— Что-то выяснила? – спросила Викар, положив на табурет бумажный пакет с продуктами.

— Не много, - хмуро пробормотала я, стуча карандашом по листу черновика, исписанному формулами и предположениями.

Рядом на столе лежит несколько раскрытых книг, одну из которых нам великодушно достал Марус из библиотеки Коллегии земли, а также мой дневник, который мне с каждой секундой всё больше хочется захлопнуть и выкинуть в окно. Честно говоря, до этого я была практически уверена, что знаю о Тьме гораздо больше, чем любой другой человек, потому что, ну… у меня были время и возможность изучить её, но сейчас госпожа Судьба в очередной раз столкнула меня с суровой серой реальностью, в которой всё совсем наоборот.

Сколько времени сижу за литературой и всё не могу понять, каким образом Ахимон смог заставить нити двигаться самостоятельно. Я имею в виду… такое ведь невозможно! Это всё равно что молоток начнет сам забивать гвозди - без управляющего лица подобное просто не может произойти. Двигать нитями дистанционно? Нельзя, сколько раз я пыталась, ничего так и не получилось. Создать какой-то механизм для самостоятельного движения? Возможно, но не в этом случае, статуя во дворе академии стояла с самого её построения, я прекрасно помню эту скульптуру, она существовала ещё тогда, когда мне было меньше восемнадцати лет. Как Ахимон мог незаметно для всех заменить эту статую на свой механизм, при этом сделав его идентичным? Это уже что-то из разряда сказочных историй.

Что бы я не пыталась предположить, какой бы способ управления статуей не придумала – всё в конечном итоге разбивается о фундаментальные законы магии и физики, или просто становится полным, никак не обоснованным, бредом. Вот и как он тогда это сделал? Идеалам помолился??

— Вижу, всё сложно, - равнодушно заметила Викар, после чего села на стул напротив меня и положила на стол несколько бумажных папок с документами. – Отвлекись, почитай. Это информация об Элизе и Ивинол Нотмест, а также Ахимоне.

Я оторвала взгляд от своих бумаг и посмотрела на папки, которые принесла Журавлик.

— Об Элизе? Откуда? – не скрывая смятения, спросила я. – Коллегия же стирает всю информацию о темных магах.

— Они прячут информацию от общественности, но не стирают, - пожала плечами Викар. – Яван в качестве благодарности достал некоторые данные.

А-а-а… ну, логично. Даже как-то не верится в то, что господин великий и ужасный заместитель главы решил проявить благодарность. Что ж, раз такое дело, то стоит воспользоваться возможностью и разузнать побольше про своего врага. Тем более, мне действительно пора сделать небольшой перерыв от размышлений о механизме работы нитей, потому что, кажется, ещё чуть-чуть, и я просто порву все записи, которые старательно делала в течении десяти с лишним лет.

— Так… что у нас тут, - пробормотала я, первым делом открывая папку с данными об Ахимоне.

— Родился на Островах земли в окраинной деревне, когда ему было десять туда пришли Охотники на Тьму по доносу о нарушении Запрета и взяли поселение под контроль, чуть позже основали там свой пост, - кратко рассказала Викар, видимо уже успев ознакомиться с документами. – Из-за этого в последствии деревня была уничтожена Мойрой, а Ахимон пропал. Вернулся в возрасте тридцати лет и начал карьеру социального исследователя, сначала рассказывал свои теории в тавернах и кабаках, потом постепенно получил признание и стал известным ученым.

О… вот оно как. Что ж, полагаю мне стоит пропустить записи о его раннем детстве и сразу перейти к тому моменту, когда в деревню пришли Охотники. Очевидно, ноги нынешней проблемы растут именно оттуда.

— Мы пытались найти информацию о доносе, из-за которого деревню взяли под контроль, но записей о нем как будто даже не делали, - с заметной досадой в голосе закончила Викар.

— В то время донос мог написать любой желающий, - пожала плечами я, никак не удивленная озвученной проблемой. – И для этого было не обязательно иметь доказательства, достаточно просто сказать о том, что собственными глазами видел, как кто-то пытался использовать Тьму. Сама понимаешь, какие последствия имеет такая система. Вероятно, заявлений было так много, что в какой-то момент их перестали регистрировать.

