«Что за чертовщина? Не думал, что такой умный человек как Генс окажется поехавшим культистом, верившим во всякую чушь вроде заклинаний»

Элистер висел в воздухе и чувствовал себя всё хуже и хуже. Крови под ним накапало уже прилично, а новоиспеченный шаман злых и не очень духов, пыхтя и обильно потея, уже во всю глотку орал строчку каких-то не очень складных стихов из наборов грубых непонятных слов.

— Ашала Парис! Щегник Хулус! Маргулис! — Генс прокричал изо всех сил слова и повернулся боком к подростку, застывшему в воздухе с разрезанными запястьями. — Принимай подарочек.

Каталка с человеком сама подкатилась к кровавому узору. Сначала ничего не происходило, но потом началось «жертвоприношение» или скорее ритуал.

Сила, державшая Элистера, исчезла, и он упал прямо в лужу крови с каталкой рядом. Подросток поднялся на ноги и вопросительно посмотрел на Генса.

— Что смотришь? Думаешь, я знаю, что делать? Да хрен там, я про это «всё» в книжке прочитал, — шаман-самоучка отошёл к краю помещения и прокричал. — Действуй по наитию! Это же твой элемент, скорее всего что-нибудь да поймёшь!

«Почему из всех существующих на свете наставников мне уже второй раз встречается приверженец врождённого понимания? Может все люди в этом мире верят, что без каких либо задатков и врождённого таланта ничего не добиться? Вполне возможно, — Элистер подобрал оставленную Генсом (видимо на всякий случай) заплесневевшую книгу, — но, даже не имея таланта и чудо-мозгов, человек может достичь вершины. Всё что для этого нужно — много, очень много времени и ещё больше усердия»

Открыв фолиант окровавленными руками, Элистер начал быстро просматривать информацию. Времени, как и всегда, не хватало. Кровь продолжала течь из запястий, а Генс по какой-то, только ему известной причине, до сих пор не хотел исцелять кровоточащие раны на руках.

«Хорошо, что у меня не интеллект малолетнего подростка» — Элистер остановился на одной любопытной карикатуре, где была нарисован знакомый ему символ.

Он пролистал всю книгу, но так и не нашёл ничего полезного, только куча непонятных слов и узоры.

«Практически у каждой книги есть что-то вроде оглавления, может там будет подсказка?»

Подросток зашибуршил страницами и остановился только на корочке фолианта. Найдя оглавление, Элистер принялся читать нужный пункт, к его ещё не до конца иссякшей удаче, оглавление было написано на понятном ему языке.

«Разложение на составляющие». Именно это было написано в пункте оглавления. Какое разложение? Что за составляющие? Было непонятно.

«Разложение и составляющие. Человеческое тело и разложение по составляющим. Вполне очевидно, что нужно сделать. Но чем его разделывать, не руками же? Может… узор поможет?» — Элистер начал двигаться в логичном направлении.

Он подошёл к каталке и опрокинул её в лужу крови, которая залила к этому времени весь узор. Как только нагое тело привязанного человека соприкоснулась с полом, Элистер что-то почувствовал и инстинктивно потянулся к узору, залитому своей кровью.

Рука соприкоснулось с узором. У Элистера сразу возникло странное притягательное ощущение. Это был полный контроль над телом человека, эта была власть.

Власть в прямом смысле. Он мог оторвать этому лежащему человеку руку, да что уж там, он мог вынуть из тела селезенку, одновременно с этим перебирая ему кости, и бешено вращая поток крови этого человека.

По сути лежащий возле Элистера человек стал просто куклой, скотом, которого он мог убить или пощадить одной силой мысли. Чувствуя эту силу и возможности, дарованные ему каким-то простым узором, Элистер не испытывал каких-либо человеческих чувств, но кое-что сильно стучало у него в голове.

Огромное желание. Желание спешило перерасти в жадность. А жадность в маниакальную страсть.

«Это… потрясающе. Никогда такого не чувствовал. Я могу делать с ним всё, что пожелаю. Одна мысль…» — подросток закрыл глаза и сосредоточился.

Вдруг человек привязанный ремнями к каталке взвыл от дикой боли. Его плечи, локти, колени и шея так выгнулись, что казалось, будто ему их так намеренно и очень усердно ломали.

Выгнутые конечности и голова выбрались из тугих ремней, и тело освободилось, теперь полностью лежа на окровавленном узоре.

«Как же неприятно, — подросток силой мысли вправил кости бедолаги, как и было, — оказывается, эта боль передается и мне» — Элистер ничуть не сочувствовал поломанному им человеку, наоборот ему хотелось продолжить это преинтереснейшее занятие.

«Нет. Как бы не хотелось продолжить, надо заканчивать как можно быстрее, я потерял слишком много крови. Времени у меня очень мало» — подросток посмотрел в сторону Генса.

Тот же достав книжку, что-то очень быстро записывал при этом, не отводя глаз от представшего перед ним представления.

«Этот не поможет. Он, вроде, сказал, что я могу «восстановиться». А ещё Генс сказал, что-то про смерть от принудительной активации элемента кан» — Элистр не стал пренебрегать словами умного, хоть и поехавшего человека и немедля принялся «разбирать» тело человека.

Элистер не знал, что в итоге у него получится, он просто представил, как разрывается грудная клетка, оттуда на пол вываливаются все внутренности, потом идет черед кожного покрова…

Пока подросток сосредоточился на своём воображении, от человека уже не исходили прежние доставляющие неудобства вопли, а тело постепенно приобретало вид аккуратных кучек понятно чего.

Элистер к этому времени уже лежал на полу весь в поту, и неконтролируемо дрожа всем телом. Боль от полного разделывания была велика, но что-то подобное он уже испытывал.

«Восстановится, восстановиться. А что восстановить, потерянную кровь и разрезанные запястья? Нет, здесь что-то большее, — Элистер поднял голову на кучки из расчлененного тела, — я теряю сознание… все плывет перед глазами… перед глазами. Глаза» — Элистер начал всеми возможными способами пробовать преобразовать всё «это» в кое-какую энергию для создания своих новых глаз, глаз Энпера элемента кан.

Прошла минута, две, пять, а у подростка так ничего и не получалось. В конце концов он потерял сознание от потери крови.

Очнулся он на клеёнки, постеленной заботливым Генсом прямо на каменном холодном полу.

Элистер прислушался к себе, и не найдя никаких проблем с организмом, поднялся и пошёл к окровавленному узору.

— Эй, даже спасибо не скажешь?! — Генс сидел за столом, заваленным всякими рукописями и пергаментами.

Исчезнувшие в дымке очертания лаборатории вернулись вместе с мебелью и вещами, кучки из человеческих останков пропали, но остался окровавленный узор.

— Господин Генс, — подросток присел возле узора и спросил не оборачиваясь, — можем ли мы продолжить… моё восстановление?

Генс наигранно улыбнулся и откинулся всем телом на шкаф с книгами позади него.

— Конечно, можем, но ты как-нибудь сам. Справишься? — задав вопрос, на который и не ждал ответа, он достал какой-то стеклянный мутный шар.

Лаборатория опять покрылась серым туманом, но теперь стол, за которым сидел Третий после Лигофа, остался нетронутым вместе со всем его содержимым.

Табуретка, правда, исчезла, из-за чего сконфузившемуся исследователю пришлось подсуетиться и вернуть её из тумана.

— Господин Генс, одолжите мне перевод прочитанного вами раннее заклинания или чего бы там было. — Элистер нашёл взглядом, лежащий рядом с узором заплесневевший фолиант и принялся внимательно всматриваться в каждый написанный там символ.

Рядом с подростком приземлился исписанный ровным подчерком лист бумаги, а дверь открылась, неся из тьмы дверного проёма новую жертву.

…

«Почему? Почему не получается? Вот же, живое тело… человек… энергия»

Элистер подошёл к очередному телу закреплённому на кресле каталке. Каталка изменилась, её правый бок был весь в крови, да и сама она была покорежена.

Вид у Элистера был пугающим, он был весь в засохшей крови, местами проглядывала бледная кожа, на голове из общей массы уже малиновых волос изредка виднелись тонкие пепельные пряди.

— Что не так? Может нужно привить какие-нибудь мысли человеку? Например: «Я отдам всего себя тебе» или «Лучше уж умереть, чем жить так дальше»? — подросток начал поглаживать окровавленной рукой плачущее лицо юноши.

— А давай попробуем, — Элистер убрал руку и покатил тело к уже более жуткой и разросшейся окровавленной коллаборации узоров и причудливых фигур. — Ты хочешь умереть? Вижу, что не хочешь. Но это не беда, всё исправимо и поправимо.

— Подойди сюда, Ластик. — Генс на протяжении последних дней не выходил из-за своего стола и постоянно что-то искал в книгах или писал в толстой тетради, напоминающей книгу, он не обращал внимания на деятельность подростка и был практически всегда закрыт серым туманом.

— Тц. — Элистер недовольно оставил каталку и быстрыми шагами пошёл в сторону стола, подойдя к Генсу, он упёрся руками в стол и с нескрываемым нетерпением спросил, — Что?

— Попробую пустить свет северного сияния по вот этой вот методике, — подростку в лицо упёрлась раскрытая книга с текстом на иностранном языке, который, впрочем, он знал.

— Опять?

— Опять, — исследователь сложил руки в замок и начал буравить взглядом, стоящее перед ним малолетнее тело.

Элистер начал читать то, что было написано в книге. После нескольких медленных прочтений он принялся повторять методику из книги.

Спустя полчаса разнообразных потуг Элистера Генс остановил его от бесполезной траты времени.

— Всё, хватит, у тебя нет ни одного задатка или даже предрасположенности, — Генс потёр уставшие глаза.

— Фух, фух… задатка?

— Ну, или таланта, называй, как хочешь, а пользоваться хотя бы одним из элементов ты не можешь, — Генс достал из под стола бутылку явно чего-то крепкого и пригубил прямо из горла, — Пха... Ты как дворец без убранства и слуг или как декоративный клинок. У тебя есть живой ум и целеустремлённая натура, но нету того самого таланта, который поднимает человека на вершину человеческого общества.

Генс пригубил ещё и ещё, он пил минут пять, не отрывая при этом взгляда от измазанного в крови подростка перед ним. Вдруг пригубивший мужчина оскалился, медленно поднял руку и ткнул указательным пальцем в грудь Элистера.

— Ластик, ты же ещё и к битве не предрасположен, не так ли? Ах-ха-ха, так этот геморройный старик просто сбагрил тебя! Мне! — Генс закрыл лицо рукой и поднял голову кверху. — А’тас Тибин, и на что же я надеялся?... Блять!!!

Бутылка с горячительным полетела в Элистера, разбившись о его голову.

— Да сука! Когда же! Это! Хуйня! Блять! Закончиться! — Генс бушевал лаборатории.

Куски мебели, разорванные книги и порванные рукописи летали по всей лаборатории от хаотичной силы телекинеза великого и неповторимого целителя, врачевателя и исследователя.

— Плевать! Я получу от тебя, всё, что хочу! Даже, если ты умрёшь самой мучительной смертью! Похер, что ты его наследник! Почему я должен упускать возможности всей своей жизни?! — мощный удар телекинезом об стену точно переломал подростку с десяток костей.

— Почему? Я же столько работал. Столько труда, времени и сил. Я же не глупый, у меня есть талант и амбиции, так почему меня не приняли «туда»? — Генс поник и поплёлся в свою скрытую комнату.

«Су…ка. Ещё один…поехавший, — Элистер встал с пола и через боль похромал к узору с перевёрнутой каталкой, — чёрт с ним, у ме… ня есть… дела поважнее»

Юноша лежал на перевернутой каталке, нижней край которой был загнут к верху вследствие буйства Генса. Из-за этого ноги человека были сломаны и загнуты кверху, а сам он жалобно попискивал, не в силах пошевелиться от крепко сдерживающих его ремней.

Элистер надкусил палец и прислонил руку к узору, он радостно и беззаботно рассмеялся. В глазах не было ничего, только пустота, но Элистеру захотелось посмеяться, пока никто не видит. Ведь впервые за долгое время, он делал то, что действительно хотел и желал.

Не было чьей либо указки, не было ошейника с поводком, хочешь — делай, хочешь — нет. Он мог сильно разгуляться со своей больной, и поломанной другими людьми психикой.

«Чего я хочу?» — Элистру не давал покоя этот вопрос, он возникал у него в голове постоянно.

«Я хочу всего. А что это «всё»?» — подросток посмотрел на ревущего юношу и легко улыбнулся, как будто нашёл оброненный кем-то серебряный.

— Знаешь, чего я хочу? — Элистер оторвал руку от узора и подполз на корточках к каталке с телом. — Не знаешь. А я тебе скажу. — Он опять прислонил руку к узору.

— Сейчас… сейчас я хочу, чтобы ты возжелал смерти вместо жизни! А? Как тебе моё желание? Не отвечай, не отвечай, это был риторический вопрос. Хотя, ты и не сможешь ответить мне, ведь у тебя нет рта. — Элистер прищурил глаза, а его лёгкая улыбка стала отчетливей.

Юноша хотел открыть рот, чтобы хотя бы издать звук, напоминающий мольбу о пощаде, но рот не открылся, потому что он просто пропал. Связанный заплаканный человек со страхом и неверием уставился на улыбающегося подростка перед ним.

— Зря удивляешься, о ли ещё будет впереди, — тело привязанного юноши скрутило, и через десять секунд он оказался свободен от ремней. — Приступим.

Улыбка исчезла с лица подростка, заменив собой каменным выражением лица с пустыми глазами.

— А-А-А-А! — В следующий момент юноши разодрала такая дикая боль по всему телу, что его отчаянное мычание сильно напоминало крик.

…

«Похоже, третья бутылка была лишний, — Генс посмотрел на заблеванный пол в комнате и отвернулся, — прикажу пацану убрать» — вспомнив о мальчишке, он почувствовал гнев и разочарование, а ещё уныние.

Вот зачем ему нужен такой бесполезный организм в лаборатории? Ну и что, что у него, практически мифический элемент? Толку от этого энпера-калеки с гулькин хер.

Генс так и не смог придумать, как восстановить глаза энпера с таким редким элементом. Единственное до чего он додумался, так это самопомощь от элемента кан.

Вся надежда была на то, что Ластик сам восстановится с помощью своего необычного элемента. Для этого последние несколько лет Генс тратил кучу времени и сил на поиск хоть каких-нибудь документаций об элементе кан, и единственное дельное, что он нашел, был этот видавший лучшие дни талмуд.

Этот фолиант был выкуплен безымянными у одной группы руинщиков, по рассказам которых эту книгу они нашли в безымянной могиле находящейся в руинах старого дома, захороненного не глубоко под землёй.

Но как стало видно, пользоваться своим элементом пацан практически не может, не говоря уже о других элементах.

То, что планировал сделать с таким прекрасным экзем… помощником великий исследователь, его амбициозные планы на будущее — всё полетели в тартарары. Сплошное разочарование.

Генс был зол и раздражён, он, пошатываясь, вышел из своей потайной комнаты.

— Эй, ты! Иди в мою комнату и прибе… буэ-э-э-э. — Генс, заплетаясь на каждом слове, начал кричать в сторону центра лаборатории, но когда он раскрыл слипшиеся глаза, его непроизвольно вырвало.

По всему помещению кровью были нарисованы узоры. Некоторые были перерисованы несколько раз, другие были наслоены друг на друга, но в основном было очень много замалеванных и стертых узоров.

Но это не то, что вызвало такую… бурную реакцию у бухого исследователя.

В хаотичном порядке стояли уродливые человеческие массы. Именно массы, потому что по-другому этих бывших людей нельзя было назвать.

Это были распухшие изуродованные столбы из медленно кровоточащей плоти с торчащими из неё подобиями конечностей. Органы кое-где выпирали и пульсировали в общий такт. Вся масса выглядела чрезвычайна уродливой и отталкивающий, по крайней мере, для обычного человека.

Лицо у каждого столба располагались по-разному, оно могло выглядывать с низа мясной кучи, могло тянуться к потолку сверху столба из плоти, а могло поглядывать изнутри всей этой массы перемолотого человеческого тела.

Посреди этих столбов ходил возбуждённый подросток и постоянно разговаривал с каждым из человеческих столбов. Когда он подходил к какому-нибудь столбу из плоти, тот начинал дико дрожать, издавать вакающие звуки, а их до сих пор застывшие лица начинали плакать и корчиться в агонии.

— О? Ты своё отработал, — сказал подросток, и столб из плоти рассыпался в воняющую биомассу, перед тем как рассыпаться лицо находящиеся наверху расслабилось и облегченно закрыло глаза.

Элистер убрал руку от пола, оглядел 6 оставшихся человеческих масс и удовлетворённо хмыкнул, прежде чем сменить лицо на совершенно безразличное.

— Господин Генс, вам помочь?

— Это… Что… за хер… бу-э-э-э, — Генс хотел поднять лицо, но сильный признак тошноты заставил опустить голову обратно. — Тьфу, тьфу… Кха-кха, ты разве не чувствуешь, этот смрад?! — уже вполне трезвый Генс отхаркался и инстинктивно закрыл нос и рот рукой.

— Да, пахнет не горной свежестью, но в целом терпимо. Так вам помочь?

— Как ты всё… «это» натворил? — Генс видимо вспомнил, что обладает некоторыми способностями и применил простенькую эфимерную технику ветра, тем самым избавившись от запаха вокруг себя.

Он не стал подходить ближе к этим уродливым, страшным и изуродованным телам, боясь, что его опять вырвет.

— Богатое воображение и обилие материала, — без капли эмоций произнёс Элистер.

— Обилие говоришь, — Генс оглядел наваленные по периметру стены «отходы» и прикинул примерное число жертв. — Как достал, весь этот материал?

— Энпер наверху оказался в похожей ситуации, что и вы. Он тоже зависит от Последнего кинжала и, конечно же, боится его. Поэтому, одного только упоминания о моей возможности напрямую говорить и излагать просьбы моему наставнику — и я получаю всё, что хочу, включая людские ресурсы.

Исследователь с двояким чувством смотрел на подростка перед ним. Может быть раньше, Генс и мог испытать хоть какие-то худо-бедно положительные чувства к этому ребёнку, но теперь… вряд ли.

Он и сам не был святым, но того, что делало это дитя, он бы не сделал никогда, это было слишком противно, аморально и жутко.

Генс мог резать людей вдоль и поперек на своем хирургическом столе, но он никогда не наслаждался этим и не ставил целью своих исследований разрезание человека по кусочкам, ради собственной прихоти.

Просто, иногда это было необходимо. Для вступления «туда», он мог принести в жертву свою мораль и честь энпера хоть тысячу раз, но даже у этой жертвы был предел.

— Достиг каких-нибудь результатов? — Генс повернулся к Элистеру, не скрывая своего отвращения, весь его былой исследовательский запал в отношении элемента кан пропал после увиденного, до такого он не хотел опускаться.

Элистер повернул голову набок и внимательно всмотрелся в глаза энпера элемента битк гордо стоящего перед ним, правда гордый вид энпера портила блевотня на его бородке, но это так, вторично.

После минутного ожидания подросток улыбнулся и почесал щёку, отодрав тем самым слой засохшей крови.

— Да, кое-что есть, но я расскажу вам об этом потом, так как результат ещё не готов.

— Хм, ладно, особой разницы нет, что сейчас, что потом.

— Господин Генс. — Элистер обратился к энперу на полном серьёзе, — я бы хотел перенять все навыки, которыми вы владеете.

— Пф-ха-ха-ха-ха! — Генс дико заржал, а потом резко приблизился к Элистеру, схватив того за горло. — Ты, грёбанное отродье, хочешь. Чтобы я. Передал тебе. Мои накопленные. За все годы жизни. Знания?

Генс яростно смотрел на красное от засохшей крови лицо Элистер, стараясь при этом в порыве гневе не сломать хрупкую шею.

— Последний… кинжал… — Элистер нагло смотрел на душившего его человека.

— Ты думаешь, у этого старика есть время на тебя? — Хоть Генс так и сказал, но он всё-таки ослабил хватку.

— На… приемника… найдётся. — Подросток широко улыбнулся, показав ряды белых ровных зубов, что резко контрастировало с его красной физиономией.

«Догадался всё-таки про наследника главы ордена. Как никак на его умозаключения влияют воспоминания людей убитых с помощью Личины. Поэтому-то, он уже в таком возрасте имеет мышления, умудрённого жизнью человека, — Генс с силой отбросил тело Элистера в сторону, тот сразу начал жадно глотать воздух, — но до меня этому ребёнку ещё далеко»

— Будет тебе обучение. А это всё… — Генс постоял секунд десять, прежде чем появился огонёк на кучке плоти неподалёку, потом появилось ещё больше огоньков, пока, в конце концов, вся лаборатория не запылала.

— Наслаждайся, — исследователь вошел в скрытую в стене комнату, проход за ним быстро закрылся, не давая Элистеру и шанса пробраться внутрь.

Подросток не растерялся, а порвал свою одежду и окунул получившиеся тряпки в кровь, которой повсюду было в избытке. Обмотав вокруг лица мокрые тряпки, он измарался всё в той же вишневого цвета жидкости и лёг на пол.

«Недолго тебе жить осталось» — Элистер лежал на каменном полу и изредка кашлял от огромного количества дыма исходящего от плоти, мебели и рукописей.

Запах был отвратен, стояла дикая жара, а кучи, как назло горели очень медленно.