— Больной, про которого я говорил, - обреченно сказал целитель, заметив мой взгляд, - это Яван. Он поражен Красным льдом.

Я раскрыла рот в понимающей «а-а-а», после чего вновь посмотрела на юношу, который выглядит злым, раздраженным, недовольным, готовым разрушить все вокруг, но не больным. Учитывая специфику Красного льда, совершенно не удивлена, что не увидела признаков поражения раньше, но разве сама Коллегия земли не должна позаботиться о нем, учитывая то, что все, вроде как, знают?

— Вот оно как, - пробормотала я, - что ж… мне надо составлять план лечения?

— Какого к черту лечения?! – тут же крикнул Яван. – Я в полном порядке, и ты это подтвердишь!

— Яван, прошу тебя, - измученно вздохнул Марус, подходя к парню, - в последний раз, когда ты пытался использовать магию, тебя выворачивало от боли.

— Я просто устал и проявил глупую неосторожность! – ответил тот, кинув сердитый взгляд на целителя.

— Это то, что тебе сказал Закир, - дополнил мужчина.

Яван смерил Маруса яростным взглядом, но ответить ничего не смог, лишь с силой сжал губы до побеления, переполняемый злостью. Я переглянулась с Викар, которая лишь пожала плечами и мотнула головой в сторону заместителя главы, мол: «ну вперед, твоя работа».

Аккуратно прокашлявшись, чтобы привлечь к себе внимание, я как можно более осторожно начала:

— Давайте не будем ссориться, излишние эмоциональные всплески пораженному не нужны…

— Я не поражен! – горячо возразил Яван, видимо готовый до конца отстаивать свою точку зрения.

— Ты не можешь использовать магию, регулярно страдаешь от беспричинных приступов отдышки, у тебя начались внезапные кошмары, из-за которых тебе приходится готовить снотворное, – равнодушно перечислил Марус. – Все эти симптомы имеют пораженные проклятьями больные, лежащие в лазаретах, и вот так совпадение: относительно недавно ты был в ситуации, где очень легко мог приобрести проклятье.

Яван сжал ладони в кулаки и шумно выдохнул через нос, уставившись на целителя широко раскрытыми глазами. На мгновение я увидела на его лице нервозность, или даже страх, но он быстро скрыл это за злостью и гневом, когда громко выругался и стукнул по столу, после этого отойдя на пару шагов назад.

— Вы все с ума посходили! – всплеснул руками он. – Прибыла к нам, понимаешь ли, «целительница» проклятий, и теперь каждого пытаются в проклятых записать!

— Только тебя, - заметил Марус.

— Да с чего ты взял, что я проклят?! – Яван развернулся к целителю. – Ты как-то это проверил? Осмотрел меня? Все целители сказали, что со мной всё в порядке, но ты всё не успокаиваешься!

— Целители не вынесут диагноза, которого не знают, - парировал мужчина, - если нет видимых признаков поражения, они ничего не скажут.

— И что дальше?! Думаешь, лучшие целители Коллегии справятся с задачей хуже тебя?!

Марус закрыл глаза и глубоко вздохнул, зажав переносицу между двумя пальцами. Несколько секунд промолчав он, не открывая глаз, спокойно, размеренно сказал:

— Ты был в Пепельных водах. Оттуда никто не выходит невредимым.

Я высоко вскинула брови и установилась на целителя, не веря в то, что услышала. В каком смысле Яван был в Пепельных водах? Это сейчас не шутка? Молодой маг Коллегии, вроде как не владеющий даже двумя стихиями, отправился в ту зону океана, где от перегрузки Тьмы умирают даже последователи одноименного пути??

— А может я первый, - вскинул, тем временем, подбородок Яван, - откуда тебе знать?

Марус открыл глаза и внимательно посмотрел на парня, опустив руку, которой сжимал переносицу.

— Кого ты в этом пытаешься убедить? – спросил он. – Нас? Или себя?