Журавлик некоторое время молчала, видимо осмысливая новую информацию, наверняка нахмурившись или поджав губы, как обычно делает при раздумьях. В конце концов, когда молчание начало затягиваться слишком сильно, она всё же сказала:

— Я читала об Охотниках. Там было распределение и фильтрация заявлений. За ложное обвинение даже наказание предусмотрено.

— Когда-то это распределение действительно работало, - насмешливо фыркнув, ответила я, - но в последние несколько десятилетий их существования за ним явно никто не следил. Когда я ещё жила вместе с родителями, в газетах постоянно писали о том, что Охотники разорили деревню, или какое-то другое поселение по подозрению в нарушении Запрета. Часто там писалось, что им даже ничего не доносили, просто приходили по собственному желанию.

На секунду задумавшись, вспоминая те далекие времена, я усмехнулась и дополнила:

— Среди дворян даже распространилась практика намеренного заявления, чтобы расчистить себе место для нового особняка, или устранить конкурента.

— И никто не попытался это изменить? – с едва заметным недоверием в голосе, спросила Викар.

— Охотники были неуправляемой силой как для народа, так и для государства. Ты ведь знаешь, что их глава был советником? До своей смерти он был единственным, кто осмеливался оспаривать решения Илонари и, самое главное, ему удавалось эти решения изменить. Теперь понимаешь, насколько развязанной в действиях была эта организация?

Подняв взгляд на Викар, я увидела нахмуренные тонкие брови и поджатые губы, когда она посмотрела на меня с чистым смятением, видимо в первый раз услышав эту информацию. Ну конечно, ведь в учебниках истории Охотников выставляют чуть ли не благословленными Идеалами воинами, которые всей душой защищали свой народ, но были жестоко убиты ужасной «грешницей». Ничего про немереную жестокость последних лет их существования, ничего про массовые, никак не подкрепленные доказательствами казни, ни одного намека на глубокую, крепкую, паутину коррупции, закрепившейся в Охотниках за сотни лет их существования. Ну что за комедия.

— С чего вдруг Илонари предоставила такую власть кому-то другому? – пробормотала Журавлик, сложив руки на груди. – Это не похоже на неё.

— Охотники были основной силой Рассветного восстания, - пожала плечами я. – «Множество людей, уставших от гнета темных магов, сплотились и отправились в бой под знаменем Края мира, благодаря им и была окончена Эра хаоса». Сомневаюсь, что без них Илонари смогла бы завершить начатое, так что не удивительно, что она предоставила им столько привилегий после окончания восстания. Однако, думаю, в будущем она и сама пожалела об этом. Изначально Охотники действительно были благородной организацией, уничтожавшей Тьму и связанные с ней опасности, но потом… что-то пошло не так.

Я невесело усмехнулась, возвращая внимание к документам об Ахимоне в своих руках. Кто-то написал заявление, наверняка что-то вроде: «моя подруга точно видела, как люди там ночью возле костра танцевали и поклонялись Тьме», после чего отряд Охотников заявился в поселение и за один день казнил половину жителей, остальные были взяты под наблюдение. Следующие несколько лет деревня находилась под гнетом организации, которая взымала с них непомерную плату, а также отправляла на «исправительные работы» в кузницы и лесопилки, чтобы они делали оружие с доспехами. Закончилось всё тогда, когда деревню решила навестить Мойра…

Из груди невольно вырвался тихий смешок, когда я читала о том, что все охотники в деревне были убиты за одну ночь, а вместе с ними и какое-то количество мирных жителей, оказавшихся не в том месте не в то время, само поселение в ходе битвы было стерто с лица мира. Хотя было ли это битвой, или простым уничтожением? Понятия не имею… не могу вспомнить эту ночь, как бы не пыталась, в то время у меня таких ночей было слишком много, чтобы запоминать каждую. Деревня за деревней, аванпост за аванпостом… наверное, в какой-то момент этот долгий путь смазался в одну нечеткую линию, в которой уже невозможно разобрать ничего внятного. Даже не знаю, радоваться мне этому, или грустить.

— Что ж, - вздохнула я, - теперь понятно, почему он вдруг Мойру своим кумиром сделал. Человек, который пришел и «освободил» деревню от гнета Охотников… это определенно должен быть какой-то герой, которого не так поняли. Наверняка он даже не задумывается о том, что в ту ночь не только охотники погибли, но и обычные люди.

— Но в какой-то мере это правда, - послышались тихие слова Викар, от чего я немедленно подняла на неё удивленный взгляд.

Та через окно наблюдает за людьми на улице, задумчиво перестукивая пальцами по столу. Видимо почувствовав мой взгляд, она отвела глаза от стекла и, посмотрев на меня, лишь едва заметно пожала плечами, как будто не видит в своих словах ничего странного.

— Если бы не она, Охотников бы, по-твоему, кто-то убрал? - спросила Журавлик. – Никогда не думала о ней в таком ключе, но с учетом того, как ты описала их работу…

Я неопределенно пожала плечами, не зная, как бы ответить на этот вопрос. Довольно странно говорить об этом как о чем-то… не знаю, хорошем? То, что произошло пятьдесят лет назад – не хорошо и не благородно, это не более чем неконтролируемые убийства, за которыми не стояло никакого благого умысла. Викар, как будто уловив мой ход мыслей, сказала:

— Это никак не оправдывает то, что совершила Мойра, но сам факт того, что до неё никто не мог справиться с Охотниками, отрицать нельзя.

…

— …что правда то правда, - с промедлением признала я, - но не думаю, что оно того стоило.

На это Викар мне не ответила.

Следующие минут тридцать мы провели в тишине, пока я разбирала остальные документы об Элизе и Ивинол Нотмест. Обе, на первый взгляд, не представляют из себя ничего интересного. Об Элизе информации немного, видимо Коллегия не особо стремилась собрать данные об уже устраненном темном маге – родилась где-то в городе, жила вместе с матерью, училась в обычной школе на средние оценки, следом перешла в институт на исторический факультет. Страсти Ивинол к алхимии не разделяла, более того, судя по тому, что она сбежала в общежитие сразу же после того, как поступила – это при том, что, по адресам, её дом и институт находились недалеко друг от друга - отношения у них были не очень. В учебе себя особо не проявляла, не отставала, но и не обгоняла других, в общем и целом – заурядная, ничем не примечательная личность. От этого становится ещё интереснее тот факт, что, едва отучившись два года, она встала на путь Тьмы и напала на архивы.

Что за переломный момент наступил в её жизни, что Элиза внезапно бросила всё и нарушила Запрет?

Я нахмурилась и перевела взгляд на документ Ивинол. Такая же обычная женщина, изучавшая ботанику и алхимию, судя по всему, в какой-то момент связалась с Ахимоном, после этого о ней и перестали слышать в научном сообществе. Здесь написано, что всё то время она тихо жила на окраине города, растила Элизу, которую родила незадолго до переезда и зарабатывала, работая индивидуальным преподавателем для богатых детей. Вроде всё было в абсолютном порядке ровно до того момента, пока её дочь не поступила в институт и не уехала в общежитие. После этого прошло совсем немного времени, прежде чем она внезапно скончалась прямо на уроке с одним из учеников. Причину смерти установить так и не удалось, потому как тело Ивинол пропало по пути в больничное крыло, где осматривают погибших. Как это так..? Просто взяло и исчезло прямо из-под носа у людей?

Взгляд сам собой устремился на предположительную дату смерти женщины. Это был как раз тот месяц, в течении которого Элиза внезапно решила напасть на архивы. Итак, конечно же, всё это взаимосвязано. Дочь была настолько сильно убита смертью матери, что вступила на Запретный путь и потеряла контроль? Но как Тьма могла помочь ей в этом несчастье? Это не та сила, которая спасается от тяжести смерти, она, наоборот, эту тяжесть приносит. Зачем человеку, потерявшему близкого, надо нарушать Запрет? Ради чего? Он не вернет ушедшего как бы не старался… погодите…

Я тяжко вздохнула, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Точно. Некромантия. Достаточно специфический способ применения Тьмы и самый наименее распространенный, постоянно про него забываю. Оскверняешь могилу, достаешь оттуда труп неважно какой-то степени гниения, применяешь силу искажения и, казалось бы, давно погибшее тело встает, словно никогда не умирало. Однако это не воскрешение.

Всё, что дает некромантия – послушное, безвольное тело, которое будет выполнять любой приказ мага-создателя. В нем нет разума, нет осмысления собственных действий, нет абсолютно ничего кроме давно погибшего мозга и клеток, контролируемых искажением. Проблема только в том, что многие про это забывают, слишком поглощенные желанием вернуть близкого.

