Охотники сидели вокруг костра, трапезничая приготовленной Элистером стряпней, тот тоже ужинал вместе со всеми.

— Вкусно варишь, друже, — похвалил юношу Вод.

— Гм, неплохо, неплохо, — пробубнил себе под нос чавкающий Роц.

Вдруг жующий Юдан спросил: «Откеда ты родом отрок? Как таке оказия с тебе прикрючилась?»

— Я из города Уар. Меня похитили разбойники, пытали, вымогали деньги, но мне повезло, я смог сбежать, и вот я бреду по незнакомому лесу пять суток, — вкрадчиво произнёс юноша, медленно поедая свою порцию.

— Чаво? А-а, разбийники говоришь, да, есть этакое.

— Где вы оставили мои вещи? — спросил юноша, глядя на деда.

— Чаво? А-а, энти тяжкие херни, тамо, подле умераючего тебэ выбросили. Побредём в зад, подвозьмёшь, если хош, — Юдан продолжил свою трапезу.

После сытного приёма пищи охотников разморило, и они улеглись на импровизированные лежаки подле костра. На сей раз Юдан поставил часовым не молодого Дода, а более опытного Роца.

«Чуйка у старика подобающая его возрасту и профессии, — Элистер посмотрел на часового Роца, который тоже наблюдал за подозрительным подростком, — но умом они не блещут, даже подсунутые в еду травы не удосужились проверить»

Элистер подождал немного. Спустя полчаса Роц сопел в две дырки, как и все остальные охотники. Юноша спокойно поднялся со своего места и подошёл к спящему Доду. Достав у того простенький нож из-за пояса, Элистер вонзил молодому человеку клинок в глазницу, быстро провернув, и вытащив клинок. Такая же быстрая смерть настигла Юдана и Вода.

Элистер порвал уже ненужную охотникам одежду, сделав из лоскутов что-то наподобие верёвки, этой самодельной вёревкой он связал сопящего Роца. Мужчина никак не отреагировал на то, как его валят на землю, обезоруживают, раздевают и связывают по рукам и ногам. Только когда к его совершенно голому боку был прислонен кусок тлеющего угля, он с трудом разомкнул веки.

— Буквально пару вопросов и мы побредём разными тропами, — юноша сел на корточки перед лежащим возле дерева Роца, — будешь брыкаться, огрызаться — будет больно.

— Что ты… Ах, ты ублюдшный выкидыш козлихи, да я тебэ за такэ… — мужчина принялся брыкаться, но перевязанные конечности предотвращали дальнейшее развитие событий.

Подросток без лишних слов выудил из бурнуса нож Роца и его же ножом начал резать ему плоть, медленно, чтобы человек прочувствовал на себе продолжительную незамысловатую боль.

— Не доводи меня. Я сейчас очень сдерживаюсь, чтобы не начертить один другой круг с узорами подле тебя, — Элистер с нехотением убрал подступающий от плеча к горлу нож, — поэтому давай обойдёмся без ебли моего мозга.

Роц заткнулся. Хоть он понял немногое, но всё же чётко уяснил, что: человек напротив явно не в себе, сам он беззащитен как скотина на забое, и этому блаженному нужен разговор с ним.

— Чьи это владения? — Юноша буквально кинул нож за пазуху.

— Нашо лордничество Соловцовы водют, — ответил Роц, у которого вдоль левой стороны всего тела шла волнистая кровоточащая линия.

— Далеко до вашего коя?

— Раз, раз да раз ночка, вдоль пнистых мхов.

— Сколько там живёт?

— Ну, двориков… много… раз рука, раз ру…

— Сколько там живёт?! Людей сколько?! — С горящими от предвкушениями глазами Элистер схватился трясущимися руками связанного мужика.

— Я не можу сказке! Лура, Выфик, Гора…

— Число мне сука назови. Блять. Да я тебя сейчас придушу… — слюна юноши стала непроизвольно течь, и он схватился за горло Роца.

— Стопке… Стопке… Я слышко число… тва… шри… шри, — проговорил мужчина сквозь сдавленную глотку.

— Двести тридцать три, да?! Отвечай!

— Эн-то.

Элистер убрал руки от горла мужчина. Юноша стал быстрыми шагами ходить вокруг дерева, потом он остановился, начав биться головой об массивный ствол дерева и кричать, что есть мочи. Набившись, накричавшись, он задал ещё один вопрос.

— Куда положили мои вещи?

— Таке простенько бросили тамеча, где тебэ…

— Понял. Прощай.

