После непродолжительного путешествия, в течении которого между нами царило молчание, мы дошли до окраин города, где, судя по состоянию домов, и мусору на улицах, проживает не самая богатая часть населения. Хорошая новость – людей здесь немного, а те, что есть, не обращают на нас никакого внимания, занятые своими делами. Плохая новость – стражи меньше не стало. Хоть и удалось оторваться от тех двух магов благодаря Журавлику, которая сделала несколько кругов по городу, обычные патрульные на улицах никуда не исчезли и теперь стоит задача как-то пробраться мимо них.

Викар остановилась в узком переулке между домами, после чего аккуратно выглянула на улицу, видимо следя за проходящими мимо магами, облаченными в доспехи. Я попыталась приблизиться к ней, чтобы тоже оценить обстановку, но та грубо толкнула меня назад, при этом не забыв кинуть испепеляющий взгляд.

— От того, что ты будешь злобно смотреть, мне понятнее не станет, - тихо заметила я, сложив руки на груди. – Куда мы идем?

Журавлик не ответила, заместо этого вернула взгляд к улице, при этом выразительно вытянув руку в сторону, как бы намекая на то, чтобы я не высовывалась. Через несколько секунд она наконец спряталась обратно в темноту переулка, и сказала:

— Рядом есть заброшенный дом. Там мы можем спрятаться.

Я издала мычание в знак того, что поняла. Викар, похоже, местность изучила заранее, так что, наверно, наилучшим решением сейчас будет ей довериться.

— Действуешь за спиной Коллегии? – поинтересовалась я. – Тебя за такое по голове не погладят.

— Едва ли меня волнует одобрение Коллегии, - произнесла Викар. – По крайней мере сейчас.

Что ж, справедливо, хотя всё ещё странно наблюдать за тем, как госпожа Иламон подставляет под угрозу свой авторитет и статус, помогая темному магу. Если вспоминать её отношение ко ме буквально несколько месяцев назад… удивительно, как люди могут меняться.

— Что ж, - пробормотала я, - тогда идем?

Викар коротко кивнула, после чего снова схватила меня за запястье и вывела из переулка, когда очередной стражник скрылся из виду за ближайшим углом. Поравнявшись друг с другом, мы пошли по улице спокойным, неспешным шагом, как будто просто пара человек, гуляющих по городу. Ну, точнее я старалась идти спокойным, неспешным шагом, в то время как Журавлик постоянно пыталась ускориться и дергала меня за руку, явно волнуясь. В конце концов, когда из-за нетерпеливости своей спутницы я споткнулась и чуть не упала лицом на городскую плитку, пришлось вывернуть своё запястье из её захвата.

— Спокойнее, - тихо, так, чтобы это услышала только Викар, пробормотала я, параллельно перехватывая её ладонь. – Будешь спешить и вызовешь у них только больше подозрений.

Журавлик посмотрела на меня смятенным взглядом, но всё же решила последовать совету. Резко выдохнув, она расслабила напряженные до этого плечи и наконец замедлила шаг, прекратив свои постоянные попытки сорваться на бег. Я прикрыла глаза в облегчении, после чего сделала как можно более непринужденное лицо, когда мы прошли мимо мага Коллегии, допрашивающего какого-то случайного прохожего.

К счастью, весь наш дальнейший путь не был затруднен какими-либо стычками, или неприятностями, и уже скоро Викар завела меня в очередной темный переулок, где находится дверь в старый, обветшалый дом. Я окинула быстрым взглядом грязные кирпичи, во многих местах осыпавшиеся то ли от времени, то ли от проделок местных хулиганов, оставивших после себя несколько громких надписей на стене. Что ж, дом действительно заброшенный, это хорошо.

Журавлик, в последний раз повертев головой по сторонам в поисках лишних глаз, в конце концов с усилием открыла дверь, жалобно скрипнувшую ржавыми петлями, после чего зашла внутрь и следом рывком затащила меня.

Я, наконец оказавшись за стенами, скрывающими от глаз стражи, стянула с головы платок и осмотрела комнату, куда попала. Старое, неухоженное помещение, в котором стоит не очень приятный затхлый запах, в воздухе летает пыль, отлично различимая в лучах солнца, освещающих комнату через грязное окно, в темных участках видна паутина. Из мебели есть только покосившийся стол у стены, несколько табуреток тут и там, да кровать в углу, которая определенно повидала очень много, судя по порванному белью и пятнам на ткани. В общем и целом… достаточно скудный домик, но не то чтобы у меня сейчас есть выбор или возможность перебирать укрытия.

