Леберик Пятый сидел в украшенном зале на искусно сделанном троне. Король Розумуца не был похож на мудрого, строго и справедливого правителя, он больше походил на жирного шута, который сидел на королевском месте чисто ради шутки. Однако в зале не было слышно смеха, как и не было людей, которые смогли бы оценить карикатуру «шут-озорник», в зале был только один человек, король.

Король. Звучит гордо. Титул, делающий жизнь легче и лучше, самый желанный статус на свете… для несведущего в жизни человека.

Правитель Розумуца целый день просидел на троне, изредка к нему подходили слуги, поднося целый фуршет из блюд и алкоголя. Король ел, продолжая, безвылазно находится на троне. Только когда за окном стемнело, он медленно встал и пошёл в свои покои.

Стражники в полированных доспехах, словно живые статуи стояли вдоль стен широкого коридора дворца, Леберик Пятый проковылял мимо, не обращая на них внимания. Зайдя через двухстворчатые двери в спальню, он подошёл к окну и задумчиво посмотрел на появившийся из-за туч полумесяц.

«Вот и новый день, — жирный король разделся, лёг в кровать, закрылся тонким одеялом и закрыл глаза, — немного осталось»

Только он лёг, как в его голову стали влетать чужие слова.

|Доклад от северной границы|

|Доклад от чиновничьего аппарата|

|Доклад от Инспекции|

|Доклад…|

|Докладывайте, Инспекция| — Леберик Пятый лежал на большой кровати, правдоподобно изображая спящего.

|Оппозиция была сокращена на одну треть, ещё одна треть колеблется, оставшиеся продолжают упорное сопротивление величеству. Из-за сокращения оппозиция выданные мне инструкции больше не актуальны. Наследник ордена Кинжала так и не был обнаружен, даже с учетом того, что мы бросили на его поимку значительные силы. Местоположение Последнего кинжала также неизвестно. Жду инструкций|

|Нечего распылять силы. Разберитесь с оставшейся оппозицией как можно аккуратнее. На поимку лидера этих убийц я приказываю отправиться Таласку, пусть он лично прибудет ко мне за указаниями. Отзовите людей с поисков наследника, назначьте за него непомерную награду, «только живым» подпиши, ещё припиши какие-нибудь обще ненавистные деяния. Свободен|

На одного потенциального собеседника по сжатому звуку стало меньше, и своей очереди ждали ещё с десяток докладчиков в разных областях управления страной.

|Дальше границы, начиная с запада…|

Леберик слушал доклады и отдавал указания к ним до глубокой ночи, лишь, когда стемнело, он смог остаться наедине с самим собой и погрузиться в сон. Сон, впрочем, был дрянной, поэтому король проспал всего лишь пару часов, проснувшись под самый конец ночи, когда утро только начиналось.

«Походу, что-то не то съел или выпил. Повара прикажу выпороть» — ногой король поднялся с кровати и подошёл к окну, вглядываясь на ухоженные крыши особняков города Амнигуса.

«Королевство… скорее большая плантация. Я отобью свою страну, как и завещал мне отец» — Леберик Пятый уставился в одну точку, воспоминания потекли сами собой.

…

— Леби, запомни: ты сын короля и… королевы, ты должен быть сильнее всех, умнее каждого, намного лучше каждого из этих гадёнышей! Надеюсь, ты запомнишь проведённые мною уроки, не разочарую мамочку. А теперь, прощай, — женщина в темно-синем посеребренном платье, умеренно нежно поцеловало своё чадо в лоб и достала длинную курительную трубку.

За запертой дверью слышались шаги и громкое позвякивание железа. Мальчик, которому было пять лет отроду, слабо понимал, что вообще сейчас происходит, тому, чему его учили, он тоже очень смутно помнил.

Дверь распахнулась, и в помещение вошел отряд вооруженных людей полностью закованных в металл. Из гущи отряда вышли три человека, каждый из них был типичен своей внешностью аристократа. Чистое лицо; слегка чопорная одежда; взгляд, требующий уважения к своей персоне.

— Госпожа Цайна, надеюсь объяснять, зачем мы здесь не нужно? — Спросил самый длинный из тройки аристократов.

— Скажите хоть, куда моего мальчика отсылают? — Задала вопрос женщина, не убираю дымящуюся трубку изо рта.