Итак, видимо отношениями между Ивинол и Элизой были не настолько плохие, чтобы дочь смогла проигнорировать смерть матери. Вполне возможно, что она решила вступить на путь Тьмы в надежде вернуть погибшую. Но на что Элиза рассчитывала, раз тела Ивинол даже не нашли? Да и если подумать, то обстоятельства смерти у той странные… В папке нет ни одной строчки о каких-либо хронических заболеваниях, которые могли бы вызвать такой эффект, только несколько острых перенесенных инфекций в детстве, но и они не могли такое сделать. Абсолютно здоровый организм просто ни с того ни с сего умирает, а потом и тело исчезает… что-то тут не так и здесь определенно должен быть как-то замешан Ахимон. Решил раздобыть себе мертвую помощницу? Зачем ему это? Такие мертвецы крайне слабы из-за своего полусгнившего тела, они не быстрые, очевидно не обладают интеллектом или силой, от них может быть польза только если каким-то образом придать силу мертвому телу, но это ведь невозможно, Тьма не может придать силы гнилой плоти, разве что если заменить всё тело на что-то более прочное…

Хм…

Заменить тело на что-то более прочное…

Я резко выпрямилась и устремила взгляд на листы с записями, которые откинула некоторое время назад. Схватив их и карандаш, я быстро начала записывать формулы, затем способы использования нитей, а после соединяла их со своими прошлыми заметками и теориями, пытаясь выстроить одну целостную картину.

— Некромантия возможна только при наличии тела, ранее бывшего живым и функционирующим, - в какой-то момент начала проговаривать мысли вслух я. – Целостность тела не является обязательным условием, рука может продолжать шевелиться отдельно от остального организма, так же, как и органы… если разорвать тело на мелкие части они всё также будут иметь способность к движению, крайне ограниченному и бесполезному, но движению…

— О чем ты? – послышался недоуменный голос Викар.

— В теории, если разобрать мертвеца на множество нитей, они всё также будут подчиняться приказам владельца, только толку от них будет немного, - не обратив на неё никакого внимания, продолжила рассуждать я, - но если соединить их с теми нитями, что используются для Техники ткача…

Семеро. Ахимон чертов гений. Поехавший, сумасшедший, безжалостный, жестокий гений.

— Вот почему не было тела Ивинол! – вскочив с места, воодушевленно сказала я, после чего начала расхаживать из стороны в сторону. – Вот почему она внезапно умерла без ведомой на то причины! Конечно же не просто так Ахимон с ней отношения завел, не просто так и спрятал её подальше в какой-то город, он наверняка с самого начала планировал всё именно так! Втерся к Ивинол в доверие, несколько лет отношений, в течении которых он вживлял нити в собственную любовницу, а потом «бам»! И у него в распоряжении ожившая статуя!

— Погоди, пожалуйста, на минуту, - намеренно громко сказала Викар, чтобы привлечь моё внимание. – О чем ты говоришь?

— Смотри, - вернувшись к столу, начала объяснять я, - нити – простой инструмент, но крайне гибкий, при правильном использовании они могут послужить и оружием, и носителем для осуществления некромантии.

— Это я поняла, что ты говорила об Ивинол и… том что ей вживили нити..?

— Именно! Нити можно вживить в тело без последствий для организма, потому как они состоят из Света, практически безвредны, а в последствии и вовсе срастаются с внутренностями, становясь их частью! Ну, конечно, есть ограничения по количеству, но при соблюдении этой границы тело может быть пронизано нитями и в дальнейшем они станут практически оружием мгновенного убийства! Одно движение пальца, или заранее установленный раздражитель – и человека нет!

Викар сильно нахмурилась, смотря на меня таким взглядом, как будто я говорю полную чушь, которую не сказал бы даже пьяный вусмерть бездомный. Что ж, её недоверие можно понять.

— Слушай, знаю, как это звучит, но такое вполне возможно, поверь мне, - вздохнула я. – Сложный, крайне трудоемкий и неприятный процесс, но возможный. Ахимон мог вполне легко втереться в доверие к Ивинол и начать это проворачивать под предлогом оздоровительной процедуры или какого-то другого бреда. Позже, когда Элиза уехала в общежитие, он установил раздражитель и Ивинол в одно мгновение скончалась. Всё, что после этого оставалось сделать Ахимону – просто извлечь нити и встроить их в статуи!

