«— Порядок?

— Голова болит… и ноги не держат.

— Это нормально, скоро пройдет. Вот, выпей, только немного, оставь мне.

— …дрянь какая… неужели мне всегда придется это терпеть после каждого заклинания?

— Со временем станет легче, но в общем и целом – да, придется. А ты ожидала чего-то другого?

— В общем-то нет, но всё равно неприятно. Особенно если вспоминать, что каждое заклинание стоит мне жизни. Чувствую, если всё продолжится в том же темпе, то проживу я недолго.

— Конечно недолго, ты же темный маг. Если продержишься лет десять я буду очень сильно горд тобой.

— Оптимистичен, как и всегда, спасибо за поддержку.

— Просто говорю правду, лучше смотреть истине в лицо, чем избегать её и надеяться на лучшее. Хочешь знать моё мнение?

— Не особо…

— Я считаю, что и десяти лет будет достаточно, если ты проведешь их с пользой и сделаешь всё то, чего хотела. Никаких сожалений, никаких призраков прошлого, преследующих по ночам, никаких тяжелых философских мыслей и стеснения, лишь твои желания и жалкие сто сорок месяцев. Делай всё то, что захочешь и как захочешь, но в пределах разумного, конечно.

— Ты сейчас говоришь темному магу делать всё то, что он захочет. Совсем уже голова не работает?

— В первую очередь ты человек, а только потом уже темный маг, не забывай об этом, если не хочешь потерять контроль. У тебя есть эмоции, ты радуешься, плачешь, злишься и грустишь, у тебя есть больные места и уязвимости, но чувства – не одна из них. Это часть тебя, которую ты либо принимаешь и обретаешь спокойствие, либо убегаешь и в конечном итоге проигрываешь в борьбе с Тьмой.

— Разве не логично отказать себе в чувствах? Так Тьма не сможет воздействовать на меня.

— Логично, но, если бы это было выполнимо, не случалось бы войн и конфликтов, а ты бы сейчас не сидела передо мной. Человек, который не испытывает эмоций – мертв, если не снаружи, то внутри, а для такой личности едва ли имеют смысл моральные ценности или людские жизни, тогда чем же он отличается от сумасшедшего?

— Логикой и здравыми рассуждениями? Такой человек никогда не допустит ошибок из-за взявших над ним чувств.

— Это правда, но что в его понимании будет являться ошибкой, если он лишен мечт и стремлений? Если он не чувствует вину, или угрызений совести, если он не грустит из-за смерти человека и не злится из-за допущенной им ошибки? Если он не испытывает радости от совершенного им благого дела, и не имеет достаточно упорства для того, что бороться с препятствиями на своем пути?

— …

— Не думай, что сказала глупость, нет, ты права – такой человек никогда не поддастся Тьме, но едва ли его можно будет считать живым, и в чем же тогда смысл? Он будет лишь инструментом.

— И что? Хочешь сказать, что сумасшествие лучше, чем здравомыслие, пусть и лишенное чувств?

— А вот тут, моя дорогая ученица, и кроется главный секрет управления Тьмой. Знаешь какой?

— Удиви меня.

— Здравомыслие невозможно.

…

— …что?

— Ни один нормальный человек не вступит на путь саморазрушения, полный рисков и опасностей, разве не так? И ты и я однажды пережили события, которые так или иначе пошатнули наше мировоззрение, склонили к вступлению на кривую тропинку Тьмы, и с того момента дорога обратно была отрезана, а наше мышление так или иначе стало отличаться от обычных людей.

— Говори за себя. Во-первых, я на путь Тьмы вступила не по своей воле, а, во-вторых, я веду себя нормально, в отличие от тебя.

— Надо же, а ты никогда не задумывалась о том, что далеко не каждый человек способен листать книги сутками напролет, забыв про сон, еду и прочие потребности? Что далеко не все готовы день и ночь изнурять себя ради получения контроля над очередным заклинанием, причиняющим боль? Что не у каждого найдется достаточно благородства для того, чтобы жертвовать своей жизнью ради спасения других?

— …это не сумасшествие, а просто… ну… упорство? Желание действовать на благо человечества? Обычный героизм, или какая-то из его форм.