— Так…

— О чем ты, черт возьми, думала? – бесцеремонно перебила Викар, скидывая с себя плащ и впиваясь в меня взглядом, полным гнева. – Ладно побег, но явиться на конференцию и напасть на человека посреди академии? Ты совсем из ума выжила?!

А сейчас настало время осуждения каждой моей ошибки, да? Видимо до этого Журавлик была слишком занята побегом от стражи чтобы ругаться, а сейчас, оказавшись в более или менее безопасном месте, вспомнила про то, что имеет ко мне претензии.

— А что мне оставалось делать? – развела руками я. – Ахимон был открыт, я решила использовать возможность, пока она есть.

— А подумать немного перед этим не могла? – всплеснула руками Викар. – Спланировать атаку? Попросить помощи?

— У кого? – вскинула бровь я. – У Коллегии?

Журавлик поджала губы и отвела взгляд, вероятно признавая мою правоту, но не желая говорить об этом вслух. Несколько секунд простояв, она устало вздохнула и села на табуретку, валявшуюся рядом, предварительно поставив её на ножки одним движением.

— Ты сбежала из Коллегии, а потом напала на человека посреди академии, если Закир заточит тебя после такого в тюрьму, это будет невероятным счастьем, - оповестила она, закинув ногу на ногу. – Более того, судя по всему, Ахимон все ещё жив, поэтому…

— Журавлик, если ты хочешь сказать, что я в жопе, то так и говори, - протянула я, смерив её равнодушным взглядом.

Викар на мгновение замолкла, после чего развела руками и сказала:

— Ты в жопе.

— Ясно.

В последовавшим за этим молчанием был отчетливо слышен внутренний крик Викар. Издав тихий, невеселый смешок, я последовала примеру Журавлика и тоже села на табуретку, с облегчением вздыхая, когда ослабшим после побега ногам наконец было позволено отдохнуть.

— Слушай, - произнесла я, - всё стало ясно с того момента, как я сбежала из Коллегии, после этого путь обратно был отрезан. В чем смысл пытаться играть аккуратно, если мне всё равно нечего терять? Лучше быстро и грубо устранить проблему, чем медлить и рисковать благополучием архипелага.

— Ты… – Викар оборвала себя на полуслове, недоуменно уставившись на меня. – О чем ты вообще думаешь?

Больше никаких объяснений к своему вопросу она прилагать не стала, заместо этого просто замолчала и продолжила смотреть на меня глазами, полными смятения и чистого непонимания.

— Много о чем думаю, что конкретно тебя интересует? – поняв, что Журавлик не собирается продолжать говорить, уточнила я.

— Буквально пару месяцев назад ты читала нотации о правильности твоих исследований, о прогрессе и светлом будущем, - ответила Викар, – а сейчас ведешь себя так, как будто тебя казнят завтра, так что «терять нечего». С чего вдруг такая импульсивность?

Я уже открыла было рот для того, чтобы ответить, но, услышав последнее предложение, не сумела вытащить слова из горла. Хочется, конечно, защититься, сказать, что всё это неправда, просто ситуация сложная, но, так уж вышло что не в моем стиле врать самой себе. Журавлик зрит точно в суть проблемы, а от этого становится ещё обиднее.

— Закир твердо настроен спрятать меня как можно глубже в темницу, - в конце концов произнесла я, - острова находятся под угрозой и, в дополнение к этому, Совет ждет меня на «объяснение исследований». Как ты думаешь, почему мне терять нечего?

— На удивление унылые слова для человека, который всю Коллегию воды вверх дном поставил, лишь бы на архипелаг природы отправиться, - заметила Викар. – Мне слабо верится в твоё отчаяние после всего того продемонстрированного тобой непробиваемого упорства.

Журавлик на мгновение замолкла, после чего спросила:

— Ты уверена, что здесь замешано только плохое отношение государства к тебе?

Что ж, наверное, не следовало ожидать ничего другого от человека, который с легкостью различает настоящие намерения за фальшивыми улыбками. Почему-то иногда забываю, что госпожа Иламон весьма и весьма проницательна. Впрочем, это не значит, что ей стоит знать о других… проблемах, которые на меня давят.

