Юз сидел возле спящей женщины и отрезал клочки своих пепельных волос, которые падали на её тело. Вдруг мальчик застыл, нож из его рук выпал, а глаза закатились. Он запрокинул голову и упал на спину.

«Это плохо, — в глазах потемнело, а голова закружилась, словно была в центрифуге, — очень плохо» — Юз стал беспорядочно шевелить руками и ногами.

В течение часа симптомы ослабевали, пока не сошли на нет. Юз изрядно настрадался за это время, оглядевшись, он заметил, что спящая женщина изменила своё положение, в отличие от других больных и мертвых пациентов малочисленного госпиталя. Мальчик поднял оброненный нож и продолжил отрезать клочки волос.

— Ну как мой эпилептический танец? — спросил он, роняя очередной клок на тело женщины, та же никак не отреагировала.

Прошло минут 10, прежде чем мальчик закончил срезать волосы, он приблизился к голове женщины и сказал: «Хочешь уснуть навечно? Я могу помочь»

В этот же момент он занёс нож над головой. Женщина открыла глаза и схватила мальчика за запястья.

— Безумце, ты шо делашь?

— Тебе нужно ампутировать ногу.

— Чаво?

— Отрезать ногу тебе нужно, чтобы ты не умерла от заражения, — проговорил мальчик, глядя на опухшую и посиневшую ногу женщины.

— Оно каке. А даве тэбе ножу отреже, вдруг ты тожмо умрить собиравше, — разбойница забрала нож из рук ребенка и улеглась обратно, — всё прохотько и сейчас тож.

— Я предупреждал. Нож верни.

— Нет. Вали, — разбойница закрыла глаза, пытаясь погрузиться, как она думает во все исцеляющий сон.

«На опыты согласится только эта с ВИЧ. Принудительно сделать что-то с этой бабёхой я не смогу. Пока не смогу, — Юз встал с места и не спеша пошёл в центр лагеря к Томику, — пришло время для выкупа. Может стоило побриться налысо?»

Томик на сей раз оказался более разговорчивым и даже сам вызвался пойти вместе с ещё десятью людьми за пятью серебряными, которые должен был получить Юз от своего шантажа. Группа разбойников, не забыв прихватить пленного мужика, прибыла на место встречи под утро. Разместившись в придорожной траве, они все улеглись и начали ждать, но молчаливая идиллия продлилась недолго, она была прервана вопросом Юза: «Зачем этого мужика с собой взяли?»

Томик приподнялся с места и угрожающе произнёс: «Я те ща въебу»

— Какой страшный. Зачем взяли этого мужика, если всё равно не собираемся его отдавать, — сказал Юз, глядя на встревоженного пленника.

— Чё? Ты жо сам сказке мол на деньгу ево обменом отдати, — раздражённо проговорил Томик.

— Да? А мне кажется, я не это имел в виду.

— Бля, ты у манэ ща туто на долги осени ляже, — Томик подорвался с места, идя к мальчику с явно недобрыми намерениями.

— Стой-стой-стой! Мы возьмём и деньги, и бабу. Будет у нас два раба на продажу, — растолковал отбегающий от наступающего на него разбойника Юз.

— Чё ж ты сучёныш такмо сразэ на скажи, а?! Мы б приспособы взяти! — Томик поднял, какую-ту корягу и швырнул в мальчишку, — вяжи поясми энтого гостя! Жатаж, блять, тьфу нахуй. Хитро обмана, во чё энто.

Парочка разбойники связали мужика по рукам и ногам, чтобы тот не наделал дел от безысходности ситуации. Томик дал указания, и разбойники распределились вдоль дороги, взяв место встречи в окружение, все начали ждать. Прождали до вечера, после столько проведенного времени все начали расходиться, не переставая бранить затею Юза и его самого в том числе. Всем хотелось спать, жрать, да и просто в засаде сидеть такое себе удовольствие, даже если эта неопасная засада на одну единственную женщину.

В итоге, к ночи, остались только Томик, Юз и ещё двое обрыганов, которые всё ещё надеялись поживиться чем-то ещё помимо пириника, дешевого пойла и овощей от местных жителей, пленника же увели в лагерь остальные разбойники. Томик подошёл к хлопающему себя по открытым участкам кожи мальчику.