— И чем же такой героизм отличается от одержимости? У тебя когда-нибудь было что-то вроде хобби? Вышивка, рисование, что-то помимо чтения и исследований? Ты когда-нибудь задумывалась о собственном благополучии и здоровье, которое так или иначе пострадает от твоего «героизма»? М?

— …

— Вот тут и кроется вся до невозможности простая суть управления Тьмой. Уже вступив на этот путь, ты доказала своё сумасшествие, вопрос лишь в том, насколько оно сильное и как ты его используешь. В этом случае подавление эмоций – не более чем выстраивание плотины, которая однажды сломается и вряд ли твой разум сможет сдержать ту волну, которая последует за прорывом. Не цепляйся за здравомыслие, для тебя это уже не более чем красивый термин, позволь своим маленьким сдвигам в голове вести себя и не убегай от всех тех чувств, которые они за собой ведут. Прими эти чувства, какими бы они не были – если то горечь, то пропусти её через себя и позволь ей жечь твоё сердце, пока не останется лишь пепел; если то радость, то не подавляй её и дай себе возможность повеселиться, облегчить душу; если то грусть, то не сдерживай слезы и позволь боли выплеснуться наружу. Конечно, всё это имеет ограничения и для сохранения контроля тебе так или иначе придется следить за своими эмоциями, постоянно медитировать, не позволять себе участвовать в морально тяжелых событиях и всё тому подобное, но запирать их? Это приведет лишь к катастрофе.

Тихий, старческий вздох, какая-то простая мелодия, которую безымянный наставник постоянно напевал себе под нос, позволяя себе легкомысленный отдых, свободный от тягот осмысления собственных действий.

— Прими эти чувства, сохрани их в своей душе, не убегай. Только так ты сможешь показать Тьме, что не боишься самой себя. Невозможно сломать защиту, если её нет.»

Я издала тихий болезненный стон и приложила дрожащую ладонь к голове, боль в которой сала настолько сильной, что, кажется, мой череп сейчас расколется на две части. Голоса воспоминаний довольно быстро ушли на второй план, освободив место для беспорядочных мыслей, каждая из которых в конечном итоге приходила к выводу: «черт, как же мне плохо». Конечности гудят от усталости, дышать трудно, осознавать что-либо вокруг себя тоже, что делать и как быть – непонятно, создается такое впечатление, что меня напоили сильнодействующей алхимией, от которой теперь приходится очень долго отходить.

Понятия не имею сколько времени прошло, прежде чем я наконец начала слышать хоть что-то вокруг себя. Сначала это были далекие, приглушенные голоса, раздающиеся, казалось, вообще в другой комнате за толстой стеной, затем они стали чуть более различимыми, пока, наконец, я не смогла разобрать слова какого-то мужчины, очень настойчиво говорившего над моим ухом.

— …ис… ты… ишь меня..? - судя по интонации это был вопрос, но едва ли у меня получилось понять его смысл. - … за… Ивис!

Я сморщилась и, недовольно промычав, отвернула голову в противоположную от голоса сторону. У меня итак голова болит, ещё громких криков тут не хватало, что за безответственное отношение к больному?

Некоторое время пролежав, я наконец собралась с силами и медленно открыла глаза, щурясь от солнечного света, проникающего в комнату через окно. Сначала окружение показалось смазанным, как испортившаяся под дождем картина, но, постепенно, детали стали обретать четкость и уже скоро удалось разобрать знакомую прикроватную тумбочку с пустыми бутыльками от алхимии, а также несколько стульев по разным углам комнаты, на одном из которых сидит человек, судя по светлыми одеждам… Викар.

— Очнулась? – вновь раздался мужской голос и, повернув голову к нему, я наткнулась на Маруса, осматривающего меня внимательным взглядом. – Можешь говорить? Понимаешь, где находишься?

— …понимаю, - с промедлением ответила я, внутренне удивляясь хрипоте собственного голоса. – Что… произошло?

— Слава Семерым, - облегченно выдохнул целитель, после чего откинулся на спинку стула, смахивая пот со лба, - ты лежала без сознания два дня. Мы начали бояться, что уже не проснешься.