Наступило тяжелое молчание.

Яван замер, пораженно уставившись на целителя. Казалось, всего за одну секунду полыхающий пожар внутри него стух, оставив только тлеющие угли, обжигающие не столько всех вокруг, сколько самого Явана, напряженно сжавшего челюсть. Некоторое время он стоял, неровно дышал и хмурился, видимо пытаясь придумать хоть что-то, чтобы ответить, но даже спустя минуту не смог сказать ничего.

В конце концов он снова неопределенно всплеснул руками, круто развернулся на пятках и широким шагом направился к выходу из кабинета, с силой открыв дверь и громко хлопнув ею за своей спиной.

Марус тяжело вздохнул и покачал головой, после чего посмотрел на меня обреченным, ожидающим взглядом, молча говоря: «ну давай, спрашивай».

— Я не ослышалась? – сразу задала вопрос я. – Яван был в Пепельных водах?

Целитель неопределенно пожал плечами и рухнул на стул рядом с Викар, потирая, вероятно, побаливающие виски.

— За пару недель до твоего прибытия, - ответил он, - пытался обойти Красную черту.

— Да это все равно что иди напрямую через Красную черту! – не сдержав смятения, воскликнула я. – О чем он думал?

Марус растянул губы в горькой улыбке и тихо, хрипло рассмеялся, хотя в этом смехе нет ни капли радости.

— То был приказ Закира, - пояснил он.

Так. С каждой минутой этот день становится всё хуже и хуже.

Я недоуменно развела руками, как бы показывая, что от объяснения Маруса меньше вопросов у меня не стало.

— А Закир знает, что Пепельным водам не для поэзии такое название дали? – поинтересовалась я. – «Пепел разрушенных материков, окрасивший воду в серый» и всё такое? Это буквально зона смерти для любого живого существа!

— Да, а теперь попробуй это объяснить человеку, который всеми возможными способами пытается обойти полосу смерти, и не забывай, что этот человек – Закир, абсолютно непробиваемый и зацикленный только на самом себе ублюдок, - огрызнулся целитель.

Викар тихо кашлянула, то ли выражая своё удивление, то ли маскируя усмешку. Марус, видимо поняв, что на время потерял самообладание, шумно выдохнул и, несколько секунд помолчав, сказал:

— Яван выжил только потому, что другие члены команды на том корабле пострадали раньше него. Они развернулись, даже не доплыв до Серой зоны. Все, кроме Явана, погибли либо на корабле, либо через некоторое время после прибытия.

Не удивительно. Если бы они доплыли до Серой зоны, то и вернуться не смогли бы. О чем вообще думал Закир, когда посылал светлых магов туда, где умирают даже темные?

— Разве попытка пересечения Пепельных вод не карается законом? – поинтересовалась Викар.

— И только поэтому Закир не отправил вторую группу, - ответил Марус, – посольство Совета быстро узнало об этом и напомнило ему свод законов Края мира.

Честно говоря, я, конечно, не тот человек, который может обвинять кого-либо в том, насколько безрассудно он расходует жизни, но это уже похоже на какой-то идиотизм. Первая группа магов практически вся полегла, а он хотел ещё отправить? Каким образом Закир стал главой с такими решениями?

— Боги, - пробормотала я, зажав переносицу между пальцами, - разве Яван не сын Закира? Что за решения по отношению к своей семье?

Марус посмотрел на меня насмешливым взглядом, как будто я сказала что-то настолько детское и глупое, что даже ребенок, только пошедший в школу, в это не поверит.

— Видела шрам у него на лбу? – спросил он, сложив руки на груди.

Я нахмурилась, вспоминая лицо Явана. Тонкий бледный шрам, пресекающий поперек лоб и правую бровь является, наверное, первой деталью его внешности, которая бросается в глаза, учитывая то, насколько сильно затянувшаяся, светлая полоса контрастирует с общей загорелой кожей юноши. Секунду подумав, я медленно кивнула, внутренне надеясь, что мои догадки об истории этого шрама неверны.

