«Нара! Это точна она! Но этого не может быть. Я лично отрезал ей голову!» — юноша пятился на четвереньках всё дальше от берега речки, в которой стояла девочка, ловящая рыбу с помощью одной лишь палки.

Элистер просидел в кустах пять минут, унимаю дрожь по всему телу и сознанию, затем он стал потихоньку возвращаться к берегу. Всплески не переставали звучать, пока подросток шёл к речке. Ещё несколько секунд и подросток наблюдал за лицом ребёнка, рьяно тыкающей палкой в водную гладь.

«Она. Но как?» — Элистер более десяти минут, не отрываясь, смотрел на девочку, после чего он резко взбодрился и повеселел.

«Какая разница. Всякое в мире может произойти, — юноша улыбнулся и применил Личину, — мне… просто очень повезло»

Откуда наблюдал Элистер выбежал пепельноволосый ребёнок, с криками она пошлепала по воде к испугавшейся рыбачке. Та подумала, что ребята нашли её и сейчас будут делать такую пакость, от которой ей будет очень плохо.

— Стой, Нара! Куда ты?! Это же я! Пуция!

— Монстрё! Пать обзывавси!

Догонялки продолжались. Пуция выкрикивая и хохоча, бежала за Сизой, до той же очень медленно доходило, что ребят позади неё нет, а есть только одно страшненькое приведение, которое постепенно догоняло уставшую и голодную девочку.

— Не уйдёшь! — Пуция, наконец, догнала свой объект преследования и прыгнула на него, словно крохотный, но от этого не менее быстрый и гибкий барс.

Девочки покатились по земле, изрядно извалявшись в грязи. Пепельноволосая прижала убегающую девочку к траве и укусила её за щёку.

— Ай! Ты шо?! — Сиза сильно удивилась, перестав брыкаться.

— Ха-ха-ха, давно не виделись, Нара!

Через несколько часов девочки шли с уловом вдоль речки.

— Нара, я вот ещё тогда не успела спросить, а тебе какие булочки больше нравятся сладкие, мясные или бобовые? — Пуция подпрыгивая, шла прямо перед носом, сонливо плетущейся Сизы.

— Ху… скошко могё. Я не Мнара, Сиза манэ имё.

Девочки, можно сказать, поладили между собой за последние несколько часов совместной ловли рыбы. Пуция была открыта, доброжелательна и испытывала сильную симпатию к Наре. Сиза в свою очередь принимала все её чувства, может быть из-за детской открытости ко всему, а может быть из-за юношеской потребности в таком человеке как «друг».

До дома оставалось недалеко, на протяжении всего времени Пуция несла всю тяжесть на себе, оставив Наре только заострённую палку, якобы для самообороны. Пепельноволосая девочка постоянно что-то рассказывала, спрашивала или показывала. Сиза многое не понимала из всего рассказанного и спрошенного. Чего хотела эта взбаламошенная? О чём она только что рассказала? А сейчас что было показано?

— Каке тэбе зватько? — Спросила Сиза, видя, что кой уже близко.

— Что? Ты не помнишь? — Спросила девочка с нескрываемым изумлением, — Хм, странно. Ну да ладно, мне не сложно напомнить своё незабываемое имя дорогой Наре. Пуция. Меня зовут Пуция.

— Пушая, мы приковыляли. Хорошечново тэбе.

— О! А мне как раз негде ночевать, можно я у тебя переночую?

— А…Э…

— Спасибо! — Пуция пошла вперёд, оставив застывшую Сизу позади, — ну же, чего застыла, как ледышка? Или думаешь, я тебя сама, до незнамо какой хибары, донесу?

— Л… ладно. — Приняв свою участь, Сиза с едва заметной улыбкой на лице повела забавную девочку к себе домой.

Зайдя в чахлую хижину, Пуция увидела приближающуюся к ней знакомую малышку, которая словно кувалда, ударила в по сознанию.

— Га-га-га, а по-другому и не может быть, ха-ха-ха! НЕ МОЖЕТ! — Плачущая Пуция бросилась обнимать испугавшуюся незнакомца малышку, — иди ко мне Кирочка!

— Угомся! Не пугавь, моне сэстрэ! — Сиза принялась оттаскивать рвущуюся вперёд гостью.

