— Это называется шантаж, — Юз стоял перед главарём, его лицо немного зажило, и теперь он мог говорить нормально, — близкие человеку люди должны заплатить деньги, если хотят, чтобы им вернули их родственника целым и невредимым. Правда, мне пришлось угрожать всей семье, но это не главное.

— Бонше. Бонше говорне! Всё знамо должно мне быти, — старик прикрикнул на мальчика.

Юз рассказал всё, начиная с остановки двух путников. Старик задавал много вопросов, иногда повторяясь по три раза, как бы, не понимая то или иное действие мальчика. Только спустя час, удовлетворённый лидер разбойников отпустил мальчишку, ну как отпустил, отправил готовить ужин. Юз удалился готовить, оставив Томика и старика одних.

— Правко? — спросил старик, исподлобья глядя на стоящего рядом Томика.

— Правко. Но не всёйно, — проговорил разбойник присев на корточки, — живодёр оне. Кончать ево надобно, не нашевого он уму. Проклятый походу, волосня седа, дейна не та, говор не тот. Мош городс...

— Я твойно мненья не справо, — старик блеснул глазами, — иди ужо. Следя за энтим, говорно мане.

— Охо-хох, конечн, — Томик заохал, поднялся на ноги и направился в центр лагеря.

— Да хоть бес лясной, главно деняг принесёт, а там ужо и остально, — лидер разбойников встал с пня и зашёл обратно в свой шалаш.

Тем временем, готовя ужин, Юз не переставал ловить на себе пристальный взгляд небезызвестного в лагере человека. В стане все разбойники уже знали, что сделал Юз, и мнение об этом поделилось ровно на два. Одни считали, что мальчик был проклятым отродьем — жестокий, поступки странные, говорит всякое непонятное, вообщем, точно черт какой-то. Остальные уважали новенького за продемонстрированные навыки и побаивались из-за этих же навыков.

Но в одном эти два мнения сходились, все люди испытывали разной степени страх к седовласому Юзу, от его вида ли или от его поступков. Так как все в лагере были взрослыми людьми, они просто не могли признать своего страха, а это в свою очередь выливалось в нескончаемый поток битья, издевок, в целом, дрочево Юза. Единственный, кто не принимал во всём этом участие, был Жова старший, которого просто не подпускали к ребенку, ведь, скорее всего, Жова бы убил так унизившего его мальчика, наплевав на строгий наказ старика.

Пока Юз готовил ужин из пириника и овощей, ему раз десять прилетело по голове, телу и конечностям от проходящих мимо разбойников. Вскоре еда была готова, разбойники нажрались и большинство из них пошло на боковую. У мальчика в кое-то веки появилось свободное время, и потратить его он решил с пользой, сон в данном случае подходил лучше всего.

Проснулся Юз от присутствия другого человека рядом с ним. Крепкий мужчина приблизился к спящему тельцу и тихо опустился на четвереньки. После чего он потянулся своей рукой к шее мальчика, оперившись второй рукой об землю. Но совершенно неожиданно для мужчины мальчик проснулся.

Юз выдернул из соломы украденный недавно у одного спящего разбойника каменный ножик, когда он ещё выдёргивал нож, его тело уже изготавливалось в позу для прыжка. Хоть тельце больного ребенка и было слабо, но на подобные действия под полученным адреналином оно было способно. Не успел Жова опомниться, как мальчик уже прыгнул на него, забрался на спину и, обхватив ногами и одной рукой туловище разбойника, держал кончик заточенного камня у шеи своего неприятеля.

— У тебя был целый день, чего только сейчас решился? — проговорил мальчик разбойнику прямо на ухо.

Жова ничего не ответил, он застыл в одной позе, не зная как реагировать на такой неожиданный поворот событий. Юз решил пощадить мозг несчастного, поэтому сам задал возможные варианты развития действий.

— Либо ты сейчас просто напросто умираешь от тычков этой штуки в шею, — тихо проговорил Юз сильнее прижав нож к кадыку разбойника, — либо я отрезаю тебе ухо, не забыв сделать пару профилактических дырок в жопе, в этом случае ты становишься попущенным уродом, зато живым.

Жова закипел от ярости, но быстро чувство ярости сменилось чувством боли в области уха.

— Молчание — знак согласия, — мальчик быстро стал резать ухо.