— Иногда ситуация становится слишком тяжелой даже для моего упорства, - сказала я. – Люди имеют свойство уставать. Это нормально.

— Неужели, - тон голоса, которым говорит Викар, весьма хорошо дал понять, что она ни на мгновение не поверила в мои слова, - что ж, тогда твоя усталость очень интересно совпала с активностью доктора Ахимона, твоего поклонника… точнее поклонника Мойры.

Замечательно, этого мне только не хватало.

Я выпустила воздух сквозь зубы и положила руки на стол, предварительно сцепив пальцы в замок, как бы пытаясь показать, что готова к долгому, неприятному разговору. Викар уставилась на меня взглядом, по которому сложно понять её эмоции, слишком много всего там смешано, но, в конце концов, она лишь покачала головой и сказала:

— Ивис… я потратила слишком много времени и сил на то, чтобы наконец понять, что ты не собираешься никого убивать, или предавать. Возможно, в это плохо верится, но мне не хочется снова начинать вражду из-за своих подозрений и твоего странного поведения, так что пожалуйста… приди в себя и перестань совершать поступки, наводящие на мысли. Понимаешь, о чем я?

Журавлик вскинула бровь, видимо пытаясь подкрепить свои слова взглядом. Решив, что препираться с ней в данной ситуации не стоит, я легко подняла руки к верху в знак согласия.

— Хорошо, - сказала я, - почему бы и нет. Раз уж ты тут, то сможешь проконтролировать мои действия, не так ли?

Викар лишь тихо хмыкнула, по её лицу нельзя сказать, что она испытала сильное облегчение от моих слов. К счастью, или сожалению, решив дальше эту тему не продолжать, Журавлик облокотилась спиной на стену и произнесла:

— Следующие несколько дней высовываться нельзя, стража будет на каждом углу. За кроватью я оставила припасы, переждешь здесь «бурю», потом отправимся в более безопасное место, оттуда уже можно будет планировать дальнейшие действия. Мне надо вернуться в Коллегию, чтобы не вызывать подозрений, так что тебе придется сидеть в одиночку и ради всего святого, - она взглянула на меня чуть ли не с мольбой в глазах, - веди себя тихо.

— Мне хватило неприятностей, не волнуйся, - успокоила её я, - провести несколько дней взаперти вполне терпимо. Если бы не ты, не думаю, что смогла бы выбраться из этой ситуации… кстати, как ты меня нашла?

— Ахимон прибыл в академию, а ты слишком упертая и до тупого самоотверженная, чтобы не использовать эту возможность, - сухо ответила Викар.

— Эй, - беззлобно пробормотала я.

— В конечном итоге я оказалась права, так что не пытайся отвертеться.

Ну… и ведь не сказать тут ничего.

— В любом случае, - продолжила Викар, – после того как переберемся в другое укрытие, можно будет продолжить расследование. Надеюсь, твоя выходка в академии не прошла зря, и ты узнала что-то новое?

Я задумалась, подняв глаза к потолку. Вопрос Журавлика оказался как нельзя кстати, потому что мне действительно удалось ухватить пару интересных моментов, которые могут помочь.

— Что ж.. – начала я, - во-первых, тебе знакома Ивинол Нотмест? Может, где-то в документах об Ахимоне видела, это его погибшая любовница.

Викар несколько секунд молчала, размышляя над ответом, после чего нахмурилась и подняла на меня смятенный взгляд.

— Ивинол нет, - ответила она, - но я знаю Элизу Нотмест. Это та сумасшедшая, которая напала на архивы.

О? Так та девушка, из-за которой Закрытые архивы были разрушены, а я угодила под надзор Коллегии, носит такую же фамилию, что и «дама сердца» Ахимона? Может… это какая-то родственница Ивинол? Она была довольно молодой, так что, возможно, дочь или младшая сестра? В любом случае, Элиза связана с Ивинол, которая, в свою очередь, связана с Ахимоном, так что оставлять эту нить нельзя. Викар, судя по всему, придерживается того же мнения, потому как, недолго думая, сказала:

— Попытаюсь узнать о ней больше информации, но Коллегия старается скрыть как можно больше данных о темных магах, поэтому ничего не могу обещать. Что-то ещё?

— Ага, - кивнула я, - это, пожалуй, самое интересное.

