуких строителей.

Королю вспомнились самые паршивые годы его жизни.