Подумать только, какой жестокий и в то же время эффективный способ создания мертвого компаньона, да я бы в жизни до такого не додумалась! Ну, учитывая то, что я из принципа с некромантией не работаю, у меня изначально было для этого немного шансов, но всё же! Семеро, если бы Ахимон не был сумасшедшим с манией величия, мы бы могли стать отличным коллегами.

— И таким образом, он смог оживить статую, а также управлять ею, - подвела итоги я, – потому что, фактически, внутри статуи находится мертвец, который подчиняется магу-создателю. К тому же, незаметно встроить пару десятков нитей в скульптуру гораздо легче, чем заменить её на какой-то свой механизм, только теперь вопрос в том, зачем ему это было? Ахимон ведь просто пришел на конференцию по приглашению, с чего вдруг понадобилось оживлять статую? Он что, заранее предугадал, что я попытаюсь убить его? Да он ведь наверняка даже не знал про то, что я сбежала, с чего вдруг такая предусмотрительность?

…или он в любом случае планировал оживить статую, чтобы та напала на академию, а я лишь стала подходящей для этого провокацией? Но зачем? В академии есть что-то, что ему было нужно? Насколько мне известно, там имеется свой собственный музей с определенными древностями, может что-то оттуда? Или из каких-нибудь секретных архивов с запрещенными книгами?

— Ты ведь не знаешь точно, как работала та статуя, - в конце концов произнесла Викар, сложив руки на груди. – Откуда такая уверенность?

На мгновение я замерла и уже хотела было начать отстаивать свою позицию, но потом поняла, что в словах Журавлика есть смысл. Работу статуи мне удалось увидеть только со стороны, никаких материалов для изучения нет, потому что, ну, было бы довольно сложно забрать с академии огромную руку скульптуры и потом протащить её через стражу. Всё, что сейчас было сказано, по сути – не более чем предположение, да, вероятное, но предположение.

— Что ж, это наиболее логичный вариант происходящего, - после некоторых раздумий, ответила я, - и он объясняет практически всё, что непонятно, поэтому прости меня за веру. К тому же схема эта не совсем новая, нити в тело человека вживляли и до Ахимона. Так работала экспериментальная, довольно сомнительная медицина по внутреннему зашиванию ран, от которой потом отказались. Так работала система по контролю заключенных, от которой тоже потом отказались по этическим соображениям.

Так работают нити Антропоса, но об этом Викар знать не обязательно.

— Значит, теперь встает вопрос о том, что нужно было Ахимону в академии, – спустя некоторое время задумчивого молчания, пробормотала Журавлик.

— Не было сообщений о каких-то пропажах? – спросила я. – Во время боя Ахимон пропал из поля зрения, у меня не было возможности за ним проследить.

— Можешь сама спросить об этом, - пожала плечами Викар. – Скоро придут Марус с Яваном на лечение.

На этих словах лицо Журавлика едва заметно исказилось, словно ей крайне неприятно говорить о чем-то, но у неё нет выбора. Я коротко кивнула и села обратно за стол, вновь пододвинув к себе листы бумаги, карандаш и папки с документами, начав по новой записывать всё, что мне известно. Некоторое время мы провели в тишине, после чего Викар сказала:

— Ты умираешь от использования Тьмы. И всё равно собираешься продолжить лечение.

— Журавлик, действительно хочешь продолжить этот разговор? – спросила я, подняв усталый взгляд на Викар. – Смерть меня в любом случае ждет в течении следующего полугода, и я не вижу смысла в том, чтобы её оттягивать. Если уж умирать, то за то, ради чего я работала всю свою жизнь.

Журавлик явно имеет много слов, которые хочет высказать, но, столкнувшись со мной взглядом, лишь сильно нахмурилась и раздраженно цыкнула, видимо смирившись. Наступившая после этого, между нами, тишина, оказалась довольно неприятная, благо, я быстро погрузилась в записи.

Прошло какое-то количество времени, прежде чем в дверь постучали определенное количество раз, выбивая установленный заранее код. Недолго думая, я встала из-за стола и пропустила гостей внутрь дома, сразу же заводя диалог на интересующую меня тему.

— Пропажи в академии? – Марус задумчиво приложил палец к подбородку, после чего посмотрел на Явана. – Тебе сообщали что-то об этом?

Яван, параллельно снимая с ног сапоги, издал неопределенное мычание, не говорящее ровным счетом ни о чем. Я, сложив руки на груди, тихо фыркнула и сказала:

— Господин заместитель главы Коллегии, я тут вашим лечением от ужасного недуга, если что, занимаюсь. Нельзя ли побольше инициативы?

— Какую инициативу ты от меня хочешь? – тут же послышался раздраженный ответ Явана. – В Коллегию сейчас поступает гораздо больше отчетов о происшествиях чем ты думаешь, среди них довольно сложно найти сообщение от академии о пропавшей побрякушке.

— Не называй ценные, как исторически, так и материально, вещи побрякушками, - упрекнул подопечного Марус. - А что до академии… вроде был разговор о каких-то потерях после нападения статуи, разве нет? Закир тогда только рукой махнул, вот никто и не обратил внимания.

Яван смятенно посмотрел на целителя, после чего задумчиво свел брови вместе, видимо пытаясь вспомнить этот момент. Некоторое время он молчал, медленно постукивая носком по полу, но потом поднял на нас взгляд широко раскрытых глаз, как будто его посетила невероятно важная мысль.

— Что-то припомнил? – поинтересовался Марус.

— В тот день сообщили, что музей после нападения был завален камнями, - ответил Яван. – Отец отправил группу на разбор завала, от них только недавно пришло сообщение. Из всех экспонатов не нашли только один из закрытой для посетителей секции, не помню какой… вроде что-то про Мойру…

Я удивленно вскинула брови, сначала не поверив в то, что услышала. Странно даже не то, что после Мойры остались какие-то связанные с ней артефакты, а то, что они в принципе находились в академии.

— С каких пор в музеях хранятся реликвии темных магов? – спросила я. – За это же посадить могут.

Вот тут Яван и Марус одновременно замялись, как будто не зная, как бы поаккуратнее объяснить этот момент.

— Скажем так, - в конце концов произнес целитель, - артефакт темного мага это всё равно историческая ценность, благодаря которой можно узнать больше о событиях тех лет.

— То, о чем Совет не знает, не обязательно ему вредит, - более прямо сказал Яван. – Без некоторых таких вещиц мне бы до сих пор приходилось одобрять экспедиции на зараженные острова.

Что ж… даже не знаю как на это реагировать. Очевидно, я не собираюсь читать нотации о неправильности нарушения закона, но становится как-то даже забавно от того, что Коллегии проворачивают что-то подобное за спиной Совета. Появляется даже надежда, что ещё не всё потеряно.

— Ладно, - усмехнулась я, - опустим этот момент. Что за артефакт-то?

— Без понятия, - развел руками Яван. – Точно что-то про Мойру.

Замечательно. Откуда у Мойры какие-то артефакты? И, самое смешное, почему я об этом не знаю? Серьёзно, в то время при мне не было буквально ничего, кроме одежды и нитей, они что, их в музей поместили?

— После Мойры осталось что-то? – видимо разделяя мои сомнения, спросил Марус. – И это находится за пределами Паутины Ткача?

— Не меня об этом спрашивать надо, - пожал плечами Яван. – Сходи в академию и узнай, я просто говорю то, что видел в отчете.

Что ж, логично. Мне оставалось лишь поднять руки к верху и, решив, что пока с темой музея можно повременить, пригласила гостей в соседнюю комнату для начала лечения.

— Снова раздевайся до пояса, сначала осмотрю, потом решим, что делать, - сказала я, указывая на предварительно застеленную кровать.

Яван на этот раз препираться не стал, пробормотал что-то недовольное, но одежду снял, хотя явно почувствовал себя неуютно под направленными на него взглядами, судя по тому, как горбил плечи. Я быстро осмотрела спину и живот юноши в поисках каких-либо признаков осложнений или последствий проведенной ранее процедуры, но, не найдя таковых, с облегчением вздохнула и сказала:

— Вмешательство перенес хорошо, к основной части лечения можно приступать хоть сейчас.

— Тогда не теряй время и начинай, - послышался грубый голос Явана.

Я посмотрела на Маруса и, получив от него утвердительный кивок, подала парню алхимию для крепкого сна на следующий час. Процедура предстоит нелегкая, но слишком короткая, чтобы взывать серьёзные проблемы, однако даже так мне надо быть осторожнее с Тьмой, чтобы снова не свалиться в обморок, а то неловко будет.

После того, как закончу, надо будет обязательно обсудить тему артефакта, который украл Ахимон. Мне даже немного интересно стало, какая же моя реликвия хранилась в тайне от меня и Совета.