Я вкратце рассказала Журавлику о том, во что переросла моя потасовка с Ахимоном – в битву с каким-то образом ожившей статуей, которая, вопреки всем законам магии, двигалась за счет нитей. По ходу моего рассказала лицо Викар понятливей не становилось, она явно впечатлена описанными событиями, но не понимает, в чем суть моего недоумения, а потому, не дожидаясь её ответа, я пояснила:

— Нити - это простейший инструмент, да, опасный, но инструмент. Они не могут действовать и двигаться самостоятельно, максимум движения, которое они способы совершить – это среагировать на определенный раздражитель, так работают Сети. В остальном, нитям нужно контролирующее лицо, которое будет удерживать баланс сил и направлять их движение. В свою очередь, чтобы управлять нитями, необходимо их касаться, а Ахимон, когда уходил, не имел на руках ни одной нити. Следовательно, статуя каким-то образом двигалась самостоятельно, и я не понимаю каким.

Наконец, Викар поняла в чем проблема и растерянно вскинула брови, вероятно не зная, что сказать.

— Я не разбираюсь в Технике ткача, - указала на очевидный факт она, - так что помочь тебе вряд ли смогу. Можешь попробовать поискать данные в литературе про Мойру, после того как выберемся отсюда.

«Спасибо, но мне известно больше, чем во всей этой литературе вместе взятой» - подумала я. Ну, хорошая новость в том, что Викар, судя по всему, не до конца уверена в том, что я и есть Мойра, а пока только подозревает, это… в какой-то мере радостно.

— В любом случае, если я пойму, как работает данный «механизм», думаю, мы приблизимся к пониманию намерений Ахимона, - сказала я, - так что следующие несколько дней можно потратить на исследования…

Только вопрос, исследования чего? Литературы по Технике ткача, очевидно, нигде нет, дневника моего под рукой тоже, как на зло, не имеется, что исследовать-то? Только думать и пытаться найти способы использования нитей так, как это смог сделать Ахимон. Вот же… в следующий раз как столкнусь с движущимися статуями, надо обязательно захватить руку от неё, или ногу, чтобы потом изучить.

Ещё некоторое время мы с Викар поговорили, обсуждая дальнейшие действия, после чего Журавлик покинула дом, чтобы вернуться в Коллегию и сделать вид, что она ничего не знает о местонахождении заключенной. Я же устроилась поудобнее и приготовилась к нескольким дням тоскливого ожидания.

***

Трехмачтовый кораблик, сделанный однажды отцом в походе, стремительно плыл по бурному течению узенькой речки, что проходила через всю деревню, давая жителям ледяную воду и место для стирки одежды. Мальчик, растянув губы в широкой, радостной улыбке, бежал следом за ним, не обращая внимания на усталость в ногах и мелкий мусор у берега, о который постоянно спотыкался, но продолжал свой путь, не в силах оторвать глаз от любимой игрушки. Простой, но крепкий кораблик, стойко выдерживал силу течения и столкновения с редкими камням, выпирающими из-под глади воды, один раз он завалился набок, из-за чего паруса из старой, испорченной простыни, намочились, но ребенок, недолго думая, вернул судно в правильное положение и то вновь поплыло, словно никогда и не падало.

Тем утром в деревне было на удивление тихо, а от того и преследование стремительно уплывающего кораблика становилось ещё более захватывающим. Обычно мальчика уже бы несколько раз остановили старики, что каждый день с восходом солнца выходят, чтобы обговорить все сплетни и добавить новые, или же домохозяйки, которые вышли к реке чтобы постирать одежду, чему неугомонный ребенок определенно бы помешал, на бегу столкнув корзины с бельем. Его бы в очередной раз отчитали, но не стали наказывать, или отводить к родителям – знали, что это не поможет, а потому просто позволили бы продолжить свою незатейливую игру. Так случалось практически каждый раз, когда он выходил погулять, очень редко происходили исключения и этот день – один из них, так что мальчик хотел использовать его по полной. Никаких недовольных причитаний стариков, сидящих на лавочках, никаких надоедливых тетенек и девчонок, стирающих одежду, лишь тишина и вольный ветер, подгонявший его. Тишина и покой.

Очень скоро, когда силы мальчика наконец иссякли, он споткнулся о собственную ногу и с тихим: «ой!» упал на землю. Издав болезненное шипение, ребенок подтянул к себе колено и посмотрел на разодранную, саднящую кожу. Мама опять будет на него ругаться и капать какой-то «болючей» жидкостью на рану.

