Экстренный сбор, объявленный императором, был вызван затянувшейся войной на юге. Конфликт между Империей и союзом трёх королевств, поднявших мятеж, грозил перерасти в бесконечную изматывающую кампанию.

Власти Империи желали поставить в ней точку.

Изначально планировалось максимально затянуть противостояние, чтобы нанести союзу королевств сокрушительный удар, но император изменил решение. Его здоровье пошатнулось, и сил на долгую изнурительную войну уже не оставалось. В последнее время он заметно ослаб и стал крайне раздражителен. Ему хотелось убрать с дороги всё, что хоть как-то его задевало.

Итогом стало решение о повторной отправке Лексиуса на фронт.

Герцогиня вышла с совещания мертвенно-бледная. Отправка сына, отложенная до окончания Академии, теперь ускорилась по императорскому указу. Даже такая твёрдая и непреклонная женщина, как она, не посмела ослушаться. Оставалось только бессильно метаться.

— Что же теперь делать! Неужели нет никакой возможности отсрочить…

— Императорский указ не обсуждается, матушка.

В отличие от побледневшей герцогини, её сын, старший сын герцога, казался безучастным — словно и не ждал ничего другого. Герцогиня, готовая разрыдаться, с мольбой посмотрела на сына.

Бессердечный сын, избегая её взгляда, поднялся с места.

— Я ненадолго отлучусь.

— Сын мой, куда же ты…

— Возможно, это займёт некоторое время. Прошу вас, Ваша Светлость герцогиня, не извольте беспокоиться и возвращайтесь во дворец.

— Как ты можешь быть таким бессердечным! Лексиус…!

Герцогиня в отчаянии выкрикнула его имя, но Лексиус уже уходил, оставив её одну. Бессердечно, как она и сказала. Но на то были причины.

Лексиус прибыл в рабочий кабинет кронпринца. Стража у дверей не стала его задерживать — видимо, получила соответствующий приказ.

Он открыл дверь и увидел Девонсию, сидящего за столом. Тот, даже не взглянув на вошедшего, продолжил разбирать бумаги.

— Знал, что придёшь.

— ……

— Насчёт отправки на фронт — мне тоже жаль.

Девонсия произнёс это с наглым, невозмутимым видом.

Лексиус дождался, пока за спиной захлопнется дверь, и лишь тогда заговорил.

— Мерзавец.

Он выплюнул это слово с отвращением, на что Девонсия лишь усмехнулся.

— Судя по всему, у тебя есть что сказать. Присядь, если хочешь.

— Ариэль — священный маг.

Лексиус перешёл прямо к делу. Он сделал этот вывод, оценив масштаб взрыва, который она устроила на испытании Солема, и подтвердил догадку с помощью информаторов, внедрённых во дворец. С трудом добытые сведения сложились в единую картину.

Взгляд Девонсии на мгновение задержался на нём, затем вернулся к бумагам.

— Да. Она священный маг.

— И ты лично сфабриковал это, нарушив законы Империи.

— Да, было дело.

— Плюс ко всему, нарушил баланс её магии браслетом, затормозив развитие.

— Тоже верно.

— И дал ей «оружие, уничтожающее истоки», что в итоге привело к её ранению.

— Да.

Девонсия, не моргнув глазом, спокойно подтверждал каждое обвинение. Лексиус, в какой-то степени покрывавший всё это своим молчанием, чувствовал, как его собственные угрызения совести только усиливаются от этой невозмутимости.

Лексиус не станет докладывать императору или предавать это огласке. Девонсия прекрасно знал психологию своего собеседника, похожую на его собственную.

— Я тоже жалею, что закрыл глаза на испытание. Оставь я всё как есть, она бы так не пострадала. Я недооценил её чувство долга. Браслет оказался недостаточной мерой.

— А давать «оружие, уничтожающее истоки» — не жалеешь?

— Я знал, кому отдаю и как оно будет использовано. Но то, что Ариэль получит тяжёлые ранения, — этого я не предвидел. Моя оплошность.

Лексиус с каменным лицом слушал эти объяснения. Переданное Девонсией «оружие» попало в руки Рейшина, и тот с его помощью уничтожил всех магических тварей, вскормленных его магией. Влияние Солема ослабло, а репутация из-за кровавого испытания этого года серьёзно пострадала.

В результате дом Солема, до сих пор сохранявший нейтралитет и служивший своего рода камнем преткновения для императорского двора, склонил голову и перешёл под крыло кронпринца.

Девонсия извлек из этой истории максимальную выгоду. Скорее всего, он всё просчитал заранее. И его расчёты блестяще оправдались. Можно было бы торжествовать.

И всё же на лице Девонсии, столь не похожего на себя, промелькнуло нечто похожее на сожаление.

— Я же имею дело с такой, как она… Надо было предусмотреть, что она не сможет пройти мимо тех людей.

Глаза Девонсии были холодны, но в них мелькнула странная нежность. Даже у расчётливого кронпринца был такой взгляд, когда он думал об Ариэль. Лексиусу при виде этого взгляда стало дурно. Мерзко и тревожно.

— Это ты подстроил, чтобы мою отправку ускорили?

— Нет. Но она могла ускориться как следствие моих действий. Так что, можно сказать, да.

— Что ты ещё натворил, раз ответ такой?

— Понятия не имею. Что-нибудь хорошее?

Девонсия с безучастным видом легко отмахнулся.

Лексиус нахмурился — ответ вызывал сомнения.

Сегодня Девонсия был на удивление откровенен. Не только словами, но и лицом. Сбросив маску, он выглядел спокойным и холодным. Неужели он перестал скрываться, потому что считает Лексиуса конкурентом, которого вот-вот отправят на верную гибель?

