Ошеломлённая внезапным появлением, Ариэль приоткрыла рот и растерянно спросила:

— Ваша Светлость, почему вы здесь?

Вместо ответа он протянул ей то, что держал под мышкой. Завёрнутое в чёрную ткань «оружие, уничтожающее истоки».

— Пришёл вернуть.

— Ах…

— Оно мне пригодилось.

Он небрежно положил оружие на ближайший столик и приблизился к Ариэль. Остановившись в полушаге, жёлтые глаза внимательно рассматривали её. Бесстрастное лицо сегодня, почему-то, казалось иным. Всегда похожий на ледяную стену, сегодня он напоминал подтаявший лёд — чуть теплее, и даже тон изменился.

«Ах, ну да, симпатия же повысилась».

Поняв причину этой несвойственной ему мягкости, Ариэль слегка растерялась. Исходя из прошлого опыта, два сердечка уже означают довольно сильную симпатию. А уж три, которые он набрал за раз… Интересно, как он теперь себя поведёт? Напрягшись, она незаметно сделала шаг назад.

Он чутко уловил движение и бросил на неё взгляд. Ариэль, сделав вид, что ничего не случилось, сменила тему:

— Там же был барьер. Как вы вошли?

— Использовал «оружие».

У него, оказывается, есть такая функция? Ариэль мельком глянула на столик. Завёрнутое в чёрную ткань оружие излучало холод. По названию можно было догадаться, что оно предназначено для уничтожения чего-то, но чтобы и барьеры тоже…

— Я им и тварей убил.

Он добавил, поясняя назначение. Ариэль, не сводя с него взгляда, удивлённо захлопала глазами.

— Тварей? Тех существ, что были на испытании? Вы их убили?

Рейшин равнодушно кивнул.

Зрачки Ариэли дрогнули. Она сжала дрожащие пальцы в кулак.

Так вот зачем ему это было нужно.

Чтобы убить практически бессмертных тварей, чтобы уничтожить то, что по сути являлось квинтэссенцией военной мощи Солема, он потребовал «оружие». Наследник дома Солема собственноручно ослабил свой род.

— Меня тошнило от этого.

Он ответил, хотя она ещё не успела спросить. И уселся на диван неподалёку.

— Твари питаются моей магией. Почти как паразиты. Из-за них я вынужден спать не меньше двух месяцев в году.

Он выкладывал сокровенное, хотя его об этом не просили. И украдкой поглядывал на Ариэль, словно испрашивая позволения продолжать.

Ариэль, выражая готовность слушать, села на стул рядом.

Рейшин продолжил:

— В начале каждого семестра я торчу в отдельном корпусе еле живой — тоже из-за них. Вечно сонный, вялый. Сколько ни спи — не высыпаешься, всё время такое чувство, будто кровь из тебя сосут. Ощущения паршивые.

Так вот оно что. Оказывается, у его отстранённости была внешняя причина. Ариэль наконец поняла.

— Меня начали принуждать кормить своей магией с трёх лет, и с тех пор я обошёл всех старших братьев и стал наследником рода. Просто родился с магией, наиболее похожей на магию первого герцога Солема. И всю жизнь, сколько себя помню, трачу на сон больше времени, чем нужно, живу ущербной жизнью.

Его глаза, вспоминающие прошлое, холодно потускнели.

— «Ради рода», «жертвовать — это честь». Полный бред.

Он поносил собственный род. Руками, уничтожившими сильнейший козырь, выращенный его семьёй. Но эти «козыри» были не более чем паразитами, питающимися его магией, так что его действия были вполне оправданной самозащитой.

Однако Ариэль, которой это едва не стоило жизни, испытывала смешанные чувства. История была, безусловно, печальной, но зачем в неё втянули её? Зачем она, одолжившая ему «оружие» и должна была пройти через всё это? Зачем в тот день пострадало столько людей? Зачем, если он всё равно собирался убить этих тварей, он не сделал этого раньше, допустив трагедию?

Вопросы роем кружились в голове.

Но запала выяснять отношения не было. Она уже знала, что его образ мыслей крайне бессердечен. К тому же она от Лексиуса слышала, что те люди выжили. И вообще, всё это уже казалось далёким прошлым.

Повисла тишина.

Рейшин, выпалив «бред», замолчал.

То ли рассказ закончился, то ли нет. Ариэль, покосившись на него, тихо произнесла слова утешения.

— Вам, наверное, было тяжело.

Его золотистые глаза обратились к ней. На бесстрастном лице промелькнуло лёгкое удивление.

— Ты меня… жалеешь?

Ариэль не стушевалась, скорее просто оторопела.

— Ваша история… она же печальная?

— Но ты же из-за меня чуть не погибла.

— Это другое. Я просто сопереживаю…

— …

— Отчасти я, конечно, обижена. Почему вы не вмешались раньше? Почему не предупредили? Хотя бы намёк могли бы дать… Но, в конце концов, вы мне ничего и не должны были…

Говоря это, Ариэль почувствовала лёгкую грусть. Всплыли те чувства, оставшиеся после того дня. Но тогда она выплеснула вместе с кровью всю свою злость и обиду, так что сейчас эмоции не накалялись.

— Если бы это испытание не было такой бойней, если бы вы не заперли ворота… если бы вы не обманули нас, не оставили умирать, — вот это меня задевает.

Её чувства к тому моменту уже настолько улеглись, что она могла вот так просто подвести черту. Да и вообще, бурные сцены и выяснения отношений были не в её характере.

Когда она закончила, Рейшин, погружённый в себя, смотрел в пол.

— …Убийство тварей было ради меня самого, так что это не искупление перед тобой.

Его бормотание, похожее на исповедь, удивило Ариэль.

— …Я и не жду от вас искупления.

Теперь уже Рейшин удивлённо посмотрел на неё.

— Почему?

— Почему?..

Ариэль растерянно замолчала. От него, достигшего целевого показателя в три сердечка, ей больше ничего не было нужно. Искупление — тем более.

Тогда он опустил глаза, выражая разочарование.

Этот непривычный жест смутил Ариэль. Тот, кто всегда держал лицо, словно застывшая статуя, — и вдруг такое мягкое выражение? Она забеспокоилась, не сделала ли чего не так.

— Ваша Светлость, может, я в чём-то виновата…

— Тебе от меня ничего не нужно?

Их слова наложились друг на друга. Оба удивились и уставились друг на друга.

Первым заговорил Рейшин.

— Нет, виноват-то я. Ты ни в чём не виновата.

Чётко заявив это, он, не дав Ариэль ответить, поспешил продолжить.

— Поэтому, чтобы искупить вину перед тобой… в общем, я хочу хоть что-то для тебя сделать.

Он был настолько искренен и серьёзен, что казался почти отчаявшимся.

Почему вдруг этот человек, всегда окружённый ледяной стеной, не оставляющий ни малейшей лазейки, так резко переменился?

Можно было бы списать на повышение симпатии, но Ариэль уже имела дело с Девонсией. Тот, набрав целых пять сердец, всё равно подвергал её опасности и пытался манипулировать. Не было никакой гарантии, что Рейшин не окажется таким же.

Сердечки симпатии были лишь реакцией на их собственные чувства. Они могли изменить поведение по отношению к Ариэль, но не меняли ни характера, ни человеческой сути.

Поэтому внезапная перемена в его отношении, эта показная доброта, вызвала у неё прежде всего подозрение.

— Даже если вы ничего не сделаете, я не против.

Ариэль осторожно ответила. Он, казалось, не ожидал такого. Его и без того немаленькие глаза слегка расширились.

— Я могу купить тебе дом. Могу дать землю, золото, серебро, драгоценные камни.

— Нет, правда, не стоит…

— Могу достать редких животных или растения. Магические инструменты, запретные книги… оружие тоже. Всё, что угодно.

Что он понял из её слов? Рейшин начал перечислять всё, что мог бы для неё сделать.

— Только скажи, чего хочешь.

— Ваша Светлость, мне правда ничего не нужно.

— Почему?

— Ну… почему…

— Неужели тебе совсем ничего не надо? Я же всё могу.

Словно в доказательство, он вдруг спустился с дивана и на коленях приблизился к Ариэль. Наследник дома Солема — и ни секунды не колебался.

Лицо Ариэль исказилось от изумления. Он подполз вплотную, опустился на колени и снизу вверх смотрел на неё. С такой свирепой внешностью, а взгляд — как у преданного щенка, глядящего на хозяина: чистый, умоляющий.

— А может, тебе нужно не что-то, а я сам? Хочешь мою магию? Возьми.

Он словно капризничал, настаивал, чтобы она хоть что-то ему приказала. Это было странно до жути. Он даже магию готов отдать. Тот, кого до тошноты достало кормить своей магией тварей, кто из-за этого пошёл против собственного рода.

И этот же человек сейчас стоял на холодном полу на коленях и умолял позволить отдать ей свои силы.

Ариэль подумала, что нужно срочно поднять его с колен.

— Ваша Светлость, вам не подобает стоять передо мной на коленях.

— Почему?

— П-по… по статусу и законам Империи, вам, Ваша Светлость, не пристало унижаться передо мной, графиней.

Пришлось объяснять принцу Солема такие очевидные вещи. Ариэль от неловкости ситуации начала заикаться.

— Я знаю. Но здесь ведь только ты и я.

Он по-прежнему стоял в позе подчинения и положил руки ей на колени. С надеждой, снизу вверх, глядя как на высшее существо.

Его отношение изменилось настолько кардинально и давило на неё так сильно, что Ариэль не выдержала и вскочила со стула. Пока Рейшин хлопал глазами, она отбежала от него шагов на десять.

— Ты куда?

Рейшин всё ещё стоял на коленях, когда спросил. Тогда и Ариэль, в свою очередь, плюхнулась на колени и низко опустила голову.

Теперь уже он растерялся.

— Пол холодный. Садись на стул.

— Ваша Светлость, садитесь первым. Пол холодный.

Ариэль процитировала его же слова. Он выглядел удивлённым. Тем не менее, в конце концов поднялся и вернулся на диван. Только тогда Ариэль снова села на стул.

Настойчивый взгляд Рейшина тут же встретился с её глазами.

— Можешь считать меня преступником и обращаться соответственно. Я для этого и пришёл.

Он продолжал нести околесицу. Похоже, он чувствовал себя виноватым… нет, скорее, испытывал угрызения совести за тот день.

— Если речь об искуплении, то не нужно так утруждаться. Если дом Солема выполнит обещанное покровительство, я буду вполне удовлетворена.

— Это само собой разумеется. А за тот обман я хочу возместить отдельно.

На его бесстрастном лице застыло упрямство.

Рейшин был твердолобым. Сколько ни говори ему «не надо», он продолжал настаивать на возмещении, переходящем чуть ли не в принуждение. В конце концов, первой устала Ариэль.

Может, проще согласиться на какое-нибудь скромное возмещение и отвязаться?

Пока она мучительно раздумывала, в голове вдруг вспыхнула фраза:

「*Необходимо лично получить подарки на день рождения от всех объектов прохождения (исключая скрытых персонажей).」

— Подарок на день рождения…

Она тихо пробормотала, и глаза Рейшина загорелись.

— Хочешь, чтобы я поздравил тебя с днём рождения?

— Не то чтобы грандиозно… просто… я хочу обменяться подарками. Не просто отправить что-то от имени рода, а лично, самим.

— Есть что-то конкретное?

— Что угодно… что вы сами выберете.

— Понял.

— Только ничего слишком большого и пафосного!

Поспешно добавила Ариэль, боясь, что он притащит дарственную на землю.

Понял ли он её или нет, Рейшин, с обычным своим слабо эмоциональным лицом, смотрел на неё. Погружённый в раздумья, он долго молчал, а затем медленно шевельнул губами.

— Тогда…

Что он скажет? Любопытство, смешанное с тревогой, заставило Ариэль пристально смотреть на его губы.

*БА-БАХ!*

Неожиданный оглушительный грохот разнёсся по комнате, и двустворчатая дверь с шумом распахнулась.

— Рей, ублюдок!

Грубый, низкий голос с примесью брани заставил Ариэль вздрогнуть и отшатнуться.

В комнату, пылая неописуемой яростью, ворвался Лексиус и бросился на Рейшина.

P.S. эх, Рейшин, бедолаг. Кажись будет резня:)

рыбята, есть произведение на уровне этого, которое висит хладным трупом покинутое всеми переводчиками? Можете накидать в комментариях названия новел, о заморозке которых плачете ночами.