Два дня? Вау… сильно. Я невольно усмехнулась, но сразу же после этого закашлялась, внезапно остро ощутив, насколько сухим стало горло. Марус быстро среагировал и, подняв мою голову, поднес к губам стакан с холодной водой. Выпив половину, я откинулась обратно на подушку и тихо вздохнула, наконец ощущая, как головная боль вместе со слабостью начинает медленно спадать.

— Что ж, - произнес целитель, сев обратно на стул и поставив стакан на тумбочку, - полагаю, ты знаешь, почему это произошло?

Я ответила не сразу, сначала невольно опустила взгляд на своё тело, накрытое тонким, грубым покрывалом. Рубашку с меня сняли, оставили только нижнее бельё, благодаря чему прекрасно видна черная сеть вен, которую до этого удавалось достаточно хорошо скрывать. Теперь поражены не только руки, но и вся грудь вместе с животом, на шее, возможно, тоже появились первые смоляные полосы, надо будет проверить перед зеркалом. Увидев эту тоскливую картину, у меня хватило сил только для того, чтобы испустить тяжкий вздох и устремить взгляд в потолок, пока в моей груди закрутился клубок из разных, не очень позитивных эмоций.

— Ну, - произнесла я, - какой ваш прогноз, доктор?

— Неблагоприятный, - прямо ответил Марус. – Если через пару месяцев ты сможешь стоять на своих двоих, я буду впечатлен.

— Пару месяцев? – я посмотрела на мужчину со вскинутой бровью. - Это больше, чем я ожидала.

На этих словах мне боковым зрением удалось заметить, что светлая фигура, сидящая на стуле в другой части комнаты, довольно сильно встрепенулась, как будто её кто-то дернул. Переведя взгляд на Викар, я столкнулась с острым, убийственным взглядом ледяных глаз, в которых смешалось столько чувств и эмоций, что невозможно понять, о чем она сейчас думает. Единственное, что можно сказать точно – Журавлик точно не рада тому, что слышит.

— Если не будешь использовать Тьму, проживешь и дольше, - сказал, тем временем, Марус, - но не более полугода. Твоё тело уже, видимо, разрушается изнутри, я буквально даже не смог осмотреть тебя, из-за риска возникновения конфликта. Фактически, ты сейчас ходячий сгусток Тьмы.

— Это опасно? – поинтересовалась я. – Ну, для окружающих.

— Для окружающих – нет, для тебя - определенно, - ответил целитель. – Прямо использовать Свет на твоём теле это всё равно что пытаться огнем потушить тлеющий порох. Взрыв неизбежен.

О… настолько плохо?

— Я использовала телепорт, Викар наложила на меня заклинание и всё было в порядке, - заметила я. – Ну, относительно.

— И это значит, что ты чертовски удачлива, - пожал плечами Марус. – Тьма и Свет несовместимы ни в одном из их проявлений, тело, зараженное одной силой, не может переносить противоположную, рано или поздно это приведет к возникновению конфликта. Возможно, раньше заражение было не настолько сильным, чтобы вызвать реакцию, но теперь? Будь уверена, любое прямое воздействие Света приведет тебя к могиле.

Что ж… если подумать об этом, то такой вывод, в общем-то, логичен. Просто я думала, что негативное воздействие Света закончится на общем недомогании, а всю остальную работу сделает Тьма, но, как оказалось, нет, может быть и по-другому. Это что получается, пока у меня на груди была заколка Викар, я могла в любой момент взорваться?

Журавлик, судя по всему, подумала примерно в том же направлении, потому что с её стороны послышался вдох сквозь зубы и крайне раздраженное замечание:

— Как, однако, интересно.

Марус поднял взгляд на Викар, после чего опустил его обратно на меня, выразительно поджав губы и проведя ребром ладони по своей шее.

— Как вижу, - сказал после этого целитель, спешно вставая со стула, - вам есть о чем поговорить, а потому оставлю вас. Всё, что я сейчас могу порекомендовать как врач – не использовать Тьму и не соваться в места, нагруженные Светом. В остальном…

Он похлопал меня по накрытой одеялом ноге то ли в знак поддержки, то ли в знак сочувствия.

— Да помогут тебе Идеалы, - закончил Марус, после чего вышел из комнаты, оставив меня один на один с разъяренной Викар.