Но Девонсия наверняка знал, что Лексиус не погибнет в той южной кампании. Лексиус и сам это знал. Он был совсем другого уровня по сравнению с врагами. Его было трудно убить, даже если бы он сам этого захотел. Только его мать, герцогиня, могла так убиваться.

«Так с какой стати он перестал скрывать свои эмоции?»

Пока Лексиус, не сумев разгадать замыслы Девонсии, замешкался, тот заговорил вновь.

— А знаешь, — голос Девонсии зазвучал плавно и вкрадчиво. Лексиус сразу почуял, что сейчас последует что-то крайне неприятное. И, как назло, не ошибся.

— Я поручил тебе дела, связанные с Ариэль, и доверил тебе надзор её ареста потому, что у вас с ней в последнее время было меньше всего точек соприкосновения.

— …Иными словами, ты выбрал того, кто будет ревновать меньше всех.

— Я сам не мог заняться этим. Дворец сейчас развалится без меня.

Всё из-за ослабевшего императора. Кронпринц как наследник взвалил на себя все дела, с которыми император уже не справлялся. И он вершил их так, как было выгодно ему. Шаг за шагом он прибирал к рукам императорский дворец.

Всё шло так, как он хотел. И всё же он не выглядел счастливым. Скорее…

— Вот я и поручил это тебе, поручил… но…

Лексиус уловил суть в его смазанной фразе. Понял, почему Девонсия выбрал именно его для вынесения приговора Ариэль.

Если бы он отправил простого смотрителя — какого-нибудь администратора или законника, — то не смог бы помешать Скайлару увидеться с ней. И не смог бы помешать ей поблагодарить Скайлара. И никто не помешал бы их сближению. Да и вообще, с какой стати кому-то мешать принцу, если он сам захочет прийти?

Чувствовать ту же ревность и мешать визитам Скайлара мог только Лексиус.

Поэтому Девонсия и поручил ему контроль её ареста.

Тщательно продуманный ход. Но выходило так, что в итоге Девонсия ревновал даже к Лексиусу. Сам кронпринц. Девонсия фон Элиос Ревлетан.

— О, высокочтимый кронпринц.

Лексиус, что редкость, обратился к нему почтительно. Обычно он так делал, когда язвил. Вот и сейчас тоже.

— Недомогание Его Величества — тоже твоих рук дело?

Девонсия ничуть не смутился, только улыбнулся. Ответа не последовало.

***

Пока Лексиуса не было, Ариэль сидела взаперти в своей комнате, не в силах ничего предпринять. Никого нельзя было увидеть. На всякий случай у дверей дежурили рыцари, нанятые лично герцогским домом Кресьян, но это была лишь охрана. Открыть ей дверь они бы не рискнули.

Впрочем, полная изоляция длилась недолго.

Лексиус обычно улаживал срочные дела за считанные минуты и тут же возвращался. Ни разу его отсутствие не превышало часа.

Ариэль, думая, что и сегодня будет так же, спокойно ждала его возвращения.

Прошло уже больше трёх часов.

Она, конечно, сначала погрузилась в раздумья над уведомлениями, пронёсшимися по экрану ураганом, но и это длилось не больше двадцати минут. Долго ломать голову над проблемой, не имеющей чёткого решения, было себе дороже — только голова разболится.

— Когда же ты уже придёшь…

Утомлённая скукой, Ариэль растянулась на кровати и пробормотала. Должно быть, случилось что-то очень важное, раз его так долго нет. Где же он и что делает? Она уже потянулась за телефоном, чтобы проверить его местоположение, как вдруг…

*Скри-и, скриг.*

Раздался неприятный звук, будто кто-то скрёб по стеклу. Со стороны окна в дальнем конце комнаты.

*Скригиг, скри-и.*

Из-за шторы, завешивающей окно, продолжал доноситься звук.

Сначала она подумала, что это ветка царапает стекло, но из-за барьера этот звук не должен был проникать в комнату. Ариэль напряглась, села и уставилась на окно.

— …Лекс-старший?

На всякий случай окликнула Лексиуса — и в тот же миг…

*БАМ!*

Стекло разлетелось вдребезги.

Ариэль, поняв, что окно разбито, поспешно отшатнулась.

Но, как ни странно, осколки не разлетелись. Вместо них из-под целой, невредимой шторы посыпалась лишь пепельная пыль. Вместе с ней внутрь, потрескивая, проникала магия золотистого оттенка.

Незваный гость. И владеет магией высокой чистоты.

«Ариэлла?»

Это имя первым пришло ей на ум. Среди тех, кто способен пробить барьер Лексиуса, она была самой вероятной кандидатурой.

Штора, до этого ровная, вздулась. *Фью-и-и-инь, фью-инь.* Послышался свист ветра. Гость перебирался через подоконник. Судя по крупному костяку, это была не Ариэлла.

Настороженность вспыхнула мгновенно.

Свист ветра стих — гость, видимо, наложил собственный барьер. Ариэль, затаив дыхание, не сводила глаз с окна и одновременно кралась к кнопке вызова. Чтобы позвать на помощь, она уже протянула руку.

— Не нажимай.

Густой, тяжёлый голос остановил её.

Ариэль распахнула глаза. В этот момент штора отдёрнулась, и перед ней предстал Рейшин. Как всегда, с растрёпанными, кое-как заплетёнными в косу золотистыми волосами, в небрежной одежде. Он стряхнул с волос и рубашки снег и вошёл в комнату.

— Привет.

Рейшин равнодушно поздоровался с остолбеневшей Ариэль.