— А, ну, поке. Токма верёвки… энто же не верёвки… — додумать мысль охотник не успел, ведь тычок в сердце прервал её, а заодно его жизнь.

— Скажи спасибо, что у меня мало времени, так бы я… — Элистер задумался, и его зрачки забегали из стороны в сторону, — не сейчас. Сейчас нельзя.

Встряхнув головой пару раз, отгоняя тем самым нахлынувшие безумные наваждения, подросток потопал в сторону лагеря. Он оттащил тела подальше от лагерного костра, набил рюкзак небольшим кол-ом еды, взял с собой все ножи охотников и направился в сторону предполагаемого коя.

«Более менее разумные люди сразу поймут, что охотников прикончили не звери. Заберу эти артефакты, доберусь до коя, думаю, дойду до него за день, там же перекантуюсь, и свалю куда подальше» — подросток быстро уходил от лагеря.

Элистер хорошо ориентировался в лесу, да и просто хорошо ориентировался на местности, тем более в данном направлении он уже проходил, поэтому в направлении он был уверен, хотя сейчас была ночь, а значит темно, по сути, непроглядный мрак. Мерно шагая по ночному лесу, Элистер постоянно думал о жителях коя.

«Меня повсюду ищут, у меня мало времени, я не могу здесь задерживаться, но… мужчины… женщины… дети всех возрастов… это сколько всего интересного я смогу сделать, а их там… много, — юноша остановил мерный шаг, глядя куда-то вдаль в сторону коя, — вдобавок они все мирные жители, ни солдаты, ни военные, просто обычные деревенские люди, с ними будет легко»

Юноша ещё немного постоял на месте, прежде чем продолжить путь.

«Нет. Нельзя рисковать. Жизнь одна, а возможность ещё представиться»

Элистер уже как несколько часов шёл по намеченному маршруту, однако на дорогу он совсем не смотрел, его больше интересовало частично закрытое ветвями небо.

«А почему нельзя? Да, страшно, да, жить хочется, а шанс умереть из-за подобного решения стремится к 100 процентам, да, если я умру, уже никогда не смогу насладиться болью этого ебанного переебанного старика с кинжалом в заднице. Но всё же, я хочу этого. Хочу… и сделаю»

Прошло примерно шесть часов, прежде чем подросток добрёл до предполагаемого места схрона своих вещей, он обыскал окрестности, но видимо у госпожи удача сегодня было плохое настроение.

«Так я ничего не найду… Точно, у меня же есть способности энпера, — Элистер сел на чахлую листву, сосредоточившись на окружающем пространстве, а именно эфире, — мой элемент здесь не поможет, остается только телекинез, как же его использовать, чтобы найти артефакты?»

«Материал? Упругость? Плотность? Плотность. Запомню все виды издаваемых при соприкосновении эфира с телами волн. Когда же найдутся металлические, стеклянные и кожаные объекты, это и будет моим схроном»

Через час плутания по округе, Элистер, наконец, нашёл кучку объемных фигурок, присыпанных листвой. Радиус действия телекинеза, на который был способен Элистер, составлял всего пять неполных метров, что было мало и сильно замедляло поиск.

«Я этого хочу?» — Элистер смотрел на заплесневевший талмуд у себя в руке.

То ли охотники не знали, что книги — большие деньги, то ли не знали, что эта промокашка на самом деле книга, то ли вообще не понимали, что такое книги. Чего из этого не знали охотники уже не узнать, но факт был в том, что книгу они бросили в общую кучу с вещами. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, делая взгляд юноши то и дело мерцающим.

«Наверное. Может быть. Не знаю, — Элистер засунул талмуд в один из карманов изрядно попорченного им же самим бурнуса, — если есть сомнения, значит, не этого я хочу. Однако… всё же хочу»

Подросток расфасовал артефакты по карманам бурнуса и отправился родной дом, уже несуществующих на этой земле четырёх охотников.

«И это моё самое заветное желание? Таким изощренным способом владеть людьми? Бред. Я же не псих какой-то, а вполне нормальный человек. У меня должны быть более приоритетные человеческие цели, например… рыбалка? М-м-м, да пожалуй, я был бы не прочь посидеть с удочкой возле речки или пруда. Надо что-то ещё… может чтение? Я люблю читать книги, газеты, журналы, хотя нет, журналы не люблю, но в целом читать я лю…»

Элистер смотрел прямо перед собой совершенно спокойным взглядом, его передвижение по горкам, упавшим деревьям, камням, листве было ритмично и быстро, четыре же ножа на поясе под бурнусом никак не мешали двигаться, а наоборот только раззадоривали своими всевозможными применениями разум юноши. Элистер добрался до коя только под сумерки, он не стал входить в посёлок, а решил дождаться утра и уже тогда получить ночлег, информацию и прочее.