После того, как за целителем захлопнулась дверь, в помещении повисла тишина настолько тяжелая, что, казалось, меня в конце концов раздавит от её веса. Викар говорить не спешит, я, по правде сказать, немного боюсь произносить что-либо. Наверное, стоит объяснить ситуацию, или что-то в этом роде, но Марус уже всё рассказал так что…

— Знаешь, - холодный голос Журавлика вывел меня из раздумий, - теперь понятно, откуда такая импульсивность.

Я поджала губы, не находя слов для ответа. Рассмеяться и свести всё в шутку? Меня точно убьют. Расплакаться и рассказать о своей тяжелой жизни? Гордость всё ещё имеется. Попытаться как-то смягчить углы? Хорошая идея, но как её реализовать - непонятно.

Немного подумав, я решила, что надо смотреть страху в глаза и с некоторым трудом села, устало откинувшись на подушки и спинку кровати, после чего посмотрела на Викар. Она не выглядит так, как будто готова меня убить, но в то же время и спокойной её назвать нельзя. Определенно напряжена, определенно зла, определенно хочет очень многое высказать, но заместо этого сидит, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, сжимая пальцами рукава своих одежд.

— Было бы легче, если бы ты начала кричать, - честно сказала я.

— Я не так далека от этого, - ответила Викар.

— Тогда вперед? Не сдерживай эмоции, это может плохо сказаться на твоем сердце.

Журавлик резко выпустила воздух сквозь зубы и растянула губы в кривой улыбке, лишенной всякой радости. Она как будто уже не знает, как реагировать на происходящие события.

— Ивис, какого черта? – прямо спросила Викар. - Ты умираешь, и я узнаю об этом только после того, как ты упала в обморок у всех на глазах.

— А как мне нужно было об этом сказать? - развела руками я. – Ты только отошла от лечения Амаита и похода на остров Иламон, потом началась вся эта круговерть событий на Островах земли, мне посреди всего этого предлагается просто подойти и…

— Погоди-погоди, - прервала меня Викар, подняв ладонь к верху, - хочешь сказать, что это началось ещё до того, как мы попали на Острова земли?

Услышав то, как дрогнул голос Журавлика, мне стало понятно, что этот факт для неё ещё более неприятен. Оставалось лишь неловко пожать плечами и виновато отвести взгляд.

— Помнишь те черные вены? – спросила я. – Так вот это не обычные последствия заклинания.

— Я уже поняла, - раздраженно прищурившись, произнесла Викар.

На секунду она замолкла и, опустив взгляд, задумалась о чем-то. Судя по тому, как внезапно разгладилась складка между её бровями и распахнулись в осознании глаза, это были не очень хорошие мысли. Подтверждением тому стала её следующая фраза:

— Получается… из-за того, что мы отправились на остров Иламон, ты…

— Нет, конечно! – даже не дав ей закончить спешно замахала руками я. – Это неизбежный процесс для темного мага, он рано или поздно обязательно начнется. Даже если бы мы не отправились на тот остров, я бы всё равно прибыла на архипелаг земли с черными венами, возможно чуть менее запущенными, но от этого не меняется буквально ничего.

Викар нахмурилась, на её лице проскочила так несвойственная столь хладнокровной и богатой леди тень неуверенности. Боги, она что, серьёзно?

— Журавлик, - медленно произнесла я, надеясь достучаться до девушки, - ты бы лучше на меня злилась за то, что я тебе ничего не рассказала, чем о таких глупостях думать. Неужели забыла, что темные маги так или иначе умирают от собственных сил? Это… можно сказать естественно.

Сначала она никак не реагировала, но потом выдохнула и, зажав переносицу между пальцами, медленно покачала головой, вероятно пытаясь справиться со всем происходящим.

— Я злюсь, - сказала Викар, - злюсь на тебя за то, что ты решила умолчать об этом, но ещё больше меня бесит твоё безответственное отношение к собственной жизни. Ты позволила мне использовать Свет, прекрасно зная о том, что находишься под прямым воздействием Тьмы, о чем ты, черт возьми, думала? Более того, ты после всего этого ещё и в телепорт вступила, у тебя что, совсем никакого страха не осталось?!