— Это подарок от Закира, - мрачно сказал Марус. – «Метка гордости, оставшаяся после тренировки с отцом», как это называет Яван.

К сожалению, догадки оказались верны.

Выпустив воздух через нос, я уронила голову на подставленные руки, медленно переваривая информацию. Ладно, теперь решение Закира отправить своего сына в Пепельные воды выглядит… всё также жестоким, но чуть более понятным. Надо было с самого начала ожидать что-то такое, но, видимо, внутри меня всё ещё жила наивная надежда на то, что под слоем злости и жестокости Закир сохранил добродушие.

Замечательно, и что мне делать? Меня как будто за несколько дней закопали под завалом камней, из которого каким-то образом надо выбраться, а вот каким – никого не интересует. Я, по сути, пленница Коллегии, глава которой, похоже, с возрастном растерял любую эмпатию и сострадание, Совет прекрасно знает о моем прошлом, Острова земли под угрозой масштабной атаки, а мне, видимо, предстоит открыть в себе второй источник сил и нарушить законы магии чтобы разобраться со всем этим.

Заебись.

— Так, ладно, - пробормотала я, массируя виски, - разбираемся с проблемами по мере их наступления. Сейчас нам надо убедить Явана в том, что он поражен и ему нужно лечение, так?

— Желательно, - саркастично усмехнулся Марус.

— Разве он уже это не осознает? – склонила голову на бок Викар. – Просто не хочет признавать по каким-то причинам.

Тоже верно. Никогда бы не подумала, что Журавлик будет давать дельные советы в части психологии и взаимодействия с людьми, но вот мы тут.

— Значит надо заставить его признать это и согласиться на лечение, - произнесла я.

— В обход Закира – не получится, - оповестил Марус, и в его голосе не прозвучало ни капли радости от озвученного факта. – Яван на него как на бога смотрит, если Закир скажет, что лечение не нужно – мы никогда не убедим парня.

Семеро, с каждым днем всё становится хуже и хуже, можно как-то уже остановиться? Ещё чуть-чуть и я решу, что выйти из окна будет действительно лучше, чем жить дальше.

Значит надо говорить с Закиром. Плохо. Очень плохо.

— И как мне с ним договориться? – недоуменно спросила я, как бы намекая на то, что у главы Коллегии ко мне не очень хорошее отношение. – Продать свою душу и органы?

— Хороший вопрос, - развел руками Марус, - даже я не знаю, как ты смогла так сильно настроить его против себя.

«Старые раны самые больные» - растянув губы в невеселой улыбке, подумала я.

«— Почему тебя не было на собрании? Это уже третий раз за последний месяц, глава недоволен.

— У меня были дела.

— Какие? Сидеть в своей комнате и перебирать конструкты родителей? Боги, очнись уже, они мертвы.

— Я знаю, что они мертвы, а также то, что их убили ни за что. Они самовольно пришли в Коллегию чтобы показать исследования и сделать как лучше, даже глава посчитал их полезными, а что сделал твой папаша?

— То, что должен был? Они изучали Тьму и сами виноваты в том, что произошло.

— Вот именно что изучали, а не использовали. Никто не пострадал, не было нанесено никакого ущерба, от этого не было плохо буквально никому! В чем состоит их вина? В том, что они хотели найти способ спасти людей от проклятий? В том, что они хотели научиться выдерживать нагрузки Тьмы? В том, что они хотели узнать, как можно противостоять сумасшедшим последователям Тьмы? В чем, объясни мне!

— В том, что они нарушили Запрет! Любой ребенок знает, что за использование Тьмы или её изучение полагается смертная казнь и, если твои родители этого не понимали, значит не такие уж они и великие умы!

Звон оконного стекла, через которое с треском пробилось дерево, растущее на поляне рядом. Громкое ругательство, спешные шаги с целью увернуться от колючих ветвей без листвы.