В течении последующих дней новоиспечённые подружки делали всё вдвоем: добывали пищу, собирали травы, ели и спали. Пуция прилипла к сёстрам, как липучка, она продолжала нелепо вести себя, но от этого ещё больше сближалась с ущёмленными жителями коя Сизой и Физой. Сейчас они как раз шли со сбора приопушечного урожая, был вечер, солнце только-только начинало показывать признаки своего ухода на отдых.

— Я горко, а ванье не поварко! Зеся ана буди.

— Усё, усё, понэ. Закниси.

Группа детей быстрым шагом приближалась двум девочкам, ещё немного, и орава окружила бы Сизу, как и во все прошлые разы. Дети, предвкушая веселье, начали повышать голос, двигаться быстрее, непроизвольно взвизгивать, в общем, раззадориваться.

— Бёгма, Пушая! — Сиза потянула подругу за рукав потрепанного бурнуса, — Пушая?...

— Вот этого ты боишься больше всего на свете? — Пуция с замершей физиономией, не двигаясь с места даже на миллиметр, уставилась на взбудораженных детей.

— Да-да-да! Бёгма ужо, бырее! — Девочка принялась тащить подругу за рукав, но та была неподвижна, словно тысячелетний валун.

Пуция одёрнула руку и твёрдым шагом пошла к самому мелкому из всей ватаги. Мальчик лет пяти сильно удивился, но чтобы показать, какой он смелый, мужественный и тому подобное, он выпятил грудь и скривил лицо, сделав свой вид, как ему казалось, более устрашающим.

— Ш-ше наде? Умато, шо ты баба, не бити тэба? Ни! Ща како бити! — Мальчик угрожающе замахнулся палкой на подошедшую девочку, которая была выше его на две головы.

— Ну, ударь, — Пуция подобралась вплотную, сгримасничав провоцирующую рожицу.

— У-у-у-у, щуга! — Малец выкрикнул, со всей силы ударив девочку по голове своей палкой.

Сиза вскрикнула, а дети дружно рассмеялись над недавно выученным словечком. Но по прошествии того как мальчик ударил, намериваясь поднять палку для нового замаха, детский смех начал быстро стихать.

После принятого удара Пуция схватила палку одной рукой, а горло мальчика другой и принялась резкими тычками запихивать сухой обрубок дерева глубоко в глотку опешившему и плачущему ребенку. Группа мальчиков и девочек сначала не понимала, что вообще происходит, но посмотрев на зрелище, они точно осознали, что происходит нечто очень плохое. Это неправильно, так не должно быть, ведь такого никогда не было в их короткой жизни.

Пуция пропихнула палку глубоко в глотку ребёнка и удовлетворенно бросила его обосранное и обосанное тело на землю, будто наигравшись с неинтересной игрушкой. Сиза смотрела на свою подругу, не зная, что ей делать. Останавливать? Убегать? Говорить? Тем временем её подруга приблизилась к дрожащей девочке, возрастом примерно такого же, как и тот мальчик, которому, впрочем, осталось немного. Если ему не помогут, он умрёт от нехватки кислорода в ближайшие минуты.

— А…

— Х-хватит… тэбе.

— Игруля всё!

Дети начали постепенно отходить от оцепенения, их голоса становились всё многочисленнее и громче. Однако Пуции было наплевать на призывы «закончить игру», она приблизилась к плачущему лицу малышки, улыбнулась, склонив голову, и взяла ту за щеки.

— Какие прекрасные худые щёчки, — пальцы Пуции проникли в половую полость рта ребенка и стали с силой тянуть щеки в разные стороны.

Девочка закричала от боли, однако её мучителя это не остановило, скорее наоборот, он стал ещё более возбуждённым. В этот момент, самый старший мальчик и пара девочек двинулись, видимо, на защиту кричащего от боли ребёнка. Когда они уже хотели оттолкнуть Пуцию, та приложила больше силы и разорвала девочки щёку, оставив на левой половине лица кровавый ошмёт.

Пуция развернулась к подступившим девочкам. Они были следующими. После тот рослый мальчик. Потом несколько девочек. Ещё один мальчик. Сиза наблюдала за выдавливанием глаз, отрыванием языков и прочим до тех пор, пока не отошла от шока, а как отошла, то сразу же побежала в кой.