Когда солнце только вставало, деревенские уже выходили из своих хибар, и все как один направлялись в сторону бесконечных полей какой-то серой сельскохозяйственной культуры. Юноша выцепил взглядом самого доброго на вид человека и подбежал к ней.

— Девушка, девушка! Мне хотелось бы узнать, не соизволите вы, добрейшей души человек, обеспечить ночлегом этого бедного бродягу Аникея, — Элистер нацепил обезображенную ожогами улыбку, показывая движения рук свой неприглядный вид закоренелого бродяжки.

— Хо-хо, дэвке, хо-хо, какэ ж я дэвке, в бабье я хожу, уш годков множе так, — низенькая женщина с картофельной физиономией добродушно улыбнулась, — эка тэбе житушка потрепа, у тя чай нима ничё… лан, хоть за мнэ… на пашнову.

Селянка двинулась в сторону взошедших полей, бродяга, не убирая улыбки, пошёл за ней. Придя на поля, женщина рассказала о ситуации всем деревенским, которые были в поле, как понял Элистер, на работе по сбору урожая был весь кой, исключая только совсем маленьких детей и младенцев.

— Дэржи, — та же низенькая селянка протянула бродяге хреново сделанный клинок, напоминающий длинный тесак, — пириник[1] срезь, эго же кладь, пириником обвязь.

Дав инструмент и указания, селянка тут же принялась исполнять отточенные десятилетиями последовательные действия: срезать, положить на землю, собрать в снопы[2], обвязать чем под руку попалось и всё по новой. Элистер сбросил тяжёлый бурнус и принялся повторять несложные действия по сбору пириника.

По прошествии половины дня у юноши начали отказывать руки, ноги подкашивались, а солнце, пекло так, что, казалось, шкварчащая на огне сковородка была прохладным местечком. Как будто услышав безмолвные мольбы подростка о передыхе, деревенские решили расслабиться. А именно запеть песню, прямо в унисон, не ровный, прерывистый, конечно, но всё же унисон.

И пела, и пела

Пириника жита

Не хочу я пашнэ стояте,

Не хочу я колсом махате,

А хочу я

Во пучок завязка,

В засеку лягнухка,

Чтобэ мэне, пириниково жита,

Во пучок связка,

Из мэне пиринику взязку.

Юноша стоял на пошатывающихся ногах, связывая очередной сноп, его внимание было обращено на поющих селян. Перед ним предстала простая, но от этого ещё более прекрасная картина жатвы урожая деревенскими жителями. Их плюгавые [3] лица, потные тела, изодранная одежда — всё это только дополняло живописную картину.

«Всю жизнь проработать в поле… прекрасное занятие. Никаких тревог, опасностей, лишних мыслей, только знай своё дело — паши, сей да собирай. Лепота. Меньше кушаешь, спишь на твёрдом, а так… Мечта!» — у Элистера будто бы открылось второе дыхание, настроение поднялось, и пошла веселее.

К вечеру селяне свернули работы, устало поплетясь по домам, есть и спать. Хоть днём был кое-какой перекус, но для такого кол-ва проделанной работы этой еды было ничтожно мало. Люди по-настоящему голодали, среди бескрайних полей еды не было ни одного рослого здорово сытого человека.

Пока крестьяне расходились по своим хибарам, юноша под ручку с низкой женщиной, практически, полз в сторону коя. Элистер никогда так не уставал, ни когда бился с Последним кинжалом, ни когда без передышки брёл по лесу, сейчас он не мог даже сказать, как ему было хуёво.

«Нахуй… эту мечту… в пизду… приду — лягу… и всё»

— Хо-хо, эко ты непреуч, — уставшая женщина чуть ли не тащила на себе юношу, — ща прихоть, поэдь и спать.

Ввалившись в лачугу похожую на все лачуги в этом кое, Элистер хотел лечь в кровать, но его быстро усадили за большой стол. Хозяйка этого дома, а именно недавно волочащая нынешнего гостя женщина принялась готовить ужин. Помимо бродяги и хозяйки в маленькой хибаре был ребёнок лет 5-ти и давно отживший своё старик, который смиренно лежал на скамейке, укутанный во всякие тряпки.