— Сама же знаешь, что не скажем, — пролепетал аристократ стоящий позади своих товарищей, — всем матерям не положено знать.

— А вот всем, да не всем! — Цайна раздраженно вынула трубку изо рта, — этой суке Беотриске, наверняка, уже рассказали, прихлебатели из конуры!

— Третья жена его величества! Попрошу успокоиться и прекратить брань! — вставил свое слово последний, не говоривший до этого момента аристократ.

— Третья, да?! Ты же это специально сказал, урод?! — воздух вокруг дамы заискрился, вошедшие люди в доспехах приняли защитные стойки, укрывшись щитами, аристократы же спрятались за вооруженных людей.

— Зачем?! Проклятый твой язык! — Закричал один из трёх говоривших аристократов, — зови теперь маркизов или короля! Нам втроем эту бешеную не удержать!

Яркий свет. Громкий звук. Мальчик изначально лежал под кроватью по велению матери. Когда раздался звук падающих мешков набитых посудой, руки женщины выудили из под кровати обоссавшегося ребенка.

— А вот это мой последний урок тебе, Леби. Все вопросы можно решить силой, — женщина широко улыбалась, указывая подбородком на кучку дергающихся в спазмах людей, — сейчас придёт папа, он и заберет тебя. Никто другой.

…

— Хах, и почему я вспомнил её, — Леберик позвонил в колокольчик, в комнату вбежал слуга.

«Глупая женщина. Жила по-своему… и умерла по-своему»

Пока король придавался своим воспоминаниям, возле одного из многочисленных коев королевства Розумуц, маленькая девочка лет девяти боролась за собственную жизнь.

Девочка открыла глаза, глядя новым взглядом, холодным, оценочным. Быстро осмотрев окружающий его сатанинский праздник, состоящий в основном из кровавых узоров и остатков трупов жителей коя, она отбросила нож, застрявший в горле, и ослабевшими пальцами принялась рисовать кровавый филигранный узор.

«Долбаёба кусок, зачем надо было голову отпиливать? Перерезал бы себе горло, да и дело с концом» — Пуция закрыла разорванное горло рукой, пытаясь хоть как-то отсрочить смерть.

Прошло не менее 10 драгоценных секунд, перед тем как девочка быстрыми и оточенными движениями начертила у себя на груди символ, напоминающий перевёрнутую вверх ногами корову.

— Кр-р-рахнон… Тер-р-раис… — прохрипел умирающий голос.

Символ загудел, заставив трястись тело своего создателя будто у того были конвульсии. Тут же со всей округи к источнику гудения начали стягиваться ошметки и остатки бывших мирно живущих до селе людей. Вся эта масса облупила тело девочки со всех сторон, теперь, на месте где она лежала, была огромная куча похожая на горку. Пуция погрузилась в сон.

«Та-а-ак, че происходит?» — придя в сознание, Пётр стал часто дышать через длинную разветвленную трубку.

Сейчас его тело пробирала дрожь от холода, усталости и слабости. Очнулся он в месиве из плоти и органов, окружившее Петра в радиусе, примерно, нескольких метров. Кто-то продолжал настойчиво стучать сверху.

«Сутки прошли? Ничего не соображаю. Надо прийти в себя» — Пётр вслушивался в звуки чавканья убираемой плоти, он часто дышал и приводил мысли в порядок.

«Что ж так хуёво? Вроде здоровый мужчина, а чувствую себя, как… как…»

Пётр прислушался к телу. Минута отдыха после прихода в сознание помогли ему, наконец, почувствовать свое тело и оценить состояние организма в целом.

— Пждц, — верная оценка последовала незамедлительно, правда её точность слегка исказила дыхательная трубка в горле.

— Давати, поможу!

Пётр почувствовал, что скоро мясистые стены его жилища откроют рукотворно, благодаря всё более и более частым ударам топора, молота, серпа или чего бы это ни было. И в самом деле, ещё несколько десятком вдохов и что-то тяжёлое с силой опустилось на кусок мяса над грудью Петра, сломав тому парочку рёбер. Следующий удар пришелся чем-то острым, он коснулся острием правой руки и оставил неглубокую, но неприятную кровоточащую рану.

— О! Хто-то!

— И правко!

— Вытаскивайте энтого!