С каждым словом Журавлик распалялась всё больше и больше, пока не встала со стула и не начала ходить из стороны в сторону, активно жестикулируя руками чтобы выразить всю степень своего негодования. Чем дольше длилась её тирада, тем больше я чувствовала себя провинившимся учеником, которого отчитывает преподаватель, или родители.

— Да даже находясь в Коллегии ты не додумалась ничего сказать! – всплеснула руками Викар. – В окружении магов и под давлением Света! Хоть бы чихнула лишний раз, чтобы подозрение вызвать, так нет, строила из себя совершенно здоровую! И при всем при этом ты хочешь дальше лечить пораженных?! Да ты буквально от любого толчка умереть можешь!

Непривычно видеть Журавлика настолько эмоциональной, что она даже на месте усидеть не может. Довольно странно наблюдать за тем, как обычно холодная и молчаливая госпожа Иламон горячо махает руками и ругается, словно разозленная мать на ребенка.

— Ну… прости? – растянув губы в извиняющейся улыбке пробормотала я, почувствовав странную робость, которую не испытывала уже очень давно. – Не могу же я улечься на кровать и смирно ожидать смерти.

Викар остановилась и повернулась, уставившись на меня взглядом, полным гнева, и в то же время недоумения.

— Любой нормальный человек так бы сделал, - заметила она.

— Ну, мы уже довольно давно выяснили, что я не нормальный человек, - усмехнулась я. – Скорбно писать завещание и прощаться с близкими не в моем стиле.

Тем более, что близких у меня и нет. С кем прощаться-то? Разве что Ровасу записку черкануть, чтобы не сильно выпивал за мою смерть, а то совсем в беспросветный запой скатится. Викар, судя по её взгляду, уловила эту мысль и вновь издала череду тихих, раздраженных ругательств, словно уже не знает, как со мной разговаривать.

— Ты… - сквозь зубы выдавила она, - что ты вообще говоришь? Смерть - это не какая-то шутка, нельзя так просто относиться к собственной жизни.

Я лишь развела руками, не зная, что ответить на это. Смерть, это, безусловно страшно, и при мысли о скорой участи в моей груди неизбежно появляется липкая паутина страха, но едва ли она является веской причиной для того, чтобы остановиться. Ахимон где-то там управляет двигающимися статуями и Сетями, а я собираюсь просто лечь в постель и тихо доживать те полгода что мне остались? Ха. Очень смешно.

Наверное, Наставник всё-таки был прав – едва ли мой героизм чем-то отличается от одержимости.

— Ну, давай искать во всех ситуациях плюсы, - в конце концов произнесла я. - Ты наконец избавишься от темного мага, который тебя так раздражал, и вернешься к спокойной жизни благородной дворянки.

Наверное, в моих словах было какое-то оскорбление, которое я не уловила, или что-то в этом роде, потому что сразу же после них Викар уставилась на меня таким взглядом, что, показалось, моя жизнь закончится гораздо раньше, чем через пару месяцев. Такую бурю эмоций в глазах я давно не видела и, честно говоря, даже не знаю, бояться мне, или готовиться к бою.

Как оказалось, ни то ни другое, потому как в следующее мгновение Журавлик молча развернулась на каблуках и чуть ли не вылетела из комнаты, не удостоив меня ни одним словом. Я проводила её недоуменным взглядом и сдержала дрожь, когда она с размаху хлопнула дверью, при чем так сильно, что та только чудом не слетела с петель.

Я сказала что-то не так..?

***

— Полагаю, она готовилась к этому уже очень давно, - протянул Марус, проводя пальцами по корешкам книг в поисках нужного, - глупо было бы думать, что такой рассудительный человек как Ивис забудет про ожидающую её участь.

Викар ответила не сразу, слишком занятая тем, что хмуро смотрела на полки библиотеки Коллегии земли, заставленные тяжелыми историческими и географическими томами. Разговор с бродяжкой вывел её на новый уровень эмоций, о существовании которого она до этого даже не подозревала. Такой злости и, одновременно с этим, разочарования, девушка не испытывала уже очень давно.

— Это неразумно, - в конце концов произнесла Викар, переведя взгляд на целителя, спокойно ищущего нужную ему для каких-то записей литературу. – Вот так просто использовать Тьму, зная, что каждое заклинание приближает тебя к смерти.