Струсила? Это тоже, но на самом деле, она побежала за взрослыми, что было самым правильным решением в данной ситуации. Пуция доламывала ногу не сумевшей сбежать от неё малявке, когда на место «драки» прибежали жители коя вместе с Нарой.

— Они первые начали! Вон тот, — Пуция указала на остывающее тело задохнувшегося мальчика, — первый ударил. Скажи же, Нара!

Пуция невозмутимо стояла в центре скулящих и плачущих ребят, которые лежали покалеченными кто как по округе. Взрослые выпучили глаза, встав как вкопанные, они пришли разнимать обычную детскую драку, а тут… такое. И это такое очень сильно кое-что напоминало.

Сиза же не знала, что сказать, именно сейчас она была напугана больше всего. Она боялась за свою подругу Пушию, боялась саму Пушию, но больше всего она боялась жителей коя. Тот, кто изувечил детей сельчан была её подругой, значит, они связаны, поэтому… Поэтому Сиза решила просто сбежать, избежать, уклониться от всей этого, как, в принципе, она всегда и делала.

Пуция смотрела на толпу местных жителей, видя только край маленькой удаляющейся фигуры Нары. Старики и женщины что-то кричали, став разбегаться по округи, находя своих ещё живых или не очень детей. Некоторые взрослые в бессильной злобе накинулись на Пуцию, но та смотрела вдаль, на то место, где ещё недавно была фигура убегающей Нары.

«Не Нара… Это не Нара. Она бы не убежала, значит… меня обманули? — девочку нещадно избивали, пока она лежа смотрела на чистейшее небо, — обман… кругом ебучий обман»

— Сука. А как приятно было, — Пуция зашевелила пальцами, чертя на земле узор, и не обращая внимания на болезненные удары руками и ногами жителями коя.

…

В ветхой хижине, на лавке, сидела Сиза, она задумчиво смотрела заплаканными глазами на дряхлую дверь, поглаживая свою сестру по голове. Младшая не понимала, почему её сестра так себя ведёт, но от того, что Сизе явно было плохо, Физе становилось очень грустно.

Вдруг в помещение ворвались три женщины, они схватили сестер и потащили вон из халупы. Физа держалась за руку своей сестры, испуганно идя за ней, и не соображая, что происходит. Старшая сестра же была уверена, что их ведут для допроса или вынесения наказания, ведь её, скорее всего, сельчане посчитали за соучастницу.

Когда они уже подходили к тому месту, где были избиты дети, Сиза заметила какие-то невысокие столбы, прежней толпы жителей коя поблизости не было. Подойдя вплотную, они увидели несколько десятков этих нелицеприятных столбов, а также множество багрово-розовых кучек разных размеров, одна из этих кучек имела внушительный размер с половину хижины. Под самой большей кучей стояла сильно побитая Пуция, её опухшее тело с синяками и открытыми ранами свидетельствовало о сильном гневе сельчан.

— Поститко, детки, — сказала одна из волочащих девочек женщина.

— Вот те, твои «Нара» и «Хира»! Пущай всих, видьма! — Крикнула женщина, вышедшая вперед, она смотрела на девочку перед собой, готовясь вцепиться ей в глотку в любой подходящий момент.

Пуция ничего не сказала, только поманила пальцем. Женщины подошли ещё ближе. Сестры тоже решили подойти ближе, повинуясь скорее стадному инстинкту, чем жесту побитой девочки.

Пуция резко опустилась на колени, приложив руку к узору на земле. Женщин скрутило, они начали сворачиваться в калач, вопя от боли.

— Умолкните, — женщины перестали вопить, стало слышно только их тихое хрипение, — итак… Я верю, что передо мной всё-таки Нарачка и Кирочка! Так что, всё наладиться!

Сиза и Физа испуганно смотрели то на «Пушию», то на корчащихся от боли женщин, то на уродливые комки и столбы.

— Начнём ладить наши дела с уничтожения всего вредоносного. Хочешь душу отпустить? — Пуция подбежала к Физе и вложила в её маленькие ладошки охотничий нож, — кого первого? Кого второго!? Ха-ха-ха.

— Г... г… Хде все-о-о л-людо? — Спросила Сиза отодвигая сестру как можно дальше за свою спину.

— Здесь все, практически все. Хотя по этим столбам из плоти и не скажешь, но это всё люди. Почему ты отходишь?

— Энто… ты всё сделать-ко? — Сестры перебирали ногами, отступая в сторону коя.

— Нет. Оно так и было. Ну, конечно, я, а кто же еще, милая!? Может, хватит уже пытаться съебаться от меня!? — Пуция схватила девочек за одежду.

— Пущи всех! Токма оставси с тэбе! — Закричала Сиза.

— Отпустить? Но я не хочу этого делать, — твердо сказала Пуция.

— Токта я побежу в лес! Кликну дядек! Они тебэ побитии, и ты тошнэ всех пусти! Прокричала Сиза со слезами горечи на глазах, она уже во второй раз предавала своего единственного друга.

— Ты не хочешь наладить нашу жизнь?.. Угрожаешь мне? — Пуция задумчиво посмотрела на Физу, — а она, Кирочка, согласна с тобой?

— Я не пому тебэ, но ешо так ты пущишь всех то… да… Физа тожо согла с манне.

— В таком случае нам придется найти компромисс, — девочка задумалась, прежде чем подойти к Сизе и Физе вплотную, — придумала.

Пуция повалила на землю, вскрикнувшую от испуга Сизу, и достала ещё один нож бурнуса.

— Потерпи немного, — нож быстро начал резать тонкую шею девочки, пока не коснулся земли.

Физа выпала из реальности. Смотря как её сестре отрезают голову, девочку охватывал страх и желание убежать, но тело не слушалось, ноги как будто приколотили к мягкой зеленой траве. Только когда Пуция взглянула в её сторону с отрезанной головой в руке, Физу настиг уже другой страх, такой, когда ноги сами несут своего владельца куда подальше.

— Ан-на. — Пуция погналась за убегающей.

Погоня продолжалась недолго. Минута, и брыкающаяся Физа была под Пуцией. Нож уже коснулся шеи, и рядом лежащая голова прозрачно намекало, что сейчас произойдет. На этот раз работа прошла быстрее, даже не стоит гадать почему.

Взяв обе головы, Пуция помчалась обратно к столбам, там она положила их на крупные кучки. Немедля она начала вырезать узоры на куске, который служил постаментом для обеих голов. Время шло, узоров становилось всё больше, а движения Пуции становились всё более судорожными.

— Что ж это… почему не оживают… мозг еще должен быть жив…

Нож резко остановился, так и не закончив узор.

— А-а-а, блять! Живи! Живи, я сказала! Блядская ты херь! — Не вытерпев провала воскрешения, Пуция принялась кромсать всё вокруг.

«Ещё не всё потеряно. Я могу соединиться с ними, — Пуция перестала беситься, — надо просто всё сделать правильно… и быстро»

Девочка подползла к кучке и на карачках принялась рисовать кровавые символы вокруг кучки с двумя головами. Несколько раз проверив символику и заменив спорные узоры, Пуция сначала встала, потом села, потом вообще легла.

«И как будет удобней? Ай, плевать. Главное, чтобы голова, куда нужно упала» — рука не колеблясь, словно механическая, принялась очень быстро пилить плоть поперёк шеи, сначала кадык, после глотка, а потом…

А потом не наступило. Смерть приходит очень быстро, так быстро, что не успеваешь даже понять, мертв ты или же нет. Целенаправленно резать себя было достаточно больно, Пуция могла перенести эту боль, но вот отрезать себе голову… Что за бред? Хотя, у сумасшедших свои мысли на этот счёт.

Рука Пуции остановилась, не разрезав шею и наполовину. Кровь из рваной раны продолжала течь, не показывая признаков остановки. Конечности замерли в мёртвом постоянстве. Только глаза оставались такими же живыми. Правда, прекрасное чистое небо в глазах не отражалось, а крови и различных запахов от умерщвленных жителей коя было настолько много, что местное зверьё сбежится сюда сразу же как начнет темнеть.

Элистер умер. Он хотел… а черт его знает, чего он хотел. Что-то поменять? Что-то вернуть? Может, получить?

«Думал, что живёшь собственными желаниями и чаяниями, но где они, эти желания? Наивный дурак. Тот пердун хорошо тебя обработал»

«О. Могу мыслить, значит Элистер мертв. Теперь тело уж точно моё, без всяких соседей в лице малолетних дебилов».

Кожа мертвой Пуции начала отдавать бледным багровым свечением.