Прозвучавший последним голос был знаком, этот же голос убедил в предположении кто здесь долбит, и что происходит. Правда, оставались ещё парочку не менее важных вопросов.

«Парагом и другие из коя. Либо они очень соскучились по дому, решив вернуться как можно быстрее, либо я просчитался со временем регенерации, и прошло как минимум трое суток, вместо предполагаемого одного дня»

Вернувшаяся спустя четверо суток поисковая группа жителей была ошарашена и напугана отсутствием в кое оставшихся там баб, стариков и детей. И прежде всего они принялись прочёсывать окрестности, уже во вторых по счёту поисках пропавших, только сейчас пропали семьи, соседи, друзья и знакомые.

Первоначальные поиски охотников в лесу нельзя назвать безуспешными, но и успешными их не назовёшь. Когда были найдены обглоданные тела, все поняли, что лучшего вида потерянных охотников они уже не найдут. Только один Парагом отказывался верить своим незатейливым товарищам-патологоанатомам и их таким же незатейливым выводам: «Они, и всё тут»

Мужики быстро нашли подозрительный объект. Вокруг здоровой гниющей кучи повсюду была кровь, узоры и кости, много костей, переломанных до неузнаваемости. Воняло там соответственно. В обычной ситуации, жители коя к этой куче и на километр бы не подошли, но ситуация была необычной. Охотники умерли, жители пропали, ещё и эта воняющая херня. Всем нужны были ответы на вопросы как можно быстрее, поэтому все сбегали за ковырятельными приборами и принялись ковырять эту непонятную хрень.

Маленькое тельце буквально выдернули из проделанного в куче отверстия. Пётр как будто был контужен, перед глазами всё плыло, мысли беспорядочно метались вдоль стенок головного мозга, а руки и ноги устроили забастовку.

Оставшиеся в живых жителя коя, а именно, вся поисковая группа состоявшая из трех дюжин мужиков, обступили ребенка лет 7-8. Его тело было настолько худым, что ребра можно было видеть невооруженным взглядом даже сквозь одежду, которой, впрочем, на нем не было, зато было множество ранок и порезов, полученных в результате небрежного вытаскивания.

— Шо за отродье?

— Челко? Вроде.

— Хорше евно убити. От худа.

У вытащенного человека были пепельные волосы, которые сложно было не разглядеть даже под слоем какой-то дряни из находившейся рядом кучи. Жители коя редко выходят из окрестностей своего появления на свет из чрева матери, для них всё новое и неизвестное вызывает больше страха, чем заинтересованности.

— Неча его убивать. Вызнуем у его, где все наши. И Роц тожо, — заговорил Парагом.

Авторитет ремесленника был самым высоким в поселении, староста был для него просто человеком формальностью. Сейчас судьбу Петра решал этот старый работяга, сына которого он убил.

— Уф… Уф… суки, полегче нельзя было… Что это?, — мальчик опустил голову, недоуменно осматривая свое тело, — похуй… потом разберусь…

— Парагом, это борме шо-то таме, — окликнул старика единственный мужик необремененный всеобщими рассуждениями о том, что делать с отродьем.

— Узор. Чувствую, рабочий, — мальчик прислонил обмякшие руки к линии едва видимого узора, — все, вы, сдо-о-о-о… — как резко вырванная лампочка, сознание Петра отключилось.

— … бити, пробно ужо. Спит цац мертво.

— Да, знамо я. Но мож выйдят чаво.

Пётр пришёл в себя и сразу же почувствовал очаги боли по всему телу. Хоть он очнулся, но виду благоразумно решил не подавать, решив уже во второй раз собраться с мыслями и понять, что вокруг него происходит. На протяжении всей ночи, а сейчас была именно она, Пётр слушал, размышлял и планировал. Ситуация была довольно дерьмовой, но свои плюсы в ней всё же были, правда очень малые.

Ребёнок лежал связанный в ночном лагере у обочины дороги в кругу не особо дружелюбно настроенных мужиков из коя. Оставшиеся в живых жители пытались всеми возможными способами пробудить «отродье из херни» ото сна, но их способы как начинались нанесением болезненных увечий, так ими же и заканчивались, а человека в коме таким не разбудишь.