— Что ты творишь?!

— Ты не имеешь никакого права говорить что-либо о моих родителях, пока твой папаша избивает шлюх в ближайшем борделе и нажирается в хлам после каждой казни невинного.

Дрожащий выдох, громкое сглатывание.

— Я не… Ивис, стой…

— Заткнись! Раз ты такой приверженец правил, то и вали к своей прекрасной семейке, ах точно, прости, её же всю казнили по натянутым причинам, лишь бы господину генералу Охотников досталось родовое поместье!

— Подожди, пожалуйста, я…

— Ты? Что ты? Не то имел в виду? Я неправильно тебя поняла? Тебе жаль? Ну так и иди к черту, раз я слишком глупа, чтобы понять тебя! Становись великим магом и доказывай всем, что не такой же как твой отец, но знаешь что? Ты абсолютно такая же мразь, как и он!»

Я вздрогнула, почувствовав жгучую горечь в груди от собственных слов. Сколько времени бы не прошло, а старые ошибки будут помниться всегда, тем более такие… весомые. Понуро опустив голову, я закрыла лицо руками подавляя тяжелый вздох, который так и норовил вырваться от осознания нынешней ситуации.

В голове пусто, идеи, что делать дальше – отсутствуют. Единственное, чего мне сейчас хочется, это заснуть и проснуться на следующий день счастливой, не обремененной прошлым, настоящим и будущим.

— Мне надо подышать свежим воздухом, - в конце концов сказала я, вставая из-за стола.

— Тебе нельзя выходить за пределы Коллегии, - напомнил Марус.

— Значит пойду на балкон куда-нибудь, - отмахнулась я, направляясь к выходу из кабинета. – Тут стража на каждом шагу, не упустят.

Не став больше ничего слушать, я вышла за дверь и направилась к ближайшему балкону, которых, благо, в этой части Коллегии достаточно.

Думать обо всём происходящем нет никаких сил, хочется просто отдохнуть и позволить себе не грузить голову предстоящим не очень радостным будущим. Каким же таким интересным образом получилось, что это путешествие на Острова земли вытащило всю грязь моего прошлого и открыло все затянувшиеся, как мне казалось, раны? Понятия не имею и даже не могу определиться, хорошо это или плохо. Рано или поздно мне бы пришлось столкнуться с последствиями собственных действий, просто я не ожидала, что это будет так скоро и так неприятно.

Подойдя к открытому балкону, у которого стоит пост стражи, я с облегчением вдохнула свежий воздух и подставила лицо дневному свету, не сразу обратив внимание на другого человека, стоящего у каменной балюстрады, тяжело опершись на неё руками.

Осмотрев одежды и вьющиеся волосы, едва достающие ему до плеч, я поняла, что это Яван, который, кажется, настолько погружен в свои раздумья, что не услышал моих шагов. Вероятно, он находится в похожей ситуации и тоже не может собрать мысли вместе.

Кинув осторожный взгляд на стражу рядом, я медленно подошла к Явану и, не заметив от тех никаких движений кроме пристального наблюдения, встала рядом с юношей, положив руки на балюстраду.

— Что ты здесь делаешь? – тут же отреагировал тот, сделав шаг в сторону и смерив меня сердитым взглядом.

— Пришла отдохнуть, - пожала плечами я. – Можно?

Яван нахмурился и сделал вдох, вероятно, чтобы отчитать, но, видимо, оказался настолько подавленный и уставший, что даже не нашел в себе запала для спора. Он просто махнул рукой и демонстративно отошел в противоположный угол балкона, устремив взгляд вдаль на земли острова, простирающиеся внизу.

Некоторое время мы стояли в молчании, думая каждый о своем, но в конце концов я всё же решила сказать:

— Знаешь, в какой-то мере я тебя понимаю.

Яван несколько секунд никак не реагировал на мои слова, но потом повернул голову ко мне с выражением то ли с недовольства, то ли с возмущения.