— Оплошал ты, — язвительно прошептал разбойник, — очень оплошал. Дед тэбе сживёт со...

— Заткнись.

— Сукин, — Томик замахнулся кулаком, но мальчик выпрыгнул на дорогу, начав с кем-то диалог.

Была ночь, но кое-что в темноте различить можно было. На дороге стоял, запыхавшийся человек с набитым мешком, перекинутым через плечо, а перед ним стоял ребенок. Разбойники сначала не поняли, что происходит, и что это за человек с мешком на плече, но потом сразу же вспомнили, зачем они столько ждали. Дело Юза выгорело, а значит, скоро будет ценная добыча на пять медных и потенциальная рабыня, которая тоже много чего стоит.

— Молодец, под покровом ночи, чтобы никто не видел, верно? Какая стеснительная, — проговорил мальчик, подходя к женщине.

— На, — девушка аккуратно положила мешок, — гаде мой муж?

— А ты не особо умная. Где местные ловцы разбойников, разгневанные мужики из поселения или стражники? — мальчик показал жестом, чтобы девушка опустила мешок на землю.

— Гаде... — девушка поставила мешок и начала повторять свой предыдущий вопрос.

— Отдыхает, ему ведь на своих новых владельцев придется всю оставшуюся жизнь горбатиться, — Юз попытался приподнять мешок, не сумев же, отошёл от него подальше, — как и тебе.

Девушка не сразу поняла, что к чему, когда же пришло осознание происходящего по бокам от неё уже изготовились два разбойника. Она кричала и сопротивлялась, но сил одной женщины было недостаточно, чтобы справиться с тремя разбойниками, включая подключившегося к пленению Томика. Пока происходил захват объекта продажи, Юз втихую быстро обшарил мешок.

«Как и ожидалось, денег нет, только всякая «ценная» хрень, — Юз достал парочку редких для обычного деревенского человека вещей, — но эти вещи мне не нужны. Нужны более живые вещи» — мальчик пристально посмотрел на девушку, которая была связана и без сознания.

— Свали, — разбойники толкались, огрызались и произносили бесконечное количество ругани после того как оттолкнули уже итак отошедшего от мешка мальчика, принявшись потрошить мешок.

— Вау.

— Энто мойне.

— Чё за цацка? Ан лан, мойна тепереча.

Успев трижды передраться и пересраться друг с другом, разбойники, спустя только несколько часов побитые друг другом, но всё равно довольные добычей улеглись спать в нескольких километров от дороги. У мальчика, кстати, был идеальный шанс сбежать, однако планы Юза на то, чтобы добраться до города должны были быть отложены на некоторое время. Поэтому он сейчас лежал и сторожил пленницу, потому что... его заставили.

Наутро группа двинулась в лагерь, непрерывно подгоняя разочарованную в жизни девушку. Добравшись до лагеря, их ждали сначала улыбающиеся физиономии, потом удивленные, а после и вовсе лебезящие. Лидеру разбойники отдали большую долю, старик был доволен, но не сильно, так как желанных медных монет среди добычи не оказалось, а именно они ему и нужны были для того, чтобы стать законным горожанином. Хоть разбойники, грабители, наемники и прочий сброд не могли стать горожанами, но, что в этом мире нельзя сделать, имея деньги?

— Даше делатя свойна обманы, — старик кинул ножик, который упал перед ногой мальчика, — возьма ковонить в помогу. Прибыток токо мане заноси.

— У меня есть просьба, — сказал Юз.

— Слушу, — быстро ответил старик, сидящей на пне.

— Мне нужны люди.

— Я жо сказмо, бери помогу.

— Не эти, а пленные. И нужны они мне на безвозвратную основу, навсегда.

— ...Зачмо? — удивился лидер разбойников.

— Люблю людей мучить. До смерти. До смерти мучить, конечно, а не люблю до сме...

— Никокой тэбэ доли. А такжо все лагерна чернуха на тэбе, и забирати их, — твердо сказал старик, угрюмо глядя на мальчика, у которого по всей голове торчали не отрезанные участки волос.

— Ещё хо...

— Идя, — лидер разбойников дал понять, что разговор окончен, после чего полез обратно в свой шалаш, тихо добавив, — всё ровно от эных достатку нема.