— Аа-АА-аА, бля! Убью! — Жова снова наполнился яростью, а заодно и зарядом энергии.

Разбойник подорвался с места и занёс руки за спину, в попытке сорвать с себя мелкого ублюдка. Однако мелкий ублюдок это прекрасно чувствовал, поэтому, не дорезав ухо, он спрыгнул со спины мужчины и стал наносить удары точно в ягодицы. Раны, нанесенные таким образом, были не глубокими из-за малой силы детского тела, зато они были не менее болезненными, чем обычная колотая рана.

Сделав грязь, Юз помчался с криками «убивают!» в центр лагеря. Уже через пять минут дед, являющийся лидером разбойников, стоял, потирая морщинистый лоб напротив взятого под руки Жовы, а также Юза с заломленными назад руками.

— Этному... жопец перелатайте. А энтот сучёныш, пущай за хворыми смотр ведёт, ток не за Жовой. Всё, — старик плюнул в сторону двух зачинщиков конфликта, направившись досыпать в шалаш. Старшего Жову оттащили куда подальше, а мальчика пинками и толчками в спину направили в местный госпиталь. Там, на циновках, под навесом из веток и листьев лежали трое больных: две женщины и мужчина — все трое были разбойниками.

Женщины местных поселениях были намного многочисленнее мужчин, если в кое мужчин было человек 40, то женщин 100 наберется точно. Не особо ясно, что является причиной такого жуткого демографического перекоса, может физиология жителей этого мира, может непрекращающиеся войны, а может болезни, голод и прочие приватности средневековой жизни. Хоть женщин было намного больше, но это не меняло патриархального устройства общества, которое зародилось многие тысячелетия назад и жило до сих пор.

Именно из-за традиций и устойчивости этих традиций в сознании людей, женщин редко призывают в армию, им практически не доверяют важные должности, а также вы вряд ли найдете упоминание женщины-ученого или женщины-политика. Но ключевое слово во всём этом было «редко», иногда, из-за каких-либо выдающихся качеств женщины занимали своё заслуженное место. Однако данная сказка нечасто была былью для женщин и девушек, ведь в среднем, особи женского пола были банально слабее особей мужского пола в физическом плане, чем вторые не стеснялись регулярно пользоваться.

Перед Юзом сейчас лежали две такие редкости, как женщины-разбойницы. Может они были хорошими бойцами, а может просто прекрасными давалкми, но то, что они были не пленными девицами, было точно. Мальчик решил отложить осмотр разбойниц, принявшись снимать тряпки, наложенные на раны мужчины, который лежал на циновке и был в глубоком бреду.

«Гангрена и два не зашитых колотых ранения, которые теперь сплошное гниющее месиво. Не жилец» — Юз оставил умирающего и подошёл к женщинам.

Одна из разбойниц была в сознание, но сильно потела, её глаза то открывались, то закрывались, а дыхание было хриплым и прерывистым. Вторая спала, не подавая признаков скорейшего пробуждения. Мальчик подошёл к первой больной и спросил «Сколько мужиков было?»

— А? — женщины направила взгляд в сторону поступившего вопроса, — Фух, множо.

— Много... значит ВИЧ. Осталось тебе не много, судя по состоянию, попрощайся с родными, напиши завещания и тому подобное, — мальчик двинулся к третьей, последней больной, как вдруг учуял неприятный запах.

На самом деле больных было шестеро, и трое, что лежали на циновках выглядели ещё более менее цивильно по сравнению с тремя бедолагами, которые лежали поодаль от всего лагеря.

От этих отложенных в сторону людей несло кровью, гнилью, мочой, дерьмом и прочими радостями не на шутку больного человеческого тела.

«Интересно» — Юз обошёл спящую и быстрым шагом подошёл к трём воняющим, по всей видимости, мужчинам.

У троих людей были одни и те же симптомы: гниющие отпадающие конечности, кровотечение, запутанность сознание и лихорадка. На всякий случай, Юз не стал касаться их разлагающийся плоти напрямую. Проведя осмотр, увлечённый Юз отправился прямиком к Томику.

«Это неизвестная мне болезнь, а может не болезнь... яд, который действует для человеческого тела как разлагающая щёлочь. Где они могли его аж втроем подцепить?» — мальчик был очень заинтересован представшим случаем.

— Отхуда пшли? Пшёл нахер, — Томик сидел на складе, перебирая недавно приобретённые в очередном гоп-стопе вещи, — идя работкай. Или, хах, лячи хворых. Кароч, не ерзай тут.

Разбойник был явно недоброжелательно настроен к Юзу и разговору с ним. Мальчик, недолго думая, направился к своему дрявожопому товарищу. Дождавшись, когда дежуривший разбойник благополучно задремлет, ребенок прошмыгнул к лежащему на животе Жове.

— С-с-сука... пиздц... — Жова стал через боль подниматься, чтобы отразить предполагаемое нападение от незваного гостя.

— Тихо-тихо, я пришёл, чтобы спасти тебе жизнь, — улыбнулся пепельноволосый мальчик, поднимая руки вверх, — ты же хочешь жить?

Старший Жова с минуту смотрел на ребенка перед ним, после встал на четвереньки лицом к собеседнику.

— То шо мэне тепереча Томик кокнуть хочет мне знамо. Манэ твойна помога не нужна, сам справля, — вкрадчиво сказал Жова, указывая в левую от себя сторону, как бы намекая уходить.

— Томик? Нет, я не с этим пришёл помочь, а с твоими ранами на ягодицах, — Юз продолжал вежливо улыбаться, — раны могут воспалиться, потом последует заражения, и ты умрёшь.

— Зачмо, я тэбе про Томика вякнул... Не надобно мане твойна помога! Мане хорошо, на энтом всё! — крикнул Жова в конце.

— Я ещё приду, когда тебе плохо станет, — проговорил Юз, выбегая из шалаша.

— Убюдки, — разбойник перевернулся и лег на живот, шикнув от боли, и схватившись за комок окровавленных тряпок, что покрывал правую сторону головы в области уха.

Следующую неделю Юз занимался тем, что внимательно изучал живых и уже мертвых отравленных разбойников. Двое из отравившихся уже были мертвы, остался последний, который должен был вот-вот умереть. Практически вся кожа мертвых разбойников покрылась мелкими едва различимыми обычным взглядом личинками, суставы превратились в кашу, вместе с органами, глазами и языком. Единственное, что напоминало человека в этой куче гниющего мяса, были выступающие то тут, то там кости.

«Два сгнили, третий каким-то образом ещё живой. Почему? Здоровее? — Юз отлепил гниющий кусок мяса с кости сколоченными наспех щипцами, — нет, здесь что-то другое. А если это не яд, а например... очень голодная бактерия... или что-то покрупнее бактерии»

Юз тщательно осмотрел тело живого разбойника, а потом и мертвого. Отличие было в одном — у живого было слабое дыхание, а у мертвого нет. Больше ничего особенного, то же самое гниение, те же самые отпадающие конечности, тот же самый рой суетливых насекомых, спешащих на шведский стол.

«Почему ты ещё жив, а эти двое нет? — Юз зацепил взглядом одного из многочисленных прилетевших на пир жуков, которые перебирали лапками, набивая брюхо человеческим желе, — а почему «почему»? Может, зачем? Для чего? Надо провести вскрытие»

Юз подорвался и побежал в сторону шалаша лидера разбойников, по пути его встретили неодобрительные оклики и требования остановиться, но мальчик наплевал на всё и вбежал на полянку перед шалашом деда.

— Вопрос жизни и смерти... хуф, весь лагерь может погибнуть, хаф, — запыхавшись, сказал как можно громче мальчик.

— Хм? — из шалаша выполз старик, угрюмо глядя на регулярного потребителя его нервов, — валяй.

— Трое разбойников, фуф, они умерли от заразы, фуф, эта дрянь могла перекинуться на других, — за Юзом уже стояла маленькая группка разбойников, включая Томика.

— И чё?

— Поэтому надо выяснить, где они были, и что там подцепили...

— Не надобно, — оборвал дед начавшуюся речь Юза, — захворали, значиться ихнее проблямы. А ты готовьси, свойно де-ло завтречка пойде выполняти, деньгу забра.

Лидер зашёл обратно в свой шалаш. Томик же разогнал всех, включая Юза, которого он наградил физиономией с нотками отвращения и злобы. Вернувшись к больным, Юз застал три разлагающихся трупа вместо двух, правда, ещё три дня назад умер мужик с бредом, поэтому трупа было четыре. Единственные живые пациенты Юза были две девушки, только у одной шансов на выживание не было, а у второй, может, и были.