— Она идет по пути Тьмы уже очень много лет, - пожал плечами Марус, - у неё определенно было достаточно времени, чтобы поразмыслить о своем конце и смириться с этим. А, может быть, она просто старается об этом не задумываться. Если бы вам перед каждым заклинанием приходилось бы рассуждать о его важности и том, как сильно оно приближает смерть, как долго вы бы продержались?

Дойдя до конца полки, мужчина задумчиво приложил палец к подбородку и нахмурился, видимо не найдя нужной ему книги.

— Мне кажется, что Ивис просто не видит смысла в опасениях, - продолжил он спустя пару секунд молчания. – Если постоянно думать о приближающейся смерти, счастливым не станешь.

— Ценить свою жизнь нормально, - сказала Викар, - ненормально вот так просто растрачивать её и не думать о последствиях. Она борется за чужое здоровье, но едва ли замечает своё собственное. Это глупо.

— Это присуще многим целителям и медикам, - заметил Марус, направившись к стойке библиотекаря, - за операционным столом, когда в твоих руках жизнь пациента, в последнюю очередь думаешь о своем благополучии. Полагаю, в случае Ивис, операционный стол – вся её жизнь.

— И что это меняет? – нахмурилась Викар. – Она постоянно твердила о будущем прогрессе, который произойдет благодаря Тьме, но сама умирает, не сумев осуществить даже четверть от обещанного.

— Вы в этом так уверены? - со смешком спросил Марус, после чего положил на стойку документы и обратился к библиотекарю. – Могу я получить книгу из закрытой секции? «История и карты Островов земли», вроде так называлась.

Библиотекарь быстро взглянул на документы, после чего коротко кивнул и скрылся во внутренних помещениях зала, где виднеются высокие стеллажи, до верху заставленные книгами.

— За те месяцы, что она провела под надзором Коллегии, было спасено от Тьмы два человека и целый архипелаг природы, - продолжил целитель после этого, - прежде такое не удавалось провернуть никому. Да, имя Ивис не звучит в народе, но слухи неизбежно растут, о её подвигах знают и вряд ли скоро забудут. Может, она и не смогла свершить революцию во всеобщем понимании магии, но благодаря ей было посажено первое зерно. А уж из этого зерна, при должном уходе, может вырасти что-то гораздо большее.

Эти слова не стали утешением от слова совсем. Викар лишь нахмурилась сильнее прежнего, чувствуя, как противная горечь в груди разрастается всё сильнее. Семеро, что за абсурд. Ещё несколько месяцев назад она не выносила даже присутствия Ивис рядом, а сейчас злится из-за того, что та скоро должна умереть.

Но сильнее злости в груди ощущается лишь обида. Словно ребенок, у которого раз за разом отбирают любимую игрушку, Викар стоит и расстроенно смотрит в пол, стараясь не выдать своего разочарования. Почему каждый раз всё одно и то же? Почему она не может просто позволить привязанности остаться в своем сердце и не вырывать её оттуда с кровью раз за разом, когда человек неизбежно уходит? Неужели она недостойна хотя бы некоторого времени покоя?

— Вот, - раздался голос библиотекаря и на стойку перед ними положили довольно увесистый том с невзрачной серой обложкой. – Так как вы имеете привилегии, можете вернуть книгу позже обычного, но не дольше трех недель.

— Мне этого хватит, - легко согласился Марус забирая книгу.

Попрощавшись с библиотекарем, он направился к выходу из помещения, на ходу передавая том Викар.

— Вот, здесь записаны все острова архипелага земли, как они назывались, как переименовывались и так далее, - пояснил он. – Может, найдете здесь нужный вам остров… как его… Драконьих костей..?

— Вряд ли здесь будет что-то полезное, но спасибо, - без особого энтузиазма ответила Викар, - вы…

Внезапно её схватили за руку и грубо дернули назад, пряча за стеллажом. Девушка от неожиданности взялась за полки, чтобы не упасть, после чего возмущенно посмотрела на Маруса, который тоже спрятался за книгами. Секунду постояв, он осторожно выглянул из-за стеллажа, устремив взгляд куда-то в читальный зал.

— Что вы.., - не успела Викар отчитать целителя, как её прервали бесцеремонным «чш-ш».

Марус выразительно приложил палец к губам, после чего вернул взгляд к чему-то в зале, что его очень сильно заинтересовало. Не понимая, что могло вызвать такую реакцию, девушка встала позади него и посмотрела в ту же сторону, ища причину остановки. Долго искать, впрочем, не пришлось.

За одним из столов читального зала сидит Камилия с раскрытой книгой. Она выпрямила спину словно по линейке, нервно ковыряет ногти и кожу вокруг пальцев под столом, а её взволнованный взгляд устремлен на другого человека, стоящего рядом – Явана. Он выглядит не менее напряженным, только если Камилия кажется испуганной, то у него причина заключена скорее в… смущении?

Викар недоуменно вскинула бровь, наблюдая за тем, как громкий на слова заместитель главы неловко перенимается с ноги на ногу, и старательно прячет руки за спиной словно подросток, которым он, собственно, и является.

— …господин Яван? – послышался неуверенный голос Камилии, когда от упомянутого долгое время не поступало ни звука.

Это, казалось, заставило парня нервничать ещё больше. Он спешно отвел взгляд и набрал в легкие побольше воздуха, видимо пытаясь собраться с мыслями.

— Ты… - с явным трудом выдавил Яван, - ...ты можешь больше не заниматься этой работой. Я поручу её более компетентным людям, которые не допустят ошибок.

Наверное, изначально это должно было быть чем-то вроде: «прости, что нагружал тебя работой, которую ты не должна выполнять», но где-то на полпути произошли изменения. Марус, судя по всему, тоже это понял, потому как разочаровано цокнул и пробормотал тихое: «дурак».

Камилия, в это время, казалась обрадованной и обиженной одновременно, как будто не могла определиться что именно ей испытывать от сказанных слов.

— П-прошу прощения, что разочаровала вас, господин Яван, - в конце концов робко пробормотала она.

Яван нахмурился, видимо осознав, что сказал не те слова, которые задумывал, и, уже было открыл рот для того, чтобы объясниться, но так и не смог выдавить из себя ни звука.

— Ну же.., - тихо шикнул Марус, - давай, не стой столбом.

Либо эхо в этом зале такое интересное, либо у Явана хороший слух, но сразу же после того, как эти слова были сказаны, его взгляд устремился на целителя, выглядывающего из-за стеллажа неподалеку. Столько недоумения и, одновременно с этим, испуга в чужих глазах, Викар редко где видела.

Марус же, заместо того, чтобы смутиться и спешно спрятаться, лишь замахал руками, пытаясь показать Явану, чтобы тот продолжал говорить и что-то делать. В конце он выставил два больших пальца вверх в знак поддержки. Видимо, эти жесты придали парню достаточно сил, потому как сразу же после этого он снова набрал в легкие побольше воздуха и резко, возможно чересчур громко, сказал:

— И ещё, - секунду подумав, Яван вытащил руки из-за спины и протянул Камилии пустынного лиса, недоуменно озирающегося по сторонам. – во внутреннем дворе общежития есть места для животных! Хватит д-держать его в саду, он все кусты обгадил!!

Хвост с тихим писком приземлился на стол Камилии, когда Яван разжал руки и сразу же после этого сорвался с места, быстрым, широким шагом направившись к выходу из библиотеки, кажется, всеми силами сдерживая себя от того, чтобы убежать как особо впечатлительная девица. Марус проводил его взглядом, после чего испустил протяжный вздох и пробормотал:

— Ну… могло быть и хуже. Первый шаг сделан, уже хорошо.

Секунду целитель помолчал, потом нахмурился и смятенно пробормотал:

— Погодите… в общежитии не было никаких мест для животных. Он что, приказал изменить планировку общежития просто для только, чтобы подселить туда Хвоста..?

Марус недоверчиво усмехнулся, в то время как Викар молча посмотрела на Камилию, которая, в свою очередь, посмотрела на выход из библиотеки, где скрылся Яван, с искренним недоумением и растерянностью на лице. Хвост спешно подбежал к ней в поисках защиты в этом чужом, незнакомом лису месте.

Что сейчас вообще произошло..?