Разговор состоялся приватно, насколько это, кончено, было возможно. Юз, немедля направился к пленникам, но когда он решил взять их с собой, выяснилось, что сделать это и многое другое, что было им запланировано невозможно. Детских силёнок было недостаточно, чтобы держать в узде двух взрослых, хоть и связанных, людей. Было много факторов риска, мужик мог просто ударить ребенка головой, и мальчик уже никогда не встанет, также пленникам было легко сбежать, ведь их надсмотрщиком был один лишь ребенок.

— Че припевси, шпенд? — явно не любя стукнул ладонью по спине мальчика довольный Томик.

— Кх-х, — чуть не выплюнув легкие, Юз повернулся к скалящемуся разбойнику, у которого на поясе красовалась обновка в виде ремня с железной полированной бляхой, — мне нужны помощники, с пленными будем работать.

— Хм... — Томик сделал вид, что размышляет, после чего громко закричал, обращаясь ко всем разбойникам, — братки! Хто хош собачкой Юзика побыти?! Не стеси, он муж мал, да удал!

Разбойники неожиданно быстро стянулись к орущему Томику, который с глубоким значением смотрел на каждого мужика в рваных окровавленных обносках. Некоторые просто молча стояли, другие, шутя отвечали отказом, а третьи, плюнув, вернулись к вольному времяпрепровождению. Однако во всех лицах разбойников был виден явный отказ. Быть помощником проклятого седого черта, которого ко всему прочему ненавидел Томик, второй по авторитетности человек среди ватаги?

— Вишь, никойно. Шёл бы ты, харчи варить, — как можно более оскорбительно произнес Томик.

— Но это приказ старика, — попытался привести последний и самый верный довод Юз.

— Пшиказ? Такмо ежо нихто не хош, то и не нужон энтот пшиказ. Вали харч варить, поже цел, — Томик достал из-за нового пояса нож и угрожающе прикоснулся куском неровного металла к животу мальчика, — дума волосню сорвал, человкам быти. Нихуя подобне.

Юз не стал спорить, бросив полный желания взгляд на пленников, он пошагал на склад, готовить обед. В честь удачно прибыльного дела разбойники распили оставшуюся бочку пива, градус и вкус которого оставлял желать лучшего, ну, или хотя бы чего-то нормального. После готовки Юз взял порции для больных и направился к настилу.

— Фух...хух-хаф, ф-ф... ф-ф.

— М, м, м... ха.

Там его ждала довольно обычная ситуация — очередной разбойник занимается очередным изнасилованием. Женщина больная ВИЧ слабо издавала звуки и точно не от удовольствия, разбойник же был, вроде, доволен и не собирался останавливаться.

— Как закончишь, вытри её, Тит, — сказал мальчик, ставя кривую деревянную чашку рядом с больной, над которой пыхтел мужик.

— Ещо... хаф... чаво...

— Все так говорят, а потом ещё говорят, что до них она уже была грязная, — Юз поставил вторую чашку рядом со второй больной, которую сейчас никто не насиловал.

— Она... фух, ужо...

— Да-да, слушать ты, понятно, не умеешь, — мальчик принялся есть из посуды, напоминающей миску, последнее время ему запрещали есть со всеми из общего котла.

«Довольно странно, что я не нашёл ни одного токсичного растения, пока был в полях. Так легко можно было бы их всех травануть, — Юз зачерпнул варево из пириника и овощей, — в лесу травок было прилично. С чем это связано? Больше питательных веществ?»

Пока Юз медленно ел, раздумывая о важном и не очень, мужик уже ушёл с общественного аттракциона удовольствия, но на его замену вскоре явился новый билетчик.

— Эй! Если сунешь в более красивую — умрёшь от страшной заразы, — крикнул Юз разбойнику, встав с места и пошагав к центру лагеря, — наслаждайся, — последнее слово было непонятно кому адресовано либо к разбойнику, либо к притворяющейся спящей женщине.

Пробравшись мимо толпы пьющих разбойников, Юз нырнул в шалаш, на котором красовался деревянный круглый щит. Внутри лежал плохо выглядящий Жова, все его лицо было потное и красное, а сам он тихо постанывал. Старший Жова заметил гостя, но виду не подал. Точнее не хотел подавать, но Юзу было ясно как день, что раненый им разбойник очень ждал его прихода.

— Даже не кому стакан воды принести. Хотя в лагере и нет воды, но думаю, ты понял аллегорию, — мальчик подполз на четвереньках к мужчине.