— Как ты смеешь обращаться ко мне в таком фамильярном тоне? – спросил он, вздернув подбородок.

— Перед смертью мы оба равны, - пожала плечами я.

На этот раз обвинений не последовало. Яван долгое время смотрел на меня, напряженно поджав губы, как будто не в силах определиться что ему делать, но в конце концов лишь фыркнул и отвернулся, явно насмехаясь над моими словами.

— Да что ты знаешь о смерти? – тихо пробормотал он.

Я хмыкнула и пожала плечами, решив не посвящать парня в определенные детали моей истории, заместо этого сказав:

— Я тоже умираю. По другим причинам и от другого недуга, но… едва ли мне осталось больше, чем тебе.

— И что дальше? – явно никак не впечатлившись моими словами, спросил Яван. – Мне тебя не жалко, последователь Запретного пути недостоин милосердия.

— А мне жалость и не нужна, - ответила я, - просто хочу сказать… знаешь, это нормально - бояться смерти.

Парень тут же заметно напрягся, однако непонятно от чего именно - гнева, или того, что я попала в нужную точку.

— Я. Не. Боюсь, - по словам процедил он, словно пытаясь что-то доказать своим грозным голосом.

— Все боятся, - легко парировала я, - даже мне страшно, хотя я с самого начала знала, что это неизбежно.

С самого момента, как я встала на путь Тьмы, мне прекрасно было известно, что смерть меня ждет далеко не спокойная, а медленная, болезненная и неприятная. Сначала это пугало, но с годами я свыклась с данной мыслью и совершенно не волновалась, когда увидела неизбежные черные вены на руках, просто закрыла их рукавом и спокойно продолжала делать вид, что ничего не происходит.

Но, так уж вышло, что думать о предстоящей смерти и сталкиваться с ней лицом к лицу - это два совершенно разных ощущения. Теперь, когда даже нахождение в Коллегии вызывает у меня отдышку и слабость, осознание конечности моего пути становится гораздо более тяжелым для разума. Я стараюсь много об этом не думать, чтобы не усугублять ситуацию и не давать Тьме возможности вывернуть мои мысли наизнанку, но даже поверхностно взглянув на ситуацию, я понимаю, что не хочу умирать, и даже… боюсь.

Столько несделанных вещей, столько всего, чего бы мне хотелось изучить и использовать, столько неизведанного материала и многое другое. Несмотря на то, что я всю свою жизнь посвятила исследованиям, осталось ещё так много вещей, которые мне непонятны. Но зато мне понятно другое – я не смогу всё это разобрать и изучить. Времени, к сожалению, не хватит.

И неизвестность того, что ждет после окончательной, бесповоротной смерти… оно пугает больше всего.

— Это я к тому, - через некоторое время молчания, произнесла я, - что гораздо проще будет принять то, что ты поражен, чем пытаться убегать и усугублять ситуацию. В конце концов тебя, в отличии от меня, ещё можно спасти.

Яван издал громкий смешок, в котором сквозила ядовитая насмешка. Повернувшись ко мне, он сложил руки на груди и сказал:

— Ты вылечила всего двоих человек и считаешь, что этого достаточно для того, чтобы я вверил свою жизнь темному магу?

— Я вылечила всего двоих человек под надзором Коллегии, - уточнила я. – А до того, как попасть в оковы, у меня было больше десяти лет практики и пара сотен спасенных жизней. Это внушает тебе больше доверия?

— Пара сотен спасенных и пара тысяч убитых, - злобно прищурился Яван.

Я неопределенно покачала головой, не отрицая слов парня, но и не соглашаясь с ними.

— Тех, кого не удалось спасти, определенно больше, отрицать не буду, но по крайней мере я обеспечила им спокойную смерть во сне. Ты же в курсе, что тебя, без лечения, спокойная смерть не ждёт?

Маг лишь выразительно фыркнул, закатив глаза.

— Уж лучше так, чем остаться калекой на всю жизнