— …оба темных мага были устранены, конструкт и любые его составляющие, которые ещё представляли угрозу для островов, были уничтожены или обезврежены. На данный момент ситуация на архипелаге полностью урегулирована и остается лишь вопрос восстановления.

Посол Коллегии земли закрыл папку с документами, которую только что прочитал, после чего передал её Митару, уважительно склонив голову. Глава на эту папку даже не покосился, его хмурый взгляд так и остался прикован к потрепанному дневнику, что лежит на столе перед ним.

Некоторое время мужчина молчал, размеренно барабаня пальцами по подлокотнику стула, после чего тихо спросил:

— Что с заключенной?

— Мертва, - твердо ответил посол.

— Это я понял. Каким образом она умерла? Не могла же просто ударить себя своими же нитями.

На этом вопросе посол замялся, то ли не желая отвечать, то ли не зная, как объяснить. Викар предположила, что верны оба варианта.

— Ученые Коллегии провели исследование нитей, которые убили заключенную, - произнес он, явно тщательно подбирая в голове слова, - они все состоят из её внутренностей.

Это предложение наконец заставило Митара оторвать взгляд от дневника и, выразительно вскинув бровь, посмотреть на посла. Такое же движение сделала и Викар, которая попыталась собрать все мысли воедино и сосредоточиться на докладе, а не на своих беспорядочных раздумьях.

— В каком смысле? – спросил глава.

— Обычные нити Света были совмещены с тканями организма, - пояснил посол. – Все внутренние органы, нервы, поддерживающая система, спинной и головной мозг, в общем всё, что могло поддерживать в теле какую-либо жизнь, было разобрано на нити. На момент своей смерти, заключенная представляла из себя лишь кусок мяса с костями.

По телу Викар пробежала дрожь от того, как посол описал мертвого человека. Она хотела бы отчитать мужчину и потребовать проявить больше уважения, но, вероятно, он просто говорит сухие факты, на которые нет смысла злиться. Митар, видимо, тоже это понимает, потому как заметно нахмурился, но возражать не стал, лишь тяжело вздохнул и сказал:

— И что это значит? Каким образом нити оказались в теле заключенной?

— Из всех логических вариантов остается только тот, при котором заключенная самостоятельно вживила их в своё тело заранее, - ответил посол. – Может, это было чем-то вроде предохранительного механизма на случай потери контроля. В любом случае, мы этого уже никогда не узнаем.

С каждой минутой этот день становится всё тяжелее и тяжелее.

Ивис сама вживила эти нити в своё тело и заставила их работать так, чтобы они разорвали её как мелкое насекомое на паутине? Викар хотела скривиться и сказать, что это необдуманно и сопряжено с невероятным количеством рисков, но, к своему удивлению, поняла, что такой поступок как раз в стиле бродяжки. Глупый героизм и готовность пожертвовать всем, чтобы уберечь остальных – кто ещё может быть способен на подобное, если не человек, который, исцеляя других от проклятий, довел себя до саморазрушения?

Невероятно абсурдно, и в то же время тяжело для восприятия.

— …я понял, - тихо пробормотал Митар, после чего жестом руки отдал послу приказ уходить. – Спасибо за доклад.

Посол поклонился, после чего ушел к телепорту и скрылся в столпе белого света, оставляя Викар и Митара одних.

На долгое время в кабинете главы Коллегии воды воцарилась тишина.

Викар откинулась на спинку стула и устремила взгляд в потолок, понимая, что не может выдавить из себя ни слова, как будто просто потеряла возможность говорить. В течение всего путешествия с Островов земли до Островов воды она эту способность, кажется, и не приобретала, слишком подавленная осознанием того, что произошло. Уважаемые личности Коллегий сменяли друг друга, говоря какую-то информацию, которую Викар не могла понять из-за шума в ушах, перед глазами мелькали острова, во́ды, солнце и луна, а она всё не находила в себе силы для того, чтобы сделать хоть что-то, кроме как безвольно плыть по течению жизни.

Мир продолжал двигаться дальше, жители архипелага земли ликовали и в слезах радости благодарили магов Коллегии за то, что спасли бедных граждан от ужасной катастрофы, а те как будто и забыли про то, что было на злосчастном острове, полном скал и драконьих руин. Никто из них ни разу не произнес одного простого имени – Ивис. Все как будто и не знали, что оно существовало, присваивая все почести за спасение архипелага себе.

Викар хотела бы скривиться в отвращении от этого невыносимого лицемерия, но у неё не осталось сил даже на то, чтобы кинуть косой, презрительный взгляд на Закира, который не спешил сообщать о том, что произошло на острове. Наверное то, что он не обвинил Ивис во всех грехах и преступлениях – уже хорошо, но глава и не отрицал того, что она причастна к разрушениям на архипелаге. И с одной стороны частично он прав, но с другой…

Испустив протяжный вздох, Викар закрыла глаза, чувствуя, что не может даже нормально сформулировать мысль. Её разум как будто тонет в плотной, вязкой жидкости, из которой не получается выбраться как бы девушка не пыталась, убеждая себя в том, что в произошедшем нет ничего необычного.

Очередная смерть. Очередного человека. На этот раз Ивис, судьба которой была предрешена задолго до сражения с Ахимоном. К чему вся эта грусть и бессилие? Бродяжка была лишь заключенной, которую Викар надо было охранять. Да, по мере своего путешествия между ними возникли определенные дружественные связи, но их совершенно недостаточно для того, чтобы девушка сейчас начала горевать по утрате.

Ивис в любом случае должна была умереть раньше положенного. Викар это прекрасно понимала. Она была готова к этому. Нечего сейчас позволять своему разуму погружаться с разрушительную тоску.

Викар повторяла эти слова в течении последней пары недель, что прошли после битвы на острове и смерти Ивис, но вот что удивительно – чем больше она их повторяла, тем меньше в них верила.

— Как ты? – раздался тихий голос Митара и, открыв глаза, Викар посмотрела на дядю.

Девушка при всем желании не может четко сказать, как она. Ей не грустно, в груди не поселилась невыносимая тоска, разрывающая сердце, губы не дрожат от подступающих слез, желудок не сжимает от болезненных эмоций, пожирающих её изнутри, как это было после смерти Ро. Она не чувствует того горя, которое съедало её заживо пять лет назад, но и не может сказать, что всё в порядке.

Просто вымоталась. Просто истощена как физически, так и морально. Просто потеряла любое желание двигаться и работать дальше. Просто…

— Устала, - в конце концов едва слышно пробормотала Викар.

Митар смерил её взглядом, в котором читается понимание и, в то же время, недоверие. Он прекрасно знает, что за молчаливостью и малоподвижностью племянницы скрывается нечто гораздо большее, нежели усталость, но говорить что-либо об этом не стал – понимает, что бесполезно. Заместо этого глава открыл ящик стола, достал оттуда бумагу, и начал на ней что-то писать, параллельно говоря:

— Я выдам тебе месяц выходных, отправляйся в загородное поместье подальше от семьи. Твоей матери скажу, что ты ранена после битвы и проходишь лечение в лазарете. И обязательно навести нашего целителя, обращение не могло пройти даром для тебя. Если он увидит первые признаки Вознесения - обязательно сообщи об этом мне.

Викар нахмурила брови, не понимая смысла слов дяди. Если с последним ещё более или менее всё ясно - обратив своё тело в воду и лед, она рисковала вступить на границу Вознесения и больше не вернуться в человеческую форму, то вот с первыми его словами...

— К чему это? – спросила она. – Я буду полезнее в Коллегии. Тем более, что у тебя сейчас будет много проблем с Советом после произошедшего.

— Меня не казнят, если ты об этом, - спокойно ответил Митар. – Ивис находилась на Островах земли, то есть её контроль был за пределами моих возможностей. Если кому и надо задавать вопросы, то Закиру, который позволил опасной заключенной отправиться на остров к другому темному магу, без оков и какой-либо стражи.

— Опасная заключенная осталась в живых благодаря твоей инициативе, - заметила Викар. – Забыл, что принял на себя ответственность за все её действия?

Рука Митара, подписывающая документ, замерла, сигнализируя о том, что он задумался. Конечно, он понимает, что не всё так просто и что не получится избежать последствий, которые медленно подбираются всё ближе и ближе, предвещая нелегкие времена.

— …я веду переговоры на эту тему с Закиром, - спустя некоторое время раздумий, все-таки сознался глава. – Ивис спасла Острова земли от огромного конструкта и сумасшедшего ученого, а потому есть возможность закрыть глаза на определенные… события.

На мгновение он замолк, постукивая пером по столу, после чего как ни в чем не бывало продолжил подписывать документ.

— В любом случае, это уже мои проблемы, - сказал Митар, - тебе о них будет позволено волноваться только через месяц, а до того момента…

Размашистыми движениями расписавшись на бумаге, мужчина взял печать со стола и вжал её в документ, после чего пододвинул его к Викар, посмотрев на девушку внимательным взглядом.

— Чтобы в кабинете и ноги твоей не видел, - закончил глава.

В любой другой момент Викар наверняка восприняла бы это как признак недоверия и тут же начала бы протестовать, возмущенная таким заявлением, но сейчас может лишь безучастно смотреть на подписанный Митаром лист о месячном отпуске. Матушка определенно будет недовольна тем, что она целый месяц будет находиться непонятно где, а не рядом с семьей, да и ради своего будущего Викар должна остаться в Коллегии, чтобы изучить все тонкости управления.

— Не стоит.., - начала было говорить девушка, но была практически сразу же прервана дядей, который поднял руку и твердо произнес:

— Это приказ.

Что ж. Теперь, если она воспротивится, это будет расценено как неподчинение Коллегии.

Викар пораженно подняла руки к верху, после чего медленно поднялась со стула, и, взяв документ об её отпуске, направилась к выходу из кабинета, не видя больше смысла спорить с Митаром. Да и не хочется, честно говоря.

— Викар, - окликнул её глава, когда девушка была уже в шаге от телепорта.

Она застыла и посмотрела на Митара через плечо, вопросительно вскинув бровь. Тот несколько секунд молчал, поджав губы в раздумьях, после чего всё же сказал:

— Мне жаль.

Викар лишь тихо хмыкнула и, отвернувшись, бросила:

— Нечего жалеть. Это было неизбежно.

Глава ничего не ответил, а она и не ждала ответа - сразу же шагнула в телепорт, стараясь не обращать внимания на то, как странно звучали произнесенные ею слова, отзываясь противной горечью в груди.

Коллегия воды встретила Викар привычным гомоном. Одни маги проходят мимо неё, бодро переговариваясь о чем-то, другие, те, что помоложе, широко улыбаются, счастливо крича что-то о сданном экзамене, третьи отдыхают за столами в общем зале, лениво греясь под лучами дневного солнца. За стенами Коллегии видно чистое, насыщенно-голубое небо без единого облачка, и всё те же бушующие водопады, завораживающие своим размером. Всё кажется таким же, как и прежде. Как будто ничего не произошло. Как будто никто не знает о событиях архипелага земли.

Мир всё также сверкает яркими, насыщенными красками, солнце всё также сияет и греет теплыми лучами, водопады всё также шумят, птички всё также поют, люди всё также веселятся, наслаждаясь жизнью.

Пять лет назад Викар очень сильно из-за этого злилась. Её одолевала глупая, детская обида на то, что другие позволяют себе жить счастливо, в то время как она страдает от горя после потери ближайших людей. Обида на то, что другие смеются и радуются, в то время как она с каждым днем всё сильнее и сильнее разрушала саму себя, не в силах смириться с тем, что произошло. Ей хотелось, чтобы хоть раз в жизни, реальный мир соответствовал романам, в которых после смерти важного персонажа погода сразу же становилась мрачной и дождливой, как будто тоже оплакивая гибель человека. Да и сейчас хочется, наверное. Просто сейчас девушка понимает, что это невозможно.

И людям, и миру всё равно на то, что кто-то погиб, а кто-то страдает от боли, разрывающей сердце. И это нормально. Смерти происходят гораздо чаще, чем кажется на первый взгляд. Нет ничего необычного в том, что погиб очередной человек, тем более тот, который так или иначе должен был погибнуть раньше времени, только Викар, как глупый подросток, бессмысленно страдает и жалеет себя. Позорище.

— Госпожа Иламон, - кто-то обратился к ней и, переведя взгляд, девушка увидела Роваса, смотрящего на неё с недоумением в глазах. – Вы тут уже несколько минут стоите. Всё нормально?

— …да, - с промедлением ответила она, – просто задумалась. Вам что-то нужно?

По взгляду Роваса стало прекрасно понятно, что он ни на секунду не поверил в слова Викар, но, благо, говорить ничего не стал, лишь неопределенно пожал плечами и сказал:

— Хотел спросить по поводу Ивис. Вы уже несколько дней как вернулись, а её нигде нет. Беднягу всё-таки отправили в Коллегию Тьмы?

Викар с шумом выдохнула через нос, почувствовав укол в сердце после слов мужчины. Сегодня, кажется, буквально всё давит ей на больные места.

Некоторое время девушка молчала, размышляя, над ответом. Ситуация, произошедшая на Островах земли, пока ещё не до конца известна другим архипелагам, точно также, как и смерть Ивис, так что, по правилам, Викар должна сказать сухое: «это секретная информация» и на этом закончить разговор. Должна, но едва ли ей хочется говорить это Ровасу, который пусть и своеобразным методом, но помог ей ранее решиться на лечение Амаита. Этот человек был одним из немногочисленных товарищей Ивис в Коллегии, а потому, вероятно, заслуживает знать о произошедшем.

Да и желание метаться между ответами, выбирая какой правильный, а какой нет, полностью отсутствует, если уж на то пошло.

— Она погибла, - прямо сказала Викар, - от собственных сил. Сражалась с другим темным магом и дошла до своего предела.

Наверное, всем будет лучше, если последний час жизни Ивис остается незамеченным. Бродяжка совершила достаточно благих поступков и пожертвовала слишком многим, чтобы сейчас говорить о ней, как об очередном темном маге, потерявшем контроль.

По началу Ровас не проявлял никакой реакции. Он тупо смотрел на Викар, как будто ожидал, что она продолжит говорить, но девушка молчала, не собираясь как-либо дополнять свои слова. В какой-то момент, вероятно поняв это, маг испустил тяжкий вздох и пробормотал:

— Хотел бы я спросить, шутка ли это, но у вас довольно плохое чувство юмора.

Следующие где-то полминуты Ровас ничего не говорил, видимо осмысляя и принимая эту новость. По его лицу сложно сказать, о чем он думает, вероятно просто находится в шоке, или фрустрации, в которой находилась и сама Викар в течении суток после смерти бродяжки.

— А я ведь только думал бросать пить, - в конце концов мрачно усмехнулся мужчина. - Видимо, не судьба.

Наверное, Викар надо его как-то подбодрить и сказать, что не обязательно топить своё горе в алкоголе, но она и сама далеко в том состоянии, чтобы давать какие-то душевные советы.

— В Хаавиле есть лечебница, - произнесла девушка после некоторых раздумий. – Там вам помогут с алкоголизмом.

— Если бы я хотел помощи, то давно бы уже туда отправился, - отмахнулся Ровас.

Викар лишь пожала плечами, как бы показывая, что её дело – предложить. Полагая, что на этом диалог окончен, девушка коротко попрощалась и уже было направилась к другому телепорту, чтобы выйти из Коллегии, как её остановил голос мужчины позади:

— Сожалею.

Оглянувшись на Роваса, Викар увидела обычное для него равнодушие, в котором, тем не менее, всё же проглядываются следы искренней грусти. Она недоуменно нахмурилась, не понимания, почему все пытаются выражать ей какие-то сожаления.

— Сожалеете о чем? – спросила она. – Смерть Ивис была ожидаема.

— Но от этого ведь не становится менее больно, не так ли? – невесело хмыкнув, произнес Ровас. – Привязанность такая противная вещь.

— Между нами не было никакой привязанности, - тут же отрезала Викар. – Я была стражницей заключенной, не более того.

Мужчина выразительно вскинул бровь и склонил голову на бок, всем своим видом показывая то, как смешно для него звучат эти слова. Да что там, они звучат смешно и для самой Викар, просто она старается не обращать на это внимания.

— Знаете, - через некоторое время молчания, протянул Ровас, - это нормально – горевать после потери близких. Все люди испытывают горе. Не знаю, к лучшему оно, или к худшему, но, полагаю, Ивис бы сказала, что это и делает нас живыми.

Он подошел к девушке и, кажется, совершенно не заботясь о каких-либо манерах, или правилах приличия, утешающе похлопал её по плечу, словно какого-то старого друга, а не уважаемую дворянку и племянницу главы Коллегии.

— Если вам больно – значит ещё живы, - сказал мужчина. – Не убейте себя своими же думами, госпожа Иламон.

Не дожидаясь ответа Викар, Ровас ушел, оставив девушку одну. Только через некоторое время, когда люди вокруг начали с настороженностью поглядывать на неё, Викар наконец очнулась и посмотрела в ту сторону, куда ушел мужчина, но его уже и след простыл.

Слишком много сложных вещей он говорит для обычного пьяницы. Хотя, может, у таких людей тоже есть своя мудрость, которую те предпочитают топить в алкоголе.

Тихо выдохнув, Викар продолжила свой путь к выходу из Коллегии, бездумно пересекая помещения и вставая на телепорты. Она не знает, о чем ей размышлять и какие выводы делать.

Стоит отпустить всю эту ситуацию, отругать саму себя за излишнею сентиментальность и, руководствуясь сухими фактами, прийти к заключению, в котором Ивис при любом раскладе должна была умереть, а значит и беспокоиться из-за этого нет никакого смысла. Путь Тьмы всё равно что извилистая, хрупкая тропа, под контрой есть лишь пропасть – любой может с неё сорваться и упасть, не имея никакого шанса на спасение. Каждого человека, идущего по этой тропе, ждет одна и та же участь, неважно какие цели он преследует и как осторожно относится к использованию своих сил, конец всегда одинаковый. Преждевременная, мучительная смерть от собственной магии, что беспощадно пожирает тело изнутри. Судьба Ивис была предрешена с того самого момента, как она вступила на путь Тьмы и, соответственно, на эту тропу. Непонятно, каким образом бродяжка смогла продержаться пятьдесят лет и не постареть, но в конечном итоге магия всё же взяла своё. Глупо было надеяться на что-то другое.

Викар хочется относиться к произошедшему именно так – с холодной прагматичностью и равнодушием, которые должны быть у будущей главы Коллегии и представительницы дворянского рода. Она хочет обвинить Ивис во всех бедах и заставить себя думать о том, что бродяжка оказалась такой же, как и остальные темные маги, ведь даже та в конце концов потеряла контроль и напала на своих союзников, позабыв обо всех принципах, которым следовала ранее. Она хочет высокомерно вздернуть подбородок и выдать что-то вроде: «я же говорила» перед Митаром, указав на то, что сохранять жизнь Ивис с самого начала не стоило, ведь в конечном итоге это не принесло никакой пользы и результат у данной затеи получился ожидаемый.

Она хочет. Правда. Но не может.

Какая-то часть её разума противится и с глупым, непробиваемым упрямством отказывается принимать эти суждения, как бы Викар не пыталась убедить себя в них. Она повторяет эти мысли раз за разом, стараясь доказать той части, что всё так и есть, что всё вышеперечисленное – правда, ведь, по сути, это действительно сухие факты и логические доводы, но чем больше она это повторяет, тем больше становится противная пустота в её груди. Чем сильнее она пытается убедить себя в том, во что сама не верит, тем сильнее кажется усталость, пронизывающая каждую часть её тела.

Потому что в чем смысл последнего полугода, если в конце концов всё это – усилия Ивис, эмоциональные мучения Викар – разбились о простые законы магии, которые были известны им обеим с самого начала? В чем смысл всего проведенного лечения проклятий и спасения жизней, если в конечном итоге о них забудут через месяц и Ивис остается в умах людей очередным темным магом, который не оправдал возложенных на него надежд? В чем смысл всех тех слов и рисков, на которые пошла как Ивис, так и Викар, желая совершить что-то благое? В чем смысл пытаться изменить хоть что-то, если всё в конечном итоге упирается в серую реальность?

Все желания вырваться из оков дворянской жизни – бесполезны. Все близкие люди – умирают. Все надежды на счастье и свободу – ложные. Казалось, ещё чуть-чуть, и Викар наконец сможет обрести хоть какой-то покой, но боги каждый раз лишают её опоры и оставляют падать в нескончаемой темноте горя. Это так выматывает.

— Госпожа Иламон? – незнакомый голос выдернул девушку из раздумий, и она подняла взгляд, наконец возвращаясь в реальность.

Заместо свежего воздуха и природы островов перед Викар предстала знакомая лаборатория, где ей пришлось провести множество беспокойных ночных дозоров, которые были наполнены бессмысленными ссорами и провокациями. Почему она здесь? Неужели неосознанно пришла, пока находилась в раздумьях?

Маги, что-то делавшие тут, видимо задаются тем же вопросом, потому как переглянулись, после чего один из них аккуратно спросил, нужно ли Викар что-то. Она не ответила, слишком увлеченная разглядыванием лаборатории.

На полках больше не видно колб, баночек с реагентами и прочих алхимических принадлежностей, которые обычно там стояли, при чем дотрагиваться до них могла только сама Ивис, в ином случае любопытный человек сразу же получал по рукам линейкой за то, что полез к «хрупкому оборудованию». В шкафах и на стеллажах больше нет плотных рядов книжных корешков, а рядом с ними не лежат ещё стопки другой литературы, взятой из библиотеки на гораздо больший срок, чем обговаривалось заранее. Широкий стол на первом этаже чист и убран, на нем больше нет груды бумаг, перемешанной с книгами, перьями, карандашами, линейками и боги знают, чем ещё. Викар никогда не могла пройти мимо этого стола и не прокомментировать хаос, который на нем постоянно творился, на что всегда получала емкий и раздражающий ответ: «не нравится – можешь прибраться».

Лаборатория пуста, как будто в ней никто никогда и не жил. Чистые полки, отмытая мебель, блестящие полы и пробирающий до костей холод, который царит в помещении. Может этого холода на самом деле и нет, потому что на улице стоит теплый, залитый солнечными лучами, день, но Викар отчетливо почувствовала, как её кожа покрылась мурашками при взгляде на опустевшее помещение.

— Не прошло и недели после моего возращения, - пробормотала девушка, наконец посмотрев на магов, которые неловко мнутся, в ожидании её слов, - а вы уже всё убрали?

Те посмотрели на Викар с явной растерянностью в глазах, как будто не понимают смысла её недовольства. Конечно. Они ведь ещё не знают о том, что тот человек, который раньше тут жил – мертв.

— Лаборатория необходима для обучения магов, - сказал один из них, - нам велели освободить её.

Велел? Кто велел? Митар? Вряд ли, скорее всего кто-то из других руководящих лиц Коллегии. По крайней мере Викар на это надеется.

Девушка тихо выдохнула и на несколько секунд прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Наверное, ей стоит удалиться и позволить магам выполнять свою работу. Наверное…

— Выйдете, - резко сказала Викар. – Сейчас же.

Те вопросов задавать не стали. Наверняка недоуменно нахмурились, наверняка смятенно переглянулись, но в конце концов издали покорное: «да, госпожа», и один за другим вступили в телепорт.

Викар осталась одна в лаборатории.

Она медленно открыла глаза и снова окинула помещение взглядом, чувствуя, как мысли одолевает горечь от того, насколько пустым и безжизненным стало это место. Раньше она молилась всем Идеалам, чтобы Ивис навела тут хоть какой-то порядок, но теперь буквально всё в ней желает увидеть знакомый хаос из бумаг, книг и алхимических инструментов. Как жестоки могут быть боги в исполнении людских желаний.

Некоторое время постояв, Викар медленно подошла к столу и провела по нему пальцами, ощущая лишь холодное, покрытое лаком дерево. Он всегда был таким холодным? Почему-то раньше не замечалось. Переведя взгляд на шкафы рядом со столом, девушка увидела пустые полки, в которых нет ничего интересного. Шкафы, кстати, довольно большие. До этого они казались невероятно тесными из-за того, сколько инструментов и колб в них стояло.

Решив, что на первом этаже нечего смотреть, Викар поднялась по лестнице на второй, где находится личная зона Ивис… точнее раньше ею была. Проигнорировав очередные пустые стеллажи и шкафы, девушка сразу же подошла к кровати, бельё на которой идеально заправлено без единой складки. Бродяжка никогда не заправляла кровать. Для неё это была «бесполезная трата времени, которое, кстати, можно с пользой провести за исследованиями».

Боги, к чему все эти сравнения? Зачем Викар вообще сюда пришла? Мрачно подумать о том, как изменилось помещение после того, как его освободили для использования другими магами? Что за абсурд… Устало выдохнув, девушка села на кровать, чувствуя, как у неё начинает болеть голова от всех этих размышлений.

Почувствовался слабый, но всё такой же странный, резковатый запах трав и алхимии, от которого хочется поморщиться и зажать нос. Викар опустила взгляд на постельное белье, которое, судя по всему, ещё не сменили.

Ивис часто ложилась спать сразу же после алхимических экспериментов, или исследований, а потому простыни, подушки и одеяла неизбежно приобретали специфический запах трав, при чем неважно, как часто их меняли. Максимум через два дня от них начинал исходить едкий «аромат», от которого у одного из стражников даже началась аллергия.

Легкие сдавило нещадной хваткой грусти, перемешанной с болью. Викар изнеможенно уронила голову на подставленные руки, наконец чувствуя, как пустота в её груди постепенно заполняется болезненно обжигающими эмоциями. Плечи задрожали, дыхание сбилось, глаза защипало от подступающих слез, и девушка больше не смогла сдерживать рыдания, которые эхом отразились от пустых, равнодушных стен лаборатории.

— Как же я тебя ненавижу…

Ей хочется оставить всё позади и думать об Ивис, как об очередном темном маге, что встретил свой жалкий конец. Нет того, чего бы девушка желала так же сильно, как этого равнодушного принятия ситуации и её прагматичного осмысления, словно то была очередная ошибка, допущенная дядей.

Она хочет. Правда.

Но не может.

***

— Ха-ха, ты видела это?! Ты видела, что тут происходило?! О боги, это было просто невероятное зрелище, я такого со времен Мойры не видел! – Безликий громко рассмеялся, потеряв любые остатки сдержанности, которые у него ещё были.

Мужчина, словно взволнованный ребенок, широкими шагами меряет поле боя, изувеченное и разрушенное нитями. Этот остров, судя по рассказам людей Коллегии, и раньше не отличался красивыми видами, или яркой растительностью, а сейчас вообще представляет из себя пустынные поля, усыпанные обломками камней и пеплом. Любая жизнь, если тут таковая была, наверняка уже погибла под грузом Тьмы, присутствие которой на этих землях может ощутить любой человек, даже тот, кто никогда в своей жизни не пытался изучать магию.

Мертвая тишина, безжизненные пустоши и кривые конечности разрушенного конструкта, видимые вдалеке за горами – весьма и весьма тоскливая картина.

— Весь этот хаос смогли провернуть всего два человека! – продолжал разглагольствовать Безликий, слишком увлеченный итогами очередного спектакля, который он устроил. – Один – старик в предсмертном возрасте, вторая – девчонка, находящаяся на последнем издыхании, и они смогли устроить такое! Семеро, оно определенно того стоило, не зря я торчал тут столько времени!

Илонари оставалось лишь испустить тяжкий вздох и проигнорировать то, как советник, путаясь в собственных серых одеждах, спешно взбирается на камни и следом осматривает местность с непозволительной для него радостью на лице.

— Успокойся, - протянула она, переступая через покрытые пеплом булыжники. – Твоя выходка достойна приказа о казни.

— Многие мои выходки достойны приказа о казни, - беззаботно ответил Безликий, - но ты слишком сильно нуждаешься в хорошей сети «ушей» по Краю мира, чтобы казнить меня.

Илонари тихо хмыкнула, не видя смысла отрицать слова мужчины. Он знает, почему советница решила оставить его в живых и отлично этим пользуется, выбивая себе такие возможности и привилегии, которые не могут позволить остальные члены нынешнего Совета. Это вызывает раздражение, но также и определенное уважение. Хоть кто-то в этой стране имеет достаточно мозгов и смелости, чтобы противостоять ей.

— Кстати об «ушах», - сказал, тем временем, Безликий, - что собираешься делать с главой Коллегии воды? До меня дошел слушок о том, что он смог договориться с Закиром и скрыть кое-какие детали этого дела.

Мужчина выразительно мотнул головой в сторону каменного кольца, к которому они двигаются. Илонари лишь небрежно пожала плечами, демонстрируя свою незаинтересованность этой новостью.

— Казнь не будет иметь смысла, на место главы встанет его племянница, - произнесла она. - Всё равно что поменять две одинаковые пешки местами. Пусть живет, думаю, этот инцидент многому его научил.

Советница легким прыжком забралась на последний камень и наконец остановилась перед двумя полукруглыми арками, скрепленными паутиной из алых нитей, в центре которой, безвольно расставив руки и свесил голову, находится столь нашумевшая в народе «целительница» проклятий. После битвы на острове не прошло и суток, так что тело ещё не успело начать разлагаться, но даже сейчас отчетливо чувствуется трупный запах.

Воистину, смерть достойная героя – сгнить, будучи подвешенным на собственных нитях. А сколько амбиций и громких речей то было.

— В итоге, всё обернулось именно так, как я и предсказывала, - лениво протянула Илонари, хотя в её голосе, несмотря на, казалось бы, «победу», не слышно ни единой нотки самодовольства, или торжества. – Сошка, которая умерла от своих же рук. Мне даже не пришлось ничего делать.

Безликий издал неопределенное мычание и, судя по звуку шагов сзади, встал рядом с советницей.

— Что ж, видимо придется признать поражение, - с досадой пробормотал он. – Грустно, на самом деле, я возлагал на неё большие надежды. Нет, ты только представь…

Мужчина драматично взмахнул руками и вскинул подбородок, видимо собираясь снова разыграть бессмысленную сцену.

— Злость народа и недоверие Коллегий, что выльются в яростное восстание против старых устоев и Запрета! – придав голосу излишней трагичности, воскликнул он. – Громкие речи, воодушевление воинов, бесстрашно шагающих в сражения, что пылают в огне праведного гнева, который сожжет государство дотла! Кровь, перемешанная с пеплом и сломленные жизни тысячей людей, что желали лишь счастья и возможности жить по-новому! Какое бы прекрасное зрелище могло развернуться перед нашими глазами!

С каждым словом Безликий распалялся всё больше и больше, не сдерживая взволнованного предвкушения, сквозящего в его голосе. Казалось, ещё чуть-чуть, и он закричит во всё горло, позволив эмоциям взять верх, но в последний момент советник замолк, после чего опустил руки и внезапно спокойным, даже скучающим тоном закончил:

— Но в итоге мы имеем только одну несчастную битву и бесполезное самопожертвование. Невероятное разочарование.

Илонари покосилась на Безликого, наблюдая за его на удивление открытыми рассуждениями о том, как бы он был рад узреть народное восстание против Совета. Это определенно вызывает подозрения и мысль о том, что ей надо будет найти более верную замену этому сумасшедшему, но, наверное, чуть позже, когда ситуация на архипелаге уляжется. Смена советников - это всегда невероятная головная боль, так что с ней пока стоит повременить.

— Даже если бы она осталась жива, власть Совета не получится сместить одним восстанием, - произнесла Илонари. – Мы даем людям защиту и покой, никто не станет уходить с нагретой кормушки ради неизвестного будущего. Можешь забыть о своих грезах.

Безликий лишь выразительно фыркнул, определенно не восприняв слова советницы всерьез.

— Всегда поражала твоя самоуверенность, - протянул он, - но не забывай, в этой жизни нет главных героев, защищенных сценарием. Она, - мужчина указал на мертвое тело Виомор, подвешенное на паутине нитей, - тому подтверждение. Любой может погибнуть или упасть в бездну забытья. Даже ты.

— Это угроза? – спокойно спросила Илонари.

— Едва ли какой-то актер может угрожать могущественной Эос, - со смешком ответил Безликий, - просто наблюдаю. Будет скучно, если великая советница, правившая Краем мира четыреста лет, окажется побеждена собственной глупостью.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и легким, прогулочным шагом, отправился дальше исследовать поле боя, напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию. Илонари проводила его долгим взглядом, размышляя, стоит ли ей сжечь мужчину, что позволяет себе на удивление многое перед человеком, который может убить его одним движением. В конце концов, она решила сдержать раздражение и заместо этого снова посмотрела на «целительницу», задумчиво стуча носком сапога по камню.

— Поздравляю, госпожа Вимор, - спустя некоторое время молчания, произнесла советница, после чего щелкнула пальцами, - вы показали достойный результат.

Тело девушки вспыхнуло ярким пламенем, а вместе с ним и нити, стремительно обратившиеся в пепел. Илонари не испытывает к Виомор ничего, кроме равнодушия и определенной злой насмешки, но даже такой безбожно наивный человек заслуживает нормального упокоения, а не гниения на нитях.

Пусть прах девчонки разлетится по ветру и больше не останется ничего, что могло бы о ней напоминать.

Пусть и люди, и сам мир забудут о том, что когда-то существовала Ивис Виомор. Всё равно она ничего не смогла изменить.

КОНЕЦ 1-ГО ТОМА