— Поможе... — проговорил разбойник с мешками под глазами, — подыхаю... поможе...

— Что я за это получу? — спросил Юз, улегшись напротив Жовы и смотря в его не до конца прикрытые глаза.

— Всё... шо хош бери... делай... ток спаси, — Жова закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на формулировке мысли.

— Некоторые утверждают, что смерть и есть настоящее спасение. Смутно подозреваю, что такая идея тебе не по нраву, — мальчик протянул свою руку и щелкнул своим тоненьким худым плацем по повязке на голове разбойника, отчего тот невольно дёрнулся от боли, — тебе больно... это хорошо, значит, после операции есть шанс на выживание.

Юз поднялся с места и стал раздевать разбойника, отчего последний начал вяло сопротивляться.

— Ой, не льсти себе, насиловать я тебе не собираюсь. Где у тебя тут нож или что-нибудь острое? — спросил мальчик, раздевая стонущего Жову, — а, точно, закуси ещё что-нибудь твердое. Ты ведь не хочешь, чтобы товарищи прервали твоё спасение? Поэтому молчи.

Жова указал на место, где под листвой лежал железный мясницкий тесак, изготовленный каким-то криворуким самоучкой. Для ребенка этот тесак был слишком большой, поэтому Юз сунул рукоятку этого неумелого произведение в рот мужчине, а сам достал уже какой раз, стыренный со склада нож. Сняв всю одежду с оперируемого, мальчик стал снимать грязные, пропахшие испражнениями тряпки с ягодиц.

— Фуф, срать обычным способом тебе, видимо, было не комильфо, — мальчик отбросил все тряпки в сторону.

На ягодицах было восемь попаданий разбросанных по всей площади жопы несчастного, анальное отверстие которой было украшено изящным попаданием. Раны начали гноиться, а скопившееся дерьмо, на удивление, не давало исцеляющего эффекта, скорее наоборот. Юз сказал Жове, чтобы тот как можно сильнее прикусил рукоятку, после чего немедленно стал вырезать гной и частички фекалий.

Кусочек за кусочком, не нужная, опасная и вонючая плоть была удалена. На это потребовалось пару часов, в течение которых разбойник терпел сильную боль, ведь операция проходила на живую. У ватаги тем временем веселье подходило к концу, пиво закончилась, еда была съедена, а все интересные байки по десятки раз пересказаны, поэтому вся банда начала расходиться.

Юз порвал самую чистую из имеющихся одежд мужчины и перевязал кровоточащие раны. После чего он подполз к голове Жовы, который готов был отключиться. Разбойнику очень повезло, что среди взятых Юзом из мешка с выкупом вещей оказались нитки с иглой, без этих двух простых вещей у мужчины не было бы шансов на выживание.

— А теперь зашьём твоё ушко, если это ещё нужно, — улыбнулся мальчик, снимаю комок грязных тряпок с головы своего пациента.

— Хм... Радуйся, зашивать и отрезать мертвую плоть не придётся, — сказал Юз, из-за чего Жова расслабился.

Как оказалось, зря Жова расслабился. Вслед за словами последовала жуткая боль в ухе, будто бы его кромсали ножом. На самом деле, ухо и, правда, кромсали ножом. Разрез, оставленный Юзом неделю назад, не зажил и сейчас выглядел как склизкая Марианская впадина в своём анфасе, эта впадина грозила мужчине в лучшем случае глухотой на одно ухо. Самым верным решением в данной ситуации было ампутация уха, что и производил Юз своим плохо заточенным ножом.

— Больно? А это я ещё живую плоть не резал, — после этих слов истощенный Жова отключился от внезапно увеличившейся боли.

Спустя полминуты ухо было отрезано, а на место среза была наложена новая повязка. Юз не стал одевать разбойника, а просто вышел из шалаша, прихватив с собой здоровенный тесак, которым ему было практически нереально эффективно пользоваться. Но этот мясницкий нож был явно попрактичнее для восьмилетнего мальчика, чем полутораметровое копье или щит Жовы.

«Теперь его жизнь в моих руках. Не придаст ли он своего слова? Вряд ли, ведь он дурак» — Юз шёл спать, взвешивая громадный по сравнению с ним клинок, словно большую гирю.