Парагом не придумал ничего лучше как идти просить помощи у лорда их коя. Оно и верно, поданные пропали без вести, в лесах людей пачками убивают, бандиты на поселения нападают — все эти проблемы должен решать хозяин земель, барон, ну или его поверенный. Вообщем, Пётр был этим ребенком, лежащим у обочины дороги, которого мужики называли отродьем.

Из плюсов можно было отметить то, что работяги ещё не забили его до смерти и то, что они практически донесли его на носилках до более менее населенного пункта, поместья барона. Минусы же… их сложно сосчитать. Фактически было множество вариантов дальнейшего будущего Петра, а практически их было два, нет, три.

Первый — он сбегает, будет свободен как птица. Второй — его приносят к барону, получает два в одном: пыточные подвала какой—нибудь важной персоны Розумуца и пожизненное рабство без права апелляции. Третий — смерть от чего угодно, довольно тривиально.

«Чем дольше играешься, тем хуже дела» — Пётр приоткрыл глаза, попробовал сдвинуть телекинезом травинку.

В голову и селезенки отдало так, что сразу стало понятно, навыки энпера использовать нельзя, в принципе, как и способности собственного элемента кан. Пётр понимал, что от второго применения элемента кан результат не изменится, если не станет хуже.

«С этими охерительными способностями я разберусь позже. В данный момент на повестке дня — по—тихому и бесследно съебаться. А, ещё я оставил бурнус с артефактами в том гниющем куске плоти, поэтому… крестьяне поделятся всем необходимым»

Было три часа ночи, когда Пётр решился бежать. Хотя «бежать» громко сказано, скорее ковылять да побыстрее, тело было настолько слабо, что ходить можно было только благодаря силе воли и характеру.

Из мужиков всю жизнь проработавших в поле были плохие охранники. Трое, поставленные караулить ребенка, храпели, опершись спинами об мягкую землю. Пётр схватил лежащий недалеко тесак для жатвы и стал красться к краю, организованной на тяп ляп ночлежке мужиков из коя. То тут, то там валялись спящие, а подле них свертки с пожитками.

Добравшись до края лагеря, Пётр приметил одиноко сопящего деда. Тесак не был особо тяжелым, но для ослабевшего детского тела он был словно огромная неподъемная кувалда, которую можно было только волочить за собой.

Запыхаясь, Пётр подошёл к ничего неподозревающему деду. Прикинул расстояние, вес тесака, траектория. Вдох, Выдох. Вдох, Выдох. Резкий переброс тесака из—за спины в сторону правого плеча. Импульс в купе с легким свистом.

Старик начал кряхтеть, пытаясь выдернуть кусок железа, застрявший у него в шее, но мальчик сразу же навалился всем тело на клинок, перерубив тем самым позвоночник, а заодно и жизнь очередного человека. Зачем? У старика была одежда, а отдавать её, ещё и без лишнего шума он вряд ли собирался.

Пётр забрал висящие на тряпичном поясе трупа харчи, оделся и поплел вдоль дороги, держась от неё на расстоянии трёх километров в сторону поместья местного барона. Оружие брать не стал, окровавленный ворот дырявой рубахи просто оторвал, вся одежка была слишком большой, поэтому её тоже покромсал до подходящего размера.

Пока Пётр чуть ли не на карачках полз до пункта назначения, он соображал, что ему делать дальше. Очень часто размышления прерывали спазмы в мышцах, кровоточащие раны и отказывающая нога или рука, прекрасным дополнением также можно считать рой слетевшихся пожрать кровососущих насекомых.

«Если я не найду добродушного лоха, будет ой как херово. Сдохну запросто. Суки жужжащие, — мальчик медленно ползущий на руках сильно мотнул головой, — ноги как назло отказали, ничего, сейчас отдохнут и снова заработают… надеюсь»

Преодолев шестичасовой маршрут, мальчик упал на спину, затолкал в себя всю прихваченную еду и уснул. Проблема была также в необработанных ранах, но спать и жрать хотелось неимоверно, так что этот вопрос был отложен на после. Когда Пётр проснулся, то пожалел о своём спонтанном сне, ведь он, да, спал, а комары, мошки и прочие враги спокойствия не спят никогда.

В итоге Пётр с опухшей физиономией и не только ей подобрался к поместью лорда. Об этом свидетельствовали следы выгула скота, а также отходы жизнедеятельности этого скота.