Мальчик расстроенно нахмурился, после чего перевел взгляд на реку, ожидая, что его маленькое судно уже уплыло далеко вперед, но, к своему удивлению, увидел, как кораблик вновь упал на бок, уперевшись в камень. Недолго думая, он встал и, отряхнувшись, подбежал к игрушке, желая взять её и отправиться домой, чтобы залечить «боевое ранение», но, прежде чем его руки дотянулись до кораблика, он увидел красные, багряные разводы в обычно кристально чистой воде.

Задержав дыхание, ребенок медленно поднял взгляд на реку, что шла дальше его места падения и уставился на людей, лежавших поперек русла, словно грязные тряпки, которые мама складывает на заднем дворе. Он поднял кораблик и, прижав его к себе, осторожно подошел к жителям деревни, боясь, что, если будет идти слишком быстро, разбудит их.

«Почему они так лежат? Разве это удобно? И почему они все в красной краске?» - думал мальчик, рассматривая людей, вода вокруг которых окрасилась в глубокий, багряный цвет. Он смог различить лицо кухарки в таверне, которая иногда тайком давала ему остатки еды после того, как кто-то из приезжих пожелал устроить пир. Рядом с этой женщиной лежал лесничий, часто отгоняющий его от леса грубыми словами, за которые также часто извинялся. А следом узналось лицо старика, который постоянно рассказывал истории, в которые не верил никто, кроме глупых детей – мальчик с гордостью мог сказать, что ни одну из них не считает правдой, ну, разве что в ту, где старик, будучи моряком, сражался с монстром в океане.

Ребенок нахмурился, не понимая, что происходит. С чего вдруг они решили лечь спать прямо в реке? Сами же постоянно ругали его за то, что он голые ноги в воде мочит.

Сзади раздался срывающийся крик:

— Ахимон!

Мальчик обернулся и посмотрел на мать, что бежала к нему, придерживая подол ночной рубашки, которую почему-то не сменила на свою обычную одежду. Она была растрепана, вероятно, даже не умыта, но все равно выбежала из дома, словно не замечала этого, хотя до этого всегда заботилась о своем внешнем виде. Почему она так волнуется?

— Что ты здесь делаешь?! – воскликнула женщина, схватив сына за руку. – Сколько раз говорила не уходить из дома утром! А ну пошли обратно!

Даже не слушая ответа Ахимона, она потащила мальчика к дому, нервно оглядываясь по сторонам. Ребенок смутился, прижав кораблик к груди ещё крепче. Мама редко ругалась на него за утренние прогулки, разве что когда он падал и раздирал коленки. Почему сейчас она такая злая? Её настолько сильно расстроило то, что он упал?

— Но… - начал мальчик и тут же был прерван женщиной:

— Молчи и иди! Быстро-быстро!

Её голос дрожал так сильно, что она, казалось, скоро заплачет. Ахимон покорно пошел за ней, не став сопротивляться.

Во дворе дома, за хлипким деревянным забором, их уже ждал отец, нервно расхаживающий из стороны в сторону и постоянно оглядывающийся по сторонам, словно боялся увидеть кого-то. Заметив сына с женой, он открыл калитку и движением руки поторопил их, после чего захлопнул дверь.

Последнее, что увидел мальчик перед тем, как его затащили в дом – группу людей, облаченных в доспехи, громко смеющихся и расхаживающих со строительными инструментами в руках. Позади них Ахимон заметил силуэты высоких, деревянных столбов, которых раньше не замечал. На одном из них висел человек, руки которого были вытянуты вверх и привязаны белыми веревками к дереву. Рубашка распахнута, и на груди чернеющим ожогом был виден символ в виде меча, клинок которого поднят вверх на фоне закатного солнца.

— Почему они вообще сюда пришли?! – взволнованно говорила мать, трясущимися руками доставая бинты и флакон с жидкостью из ящика.

— Охотникам не нужна причина, чтобы прийти, - мрачно ответил ей отец, завешивая окна, - одного доноса достаточно. Кому-то наша деревня не понравилась.

…

Даже по прошествии множества лет, уже будучи взрослым и пережившим многое мужчиной, Ахимон так и не смог понять, за что была убита половина жителей его деревни. Возможно, за историю того говорливого старика, решившего впечатлить детишек страшным рассказом о темных магах.