— Ты нашёл способ излечить его глаза? — в комнате усеянной банками и склянками с частями тел людей и зверей, стоял Последний кинжал, рассматривая сосуды и изредка постукивая по ним.

— М-м-м, какие глаза? — за хирургическим столом стоял Генс и аккуратно разрезал чью-то плоть похожую на опухоль.

— Того энпера с элементом кан.

— М-м-м, да, придумал кое-что… А чего вы так внезапно вспомнили о нём… о ней… в общем о том человеке?

— Вспомнил? Вот всё ему про излечение глаз и расскажешь. Заодно и обучишь всему, что знаешь, — договорив, старик исчез из комнаты.

— Что? — Генс прекратил резать и в недоумении поднял голову.

…

Элистер стоял в дурно пахнущем помещении, напоминающей лабораторию и кабинет одновременно.

В одной части помещения стояли два железных операционных стола с большим передвижным стеллажом, чуть поодаль от них располагалась обширная химическая станция с множеством колб, труб и сосудов сделанных из различных материалов.

В другой части помещения стояли деревянный стол с множеством выдвижных ящиков и несколько шкафов, под завязку набитых книгами и рукописями.

Каменные стены были утыканы множеством полок и шкафов, которые были полностью заняты разными сосудами непонятно с чем.

— Ни шрамов, ни последствий после отката монсторизации. Чудеса. Это же какая-то техника? — Генс без зазрения совести рассматривал тело Элистера, впрочем, тому было наплевать.

— Господин Генс, я умер тогда?

— Что? А, да-да, твое безжизненное тело обнаружили спустя три дня. Это же надо было так не хотеть жить, чтобы умереть от удушья. Бывают же такие целеустремлённые люди.

Уже полностью голый Элистер тщательно осматривался Генсом с ног до головы.

— Стоп. Где половой орган? И волосы на теле? — Генс поднял глаза и вопросительно уставился на Элистера.

— Это тело просто оболочка, выделяющие физиологические данные не требуются.

— Но волосы же ты оставил. Почему? — язвительно спросил Генс.

— Не знаю. Скорее всего, чтобы лучше ассоциировать себя с Элистером.

— … Ладно… ладно, — Третий после Лигофа выпрямился и пошёл к одному из шкафов с книгами, с усилием выдернув из забитого рукописями шкафа пять тонких книг, он небрежно бросил их на железный стол. — Отрасти себе там что-нибудь, а то как-то неудобно хрен пойми в одном помещении находиться, и выучи всё, что написано в этих букварях, от корки до корки.

Элистер незамедлительно принялся читать брошенные книги, не обратив внимания на удивлённое лицо Генса.

«Что прямо так? Даже одежду не попросит? Ай, чёрт с ним, разберёшь ещё этих чокнутых, что один, что второй. Про глаза ему потом расскажу, потреплю ему нервишки, хех» — думал Генс, попутно записывая в одну из книг исключительный случай после отката монсторизации.

Спустя два часа Элистер нагишом подошёл к Генсу, пыхтящему над какими-то чашками, жидкостями и препаратами.

— Господин Генс, я выучил данные вами книги.

— Ну и зачем ты мне это идиота кусок говоришь? Видишь я занят, иди поделай что-нибудь, имбицил проклятый! — Генс прокричал ещё кучу ругательств, прежде чем медленно замолкнуть и погрузиться в процесс, пыхтя при этом ещё больше.

«Этим можно воспользоваться» — Элистер не стал утруждать занятого человека и пошёл к шкафам с рукописями.

— Ух блять! А’тас Тибин, есть хоть какие-то результаты, не зря двое суток корпел. Эй, там! Еды принесите! — Генс лег прямо на том месте, где и проработал эти два дня. — Да несите же… А… точно.

Генс поднялся с пола и пошел в сторону двери, нажал на камень возле двери и начал нетерпеливо ждать, переминаясь с ноги на ногу.

Через пару минут в дверь постучались, когда же голодный исследователь открыл дверь, в лабораторию сами по себе вкатились столики со свежеприготовленной едой.

Закрыв дверь, Генс начал жадно поглощать еду, богато накрытую на столы. Вдовль наевшись, он поплёлся в сторону одного из шкафов. Генс щелкнул пальцами, шкаф с рукописями выдвинулся вперед и отодвинулся в бок как по волшебству.

Когда он вошёл в образовавшийся проём, послышался идентичный щелчок и шкаф встал на место.

Спустя сутки хорошо выспавшийся Генс снова появился в лаборатории и приступил к работе.

В таком режиме Генс проработал ещё неделю, пока не заметил, что что-то не так. Он решил в первый раз за несколько месяц осмотреть лабораторию своим ненавязчивым взглядом и был удивлён, оказывается в этом помещении был ещё один человек, причем голый.

Сначала Генс нахмурился, пытаясь вспомнить этого незначительного человечка. На ум пришли: Последний кинжал, его навязанное поручения и этот… Ластик.

«Да, вроде так его звали» — подумал Генс прежде чем кликнуть Ластика, чтобы тот подбежал к нему.

Ластик даже не шелохнулся, что удивило великого целителя, врача и исследователя. Удивление переросло в раздражение.

Сам великий Генс обращается к этому отроку по имени, а этот слюнтяй смеет ещё его игнорировать.

Великий исследователь яростными шагами начал приближаться к голому подростку, желая дать как можно более болезненный тумак, но подойдя к читающему что-то мальчику, он передумал.

— Надеюсь, ты не услышал, как я позвал тебя по имени, потому что был сильно впечатлен моим трудом о вечно-тлеющих растениях? — хоть раздражение и утихло, но к нему на смену пришло высокомерие.

— Я не слышал, как меня звали по имени, господин Генс, — ответил читающий.

— Как не звал?! Ещё как звал, ты же Ластик…

Элистер повернул голову и безразлично уставился на Генса опухшими от недостатка сна глазами.

— Или не Ластик… Точно! Ты же была девочкой, а звали тебя… Нина, да? — Генс начал размахивать руками, то ли пытаясь тем самым убедить Элистера в правоте своих слов, то ли пытаясь ухватить забытое имя сидящего перед ним человека.

— Можете звать меня как вам угодно, я откликнусь на любые имена, только в конце выдуманного имени говорите «ты», чтобы я понял, что ко мне обращаетесь вы, господин Генс, — не дождавшись одобрения своего предложения, Элистер продолжил читать книгу.

Только сейчас Генс обратил внимание, что вокруг подростка лежало множество книг разной тематики: вычислительные науки, ботаника, география, Клавдиев язык, история и прочее.

— Ты… ты, что тут за беспорядок развёл, а? Думаешь, чем больше книжек пролистаешь, тем умнее будешь? Нет, дружок, это так не работает, быстро все рукописи поставил на место! И вообще, я не разрешал тебе ничего из этого брать! Букварь — вот твой лучший друг в ближайшие месяцы. — Почувствовав, что восстановил своё оскорбленное достоинство, Генс пошёл продолжать опыты.

— Господин Генс, вы сами сказали мне пойти почитать что-нибудь, буквари же я выучил от корки до корки. — Элистер стёр всё удовлетворение Генса своим монотонным и безразличным голосом.

«Разве я говорил что-то подобное? Хотя мог»

— Буквари говоришь, выучил, ну давай проверим, и если ты соврал, то жди беды. Назови алфавит Клавдиева языка и его 45 основных глаголов.

Элистер без запинки произнес весь алфавит и 45 глаголов, впрочем, это не удивило Генса, так как Клавдиев язык был родным для жителей королевства Розумуц.

Потом Третий после Лигофа спросил о ещё шести разных язык. По мере того как Элистер не прерываясь давал четкие и правильные ответы на вопросы, великий исследователь и целитель становился всё более заинтересованным.

Спустя полчаса Генс уже задавал вопросы об Истории, Географии, вычислительных науках и прочих вещах не связанных с букварями.

— Почему ты не мог просто сказать, что знаешь, как писать, читать и говорить на Клавдиевом, Пуэловском, Зонгарсом, Диркском, Шополавском, Хымском и Лоретском языках. Ты сведущ в истории, географии, математике, ботанике и многих других науках. Скажи честно, откуда ты? — Генс стал совершенно серьёзен.

— Я… — Элистер хотел сказать, что он обычный беженец и практически всё, что он знал, было прочитано в книгах.

Но его прервал угрожающий голос Генса: «Только не ври про обычного паренька, хоть в безымянные и принимают только таких, но ты то точно откуда-то сверху»

— Господин Генс, вы столько изучали безымянных внутри их владений, также вы исследовали и анализировали навыки Последнего кинжала, и вы хотите сказать, что до сих пор не поняли особенностей Личины? — Элистеру уже надоел этот бесполезный непрекращающийся диалог, поэтому он завершил его риторическим вопросом и принялся читать очередную книгу.

Генс пристально посмотрел на подростка, сидящего у его ног.

«Значит, я был прав, воспоминания жертвы Личины тоже перенимаются. Но как он не сошёл с ума ото всех этих воспоминаний? Ничего не понимаю, — Генс не стал продолжать уже исчерпавший себя диалог и пошёл в сторону химической станции, —Ластик умен, уравновешен, трудолюбив, терпелив и самое главное безразличен к окружающему миру. Он словно кукла, вышедшая из под руки перфекциониста, но зная, кто этот мастер-кукольник, можно сказать, что от этой куклы ничего хорошего ждать не стоит»

Целитель-исследователь уже не думал о продолжении экспериментов, ведь прямо под боком у него был ещё более интересный объект для его исследований и экспериментов. Личина, элемент кан, ученик Последнего кинжала — всё это сильно стимулировало разум Генса, энпера элемента Битк.

…

По каменному коридору шёл человек в темном бурнусе[1]. Вдруг из тени показался безымянный, передал записку человеку в бурнусе и исчез в темноте коридора.

«Походу, тот мальчишка тогда не умер. Пять лет минуло, скорее всего, этот сумасшедший старик видит в нём наследника. Даже не знаю хорошо это или плохо» — загадочный человек сжал кулак с запиской, и та, превратившись в пыль, упала на каменный пол.

— Поймал.

«Блять!» — услышав до мурашек знакомый голос, человек в бурнусе* рванул с нечеловеческой скоростью как можно дальше от источника звука.

— Ты же знаешь, что это бесполезно.

Старик в черном плаще появился сбоку от убегающего и, сделав подсечку, вдавил лицо человека в каменный пол. Стены затряслись, а по полу поползла трещина, но старик не обратил на это внимание, он начал резко поднимать и также резко опускать голову лежачего в трескающийся каменный пол.

В конце концов, пол треснул, и оба Кинжала провалились на нижние этажи крепости.

— Хв…хва-тит, я… никому…никому не… — выдавливал слова Второй кинжал, пока Последний кинжал методично проламывал ему черепушку о каменный пол уже нижнего этажа.

— Конечно-конечно, — Последний кинжал не стал слушать своего коллегу, а ускорился и окончательно размозжил голову Второму кинжалу.

— Хух, староват я стал. Пора бы убираться, а то сейчас эти стервятники поналетят и все мозги проклюют.

«Мне нужно выиграть ему, хотя бы пару месяцев. Желательно год, но это только в самых смелых мечтах»

Последний кинжал сплюнул на коченеющее тело и исчез без следа.

…

— Что читаешь? — Генс стоял над читающим что-то Элистером.

— Рассказы Жака Вангенса, господин Генс.

— Хм, я не читал, расскажешь, о чём он пишет?

— Как пожелаете, Господин Генс, но разве эта книга не из вашей личной библиотеки? — ногой Элистер уставился на мужчину стоящего над ним.

— Хоть это и моя личная библиотека, но у меня не было времени читать всякий шерпотреп. — Генс с легким призрением взглянул на шкафы забитые художественной литературой.

— Ясно. Сэр Жак пишет довольно глупые рассказы о чести, морали и храбрости, которые могут быть присуще каждому человеку. В городе добросердечные горожане встают на защиту угнетаемых рабов. В деревне селянка работает в полях не покладая рук и в момент нападения эта храбрая женщина встаёт на защиту своего дома. В лесу обитает банда благородных разбойников, которая обдирает до нитки грабителей, воров и прочих преступников, а все нажитое раздаёт нуждающимся, сами при этом живя как бродяги.

— Пф-ф-ф, Бред. И тебе нравиться эта глупость?

— Но также у автора есть другие рассказы, совершенно не связанные с персонажами из произведений о справедливости и прочем. Данные рассказы описывают отрицательные качества человека: глупость, жадность, тщеславие, ненависть.

— О? А это уже интересней, о чём говорится в этих повествованиях?

— Текст другой, но ситуации описывают одно и тоже. Злой граф хоть и жаден, но у него есть честь. Генерал глуп и жесток, но он поистине храбр и не лишён воинской морали. Известный артист чрезмерно тщеславен, но он и чрезмерно благороден и по-своему справедлив.

— Подожди, подожди, горожане же спасают невинно угнетаемых рабов, женщина спасает свою деревню, а благородные разбойники помогают людям — все они хорошие люди, и в противопоставление к ним автор пишет о злых и аморальных людях. Ты же всё коверкаешь.

— Разве? Вам не кажется, что горожане слишком тщеславны, селянка глупа, а разбойники жадны? Вы хоть один раз видели, чтобы горожане протестовали против угнетения рабов ради этих же рабов, разве не тщеславно с их стороны? Простоя селянка умрет от дубинок и стрел десятков мародеров, как бы она не была сильна физически и морально, разве она не глупа? Благородные разбойники… как бы говно не называли — навозом, фекалиями или калом оно всё равно останется говном, эти люди просто жадны до ещё больших богатств, а деньги они раздают для обеспечения собственного выживания.

— Это… довольно любопытные мнение. Но всё-таки Жак хотел передать другой смысл, он хотел отобразить правильную мораль человека через свои рассказы.

— Я это понимаю, тем не менее, вы же хотели услышать моё мнение, не так ли, Господин Генс? — Элистер отбросил дочитанную книгу и взял новую книгу.

— Всё так. И зачем ты читаешь эти бесполезные книги расфуфыренных писак? — спросил Генс, в принципе и, не надеясь получить ответ на риторический вопрос.

— Мне интересна глупость персонажей произведений и глупость их создателей. То самое добро и то самое зло, насколько глубоко дно их рассуждений и идей? Вам не кажется, что люди этого мира… слишком ограничены… слишком стеснены рамками? — Элистер легко улыбнулся Генсу одними губами, впрочем, улыбка подростка только насторожила исследователя.

— Не кажется, — мужчина быстро прошёл к столу и, сев на стул, начал делать какие-то записи.

Спустя несколько часов Генс с широкой улыбкой подошёл к подростку.

«Решился, наконец» — подумал Элистер и отложил очередную книгу.

---

* Очень широкий и просторный плащ с капюшоном