Юноша рассмотрел убранство, обитателей и прочее сквозь слипающиеся веки, не глядя приняв всю предложенную еду он улёгся на какую-ту солому, постеленную возле очага. Пусть Элистер устал, но бдительности он не сбавлял, ни грамма не веря в добропорядочность женщины, деревенских, да и в общем всех людей в мире. Думай о людях самое плохое, никогда не ошибёшься.

Впрочем, на утро юношу разбудил мальчик, он плохо говорил, постоянно мыча и крича. Элистер осмотрел хижину, не обнаружив хозяйки сего владения пять на пять метров, он сообразил, что малой разбудил нежданного гостя на очередную жатву в поле.

— А ты не так добр, как твоя мать, — Элистер через силу поднялся с, казалось, каменной лежанки, щёлкнул мальчика по носу и хромой походкой отправился в поле.

На жатве юношу встретили десятки пар запавших глубоко в глазницы глаз, в них читались только простые эмоции, хорошего, кстати, было больше чем плохого. Маленький худощавый старик с платком на голове отдал новоприбывшему работнику необходимый тому грубый тесак.

На сей раз жатва для Элистера прошло чуть получше, он даже иногда подпевал в такт песне. Правда это увеличение КПД не изменило того факта, что домой его поволокла та же добрая селянка, что и в прошлый раз.

«Надо менять… деятельность… а то я… так сдохну»

— Купа, а есть в кое… другая работа, кроме как в поле пахать? — Спросил вечером за ужином Элистер, за всё проведённое в кое время он немногое успел узнать у местных жителей, но имя приютившей его женщины удалось быстро выяснить.

— Иэсть. Охотники иэсть, огородничай иэсть, ловцав иэсть … ещё иэсть тесляр. А тэбе шо, здеся горбаться надоелжно, туде почапашь? — Женщина поставила миску похлёбки перед юношей, положив рядом кусок бледно-белого хлеба.

— Что-то вроде того. Как появится чем отплатить, обязательно отдам вам, — бродяга принялся жадно потреблять содержимое миски, не забывая про кусок хлеба подле неё.

— Каке хош, — Купа налила маленькому сыну похлёбки, сама же принялась кормить с ложечки кряхтящего что-то о смерти старика.

С первыми лучами солнца юноша направился осваивать новую профессию по наводке хозяйки. Элистер решил, что рыбаком быть достаточно неплохо, сиди себе с удочкой, да сети иногда расставляй, собирай. Ну, по крайней мере, это должно быть легче, чем хуярить в поле целый день без продыху.

Речка была метров пятнадцать в ширину, вода была полу мутной, поэтому глубину так сразу было сложно определить. Подросток увидел стоящих покалено в воде ребят различных возрастов, всего их было 7, с берега за ними присматривала бабка. Увидев уродливого бродягу с ожогами по всему телу, бабка насторожилась, она подозвала к себе одного из ребятишек и, не стесняясь, прямо указала на идущего к ней бродяжку. Ребёнок что-то неразборчиво пролепетал, бабка по-стариковски разозлилась, дала тому подзатыльник и отпустила обратно на речку.

— …абыл он! Шкошко ряс твярдила яму! Всо разказ! Всо! Лоботряш подсорний, — старушенция продолжала ругаться, не обращая внимания на стоящего перед ней человека в потрёпанном бурнусе, — те шо? — наконец угомонившись, спросила она.

— Ловцом рыбы хочу быть, пришёл работать.

— Ну, валяй, — бабка улеглась на бережку, сделав вид, что бродяга ей не интересен.

Юноша посмотрел на то, как дети заточенными тонкими палками иногда тычут в водную гладь текущей речки, взял подходящую палку и вошёл в речку, не забыв снять убитые тканевые башмаки. Дети удивились такому взрослому рыбаку, Элистер же улыбнулся застывшим от изумления ребятам, принявшись выцеливать изредка проплывающую мелкую рыбёшку.

Рыбка быстро проплыла между ног Элистера, но тот быстро среагировал, вонзив палку в то место, где должна была быть добыча. К сожалению, ловкости, точности и внимательности юноше сильно не хватало, рыбка уже в метрах двух живо виляла хвостиком. Однако водная тварь прожила недолго, через десять секунд её насквозь проткнула маленькая девочка, после чего она закинула добычу в общую кучку на берегу.

«Это сложней чем я себе представлял» — юноша схватил палку покрепче, начав более усердно сверлить глазами мутную воду под собой.

---

[1] Злаковая культура (придуманная)

[2] Пучок срезанных колосьев

[3] Невзрачный, неказистый