— Третий стол, жареная скумбрия, колбаски, перепела и две кружки темного! — Елика подошла к окошку для выдачи заказов и крикнула в проём.

С кухни послышались приглушённые маты, а поварская суета усилилась, молодая девушка же развернулась и пошла принимать новые заказы.

За одним из столов таверны её придержал мужчина приятной наружности.

— Леди, не хотите ли вы поужинать со мной? — спросил он.

Мужчина выглядел солидно и не вызывал отталкивания, даже наоборот, притягивал к себе внимание таких молодых девушек как Елика.

…

— 10 тысяч розумов за всё.

— Помилуйте достопочтенный господин, мой товар наивысшего качества, вся партия стоит как минимум 15 тысяч розумов.

— 10 тысяч розумов не больше, ни меньше.

Мужчина с зачесанными волосами стоял напротив сидевшего за столом человека в длинном кожаном халате и с маленькой шапочкой на голове.

— Ну что ж, — человек в шапочке вздохнул, — значит, сделка не состоится.

— Вы отказываете мне, слуге семьи Блист? — собеседник сильно удивился отказу какого-то торгаша.

— Достопочтейнейший, я не обычный горожанин, и не ваш личный поставщик, и уж тем более не раб аристократической семьи Блист, — скрестив пальцы, и поставив локти на стол, он продолжил. — Я — торговец.

— Пф, торговец, таких торговцев пруд пруди. — Слуга хотел продолжить речь, но его перебил мягкий голос торговца.

— Но вы пришли ко мне. Скажите на милость, а семья Блист единственные аристократы в большом, трёхкольцевом городе Голл?

Выражения лица слуги помрачнело, но его манера речи и уверенность в себе не изменились, давая ясно понять, что его не зря назначили поверенным в делах дома Блистов.

— Я дам вам один совет — берите то, что дают. Если захотите больше чем вам положено — вам дадут, но боюсь, вы не унесёте.

— Ха-ха, не бойтесь, не бойтесь, — торговец облегченно рассмеялся, уже почувствовав, что сделка состоится на его условиях, — если что, мне помогут унести семья Карлос или Жэтри, поэтому вес — не проблема.

— Как тебя зовут, тор-го-вец? — спросил слуга семьи Блист, играя желваками.

— Зовите меня мистер Ёнар, вот документ на куплю продажу, — бросил слова торговец, как бы невзначай, доставая из-за пазухи лист бумаги.

…

На каменной площади у высокого гранитного столба играла песню группа артистов, состоящая из трёх человек.

Десять веков назад

Был я почтенный рыцарь,

Мешали мне глупые лица,

Доспехи мешали мне.

Мешали мне глупые лица,

Доспехи мешали мне.

Была у меня любовь.

Я защищал её честь, но

Какой-то дурацкий гоблин

Мешал мне её защищать…

Люди шли по площади, и не было ни одного, кто бы не заинтересовался песней, некоторые подавали музыкантам, некоторые просто проходили мимо, иногда останавливались кареты, повозки или всадники, чтобы подкинуть одну другую монету.

Сама песня была очень провокационная, в ней высмеивались сразу два высоких сословия — аристократы и военные. Так почему музыкантов ещё не вздёрнули на виселице?

Ответ на этот вопрос послужит другой вопрос. А зачем? Зачем убивать музыкантов, портить свою репутацию, как среди народа, так и среди таких же интелегентов?

Пусть поют свои песни, ведь даже если люди услышат и поймут эти провокационные строчки песен, они не побегут с вилами и косами в замки аристократов и разжиревших вояк, потому что народ и так всё это знает.

Знают и живут с этим, приняв как данность, ведь против настоящей власти, митинги, пикеты и восстания бесполезны как трусы для рук.

Молодой человек по имени Рапиль стоял на площади, играя на гуслях очередной аккорд.

«Идиоты! Они никогда и не хотели что-то менять. Только наше поколение сможет изменить этот мир!»

Рапиль перестал играть, и вся труппа тоже прекратила. Он показал жестом, и музыканты достали плакат и начали клеить его на столб.

Содержание плаката гласило, что все заинтересованные в музыке люди могут посетить собрание «Творителей» по данному адресу и включиться в работу труппы.

Вечером того же дня в съёмном доме группа «Творителей» собралась в полном составе, к ним присоединилась ещё пара «заинтересованных в музыке» новых лиц.

После недолгого веселья группа молодых музыкантов начала прощупывать намерения и образ мышления новеньких.

Из пяти новоприбывших человек, только один не подходил для группы Творителей, так как он действительно подумал, что его пригласили обсудить музыку, его, конечно же, выпроводили, найдя какой-то незначительный предлог.

Как лидер молодых людей Рапиль заговорил первым: «Я предлагаю расширить агитацию»

— Я согласен, нас слишком мало, даже учитывая другие группы по всему королевству Розумуц.

— Я того же мнения.

Собравшиеся здесь молодые люди не были дураками, они все происходили из обеспеченных семей, имели образование и были полны юношеского энтузиазма и чувства справедливости. Рапиль продолжил: «Для того, чтобы привлечь больше людей, нам нужно стать более известными»

— Конечно, это и так понятно.

— Рапиль, мы прекрасно понимаем наше положение.

— У тебя же уже есть предложение, так высказывай.

— Я предлагаю совершить громкое убийство какого-нибудь негодяя от лица всех «Творителей», — сказал Рапиль решительным тоном.

— Это…

— Нам… нам нужно согласовать это с другими группами.

— А не слишком ли это? Мы же можем попасться Инспекции и тогда всему конец.

Рапиль встал с места и упёрся руками в стол, яростно скрежета зубами.

— Как долго мы будем это терпеть? Вы не видите, что происходит с королевством, с людьми, с их умами? Это же рабство! Мы рабы, скот тех, кто у власти, а всё эти города с величественными стенами и обширными кольцами лишь наш загон! Вы же всё видите, понимаете, так боритесь же! Боритесь за своё будущее, будущее ваших родных, будущее ваших детей, чтобы никто из них не оказался в качестве еды на столе у очередного аристократа или самого короля!

После этих слов выражения лиц молодых людей изменились, став более решительными, а огонь в их глазах разгорался всё сильнее.

Про произвол военных, аристократов и чиновников говорили многие, меньше осуждали их и ещё меньше пытались сопротивляться. Но никто не говорил о совершении самых больших преступлений в королевстве, никто не говорил о короле и его семье.

Можно было сколько угодно поносить и осуждать любых людей, конечно же за их спинами, но король это другое дело. Один указ и головы оскорбивших его королевский лик полетят только успевай моргать, ведь есть такой страшный орган власти — Инспекция, далеко необычная полиция или жандармерия.

Рапиль был единственным лидером из множества других, который прямо указывал: на дерьмовое правление короля, на жадных до власти и денег вельмож, на озверевших от вседозволенности военных и на угнетателей-аристократов. Он не просто осуждал их или писал книжки о том, как всё плохо, Рапиль вступил в революционный клуб и начал борьбу со всей этим маразмом и аморальщиной.

…

— Госпожа. — Старик, одетый в строгий костюм, состоящий из фрака, панталон и прочих вещей, стоял, согнув спину перед дамой в возрасте.

— Передай эти письма адресатам, с мужскими адресатами будь более вежлив и тактичен, — женщина отдала указание и села за рабочий стол, принявшись перебирать бумаги, разбросанные по всему столу.

— Будет исполнено госпожа, — старик исчез с места, а письма улетели в дверной проём кабинета.

«Пижон» — подумала миледи Лоретта Могри, продолжая перебирать документы.

Лоретта была чистокровной аристократкой из семьи Могри. Её род не был родовитым, но и недавно созданным его нельзя было назвать.

Когда родители, братья и сёстры Лоретты были ещё живы, род процветал и имел огромные перспективы стать одним из господствующих в королевстве Розумуц. Это было благодаря силе энперов дома Могри, силе отца и матери. Они были сильными пользователями эфира.

Отец и мать умерли совершенно неожиданно, когда маленькой Лоретте было 6 лет. Старшие братья и сёстры не стали единодушно выбирать главу дома Могри, они принялись грызться за наследство их родителей между собой.

Борьба длилась четыре года, девочка многого насмотрелась и увидела всю глубину человеческих пороков. Она выжила только благодаря её недееспособному возрасту и тому, что не была энпером, в отличие от своих братьев и сестёр, которые были сплошь пользователями эфира.

Лоретта Могри выжила, а её родственники нет. Дом Балантье вмешался в дела семьи Морги, они устранили всех прямых наследников и не оставили выбора девочке, кроме как стать молодой главой семьи.

Прошло уже 80 лет с тех событий. Глава семьи Морги всеми возможными способами пыталась возвысить свой род, но этому мешали многие причины.

Первая — семья Балантье. Эти люди посадили её как свою марионетку, и отпускать в свободное плавание, соответственно, не хотели.

Вторая — разорённость владений дома Могри. После междоусобицы между родственниками, богатство семьи было практически утрачено.

Третья — сама Лоретта. Она не была энпером, а значит, у неё не было собственной силы, в этом же мире без силы ты никто. Из-за этого мадам Могри не могла выйти замуж до сих пор, ведь известно, что от сильных родителей энперов рождаются сильные дети энперы, а от слабых родителей — слабые дети соответственно, да и красотой она была обделена, в общем никаких преимуществ.

Редко, когда рождаются пользователи эфира от простых, не обладающих способностями к манипуляции эфиром, родителей, но это всё же происходит, хотя и все эти энперы слабые и не имеют большого потенциала.

И только примерно раз в тысячу лет, если сильно-сильно повезёт, то из простых, не одаренных людей, в свет выходит сильный пользователь эфира.

Но кто из сильнейших этого мира обратит своё внимание на марионеточную главу развалившейся семьи Могри? Слабых энперов для брака можно было даже не рассматривать, это дало больше минусов, чем плюсов.

«Если бы я стала энпером, все эти люди...» — взгляд женщины полыхнул.

Вдруг, все её движения замерли, а взгляд стал обычным, лицо превратилось в холодное каменное изваяние. Мадам Морги встала с места и начала осматривать свой кабинет спокойным взглядом.

— Наставник, вы, наконец, соизволили показаться? — Лоретта уставилась немигающим взглядом в сторону мягкого толстого кресла, стоящего в углу комнаты.

Старик показал себя, он сидел в кресле, смотря на Лоретту.

— Когда вспомнила?

— Две декады назад.

Последний кинжал встал с кресла и подошёл к Лоретте, нежно положив шершавую ладонь на её шику.

— Ты же освоил всю Личину, да, Элистер? — он медленно поглаживал немолодое лицо женщины, как коллекционер поглаживает самую дорогую для него вещь из всей коллекции.

— Наставник, вы бы убили меня, если бы я не пробудился и не выучил Личину до сего дня, не так ли? Умирать пока что я не планирую, поэтому мне пришлось долгие пять лет выбираться из пучины моего сознания. — Лоретта говорила ровным тоном, и любой человек мог бы подумать, что это женщина спокойна и уравновешена.

На самом же деле внутри у Лоретты всё кипело от злобы и ярости. Если точнее, то она была спокойна, а вот Элистер был по-настоящему взбешен.

Лоретта Могри — просто очередная его личность, за которую он проживает жизнь. Сколько же этих жизней было. За пять лет бурной, резкой меняющейся жизни Элистер сменил 37 личностей.

Их было намного меньше, если бы старик не так часто менял бы ему Личину. Но на это были причины.

Часто было так, что Элистер попадал в смертельную опасность из-за своей кровожадной и жестокой сущности, укоренившейся даже в других личностях. Тогда Последний кинжал тихо устранял угрозу и менял Личину Элистера на новую, из-за чего прогресс обучения постоянно стопорился.

Люди, которых заменял Элистер, существовали на самом деле. Их убил Последний кинжал и с помощью Личины скопировал образ, воспоминания, мышление человека, после насильно передав жизнь человека Элистеру.

При постоянной смене обстановки Элистеру было очень сложно чему-то обучиться или хотя бы вспомнить о своём прошлом, но всё-таки он преуспел, не прошли даром быстрые смены чужих жизней, можно даже сказать, что он выработал некий иммунитет.

Элистер сильно ненавидел Последнего кинжала по понятным причинам, и такая потрясающая техника дарованная стариком не могла изменить ненависть на милость, как и неоднократные спасения от смертельной опасности.

— Ты же должен понимать, что время дорого, а этого богатства у меня практически нету. — Последний кинжал убрал руку и отошёл к окошку, повернувшись тем самым спиной к Элистеру. — Я знаю на что ты способен, поэтому никаких тестов не будет. Я не буду обучать тебя рукопашному бою или смертельным техникам ведения бою, тебе это не подходит, ведь у тебя нет таланта и задатков.

Элистер не был удивлён словами старика, он действительно не имел таланта к битве. Всё что он знал и показал на тренировках, было его многолетним опытом в кровавых схватках, где единственной ставкой была жизнь.

Благодаря этому большому опыту он изучал движения старика и подстраивался под них. Никаких импровизация и самодеятельности, он бился так, как его научила жизнь — яростно, грубо, давя силой и скоростью, применяя всяческие уловки и финты, скопированные у своих бывших оппонентов.

— Боевые навыки не главное для безымянного, я лично обучу тебя тому, к чему у тебя предрасположенность, прибавим сюда полную Личину… Ты же осознаешь себя в качестве Элистера?

— Иногда я не понимаю, кто я и где я, думаю это незначительный побочный эффект.

— Да, это исправимо. — Последний кинжал стоял возле окна, показывая всем своим видом, что ждёт вопросов от Элистера.

— Почему я не буду обучаться с другими убийцами? — Элистер не заставил его долго ждать.

— Скованность. Все эти люди будут ограничивать тебя, как и весь орден, — старик развернулся к женщине. — Долг, ответственность, стеснение, любовь, ненависть, мораль — всё это ограничения, которых любому человеку невозможно избежать, пока он живет среди живых существ. Да и нечему тебе учиться у безымянных, сам всему научишься.

— Я понял.

— Ничего ты не понял, потому что я искоренил в тебе все ненужные для убийцы чувства. 37 раз сменить жизнь, как-никак, но это будет чревато последствиями. Или ты думаешь, что эти личности я с неба взял? Нет, каждый из этих людей обладали определёнными ярко выраженными качествами. Один — верен, другой — жаден, третья — любвеобильна, четвертый — глуп.

«Ублюдок» — Элистер многое пережил за эти 37 жизней, словами это не передать. Все воспоминания 37-ми людей были с ним, как его собственные, и все воспоминания обрывались на определённом моменте. Моменте наивысшего пика эмоций.

Когда он убивал злейшего врага, когда она больше всего любила человека, когда он был в полном отчаянии и многие другие чувства — всех их Элистер испытал в полной мере.

Сейчас же была пустота. А что ещё ожидать от жизни? Все чувства и эмоции копились огромным снежным комом, пока не свалились на вышедшего из небытия Элистера.

Комок растаял, исчез, все чувства и эмоции стёрлись, как будто их и не было. Но кое-что всё-таки осталось.

Ненависть, страх и жадность. Ненависть к своему мучителю, страх за свою жизнь, жадность. Жадность была самая неопределённая, Элистер не знал, чего хотел, но он точно знал что хочет. Хочет всего.

Да. Всего. Всё, что было у этого ебаного мира, он хочет всё!

— По-вашему, я кукла?

— Хм-м-м, не совсем, у тебя же есть страх за свою жизнь и желание прикончить меня? — старик улыбнулся, показав безумный оскал.

— Наставник, выполните желания своего ученика, дайте мне вас выпотрошить. — Лоретта показала ещё больший безумный оскал.

Старик перестал скалиться.

— Страх видимо, притуплен, ну ничего, исправим. Перевоплощайся в человека с большой выносливостью, отдыха у тебя не будет.

«Он не знает, что я могу чего-то хотеть» — Элистер мог бы почувствовать радость или облегчение от ошибки Последнего кинжала. Но вместо чувств и эмоций было простое удовлетворение.

«Да уж, до сих пор не могу привыкнуть, как-то пусто и чисто внутри. Ничего лишнего, только это необъяснимое желание... всего и вся»

Тело Лоретты сгладилось и размякло, фигура женщины исчезла, а на её месте возник человек с пепельными волосами.

Последний кинжал цокнул, но ничего не сказал, а просто вышел через дверь, человек же последовал за ним.

---

Кому интересно, песня называется Коммерческий Вальс, исполнитель — группа «Тайм-Аут».

П.С.: Знаю, что можно просто вбить текст в поисковик, и песня сама найдётся, но надо же мне как-то выебнуться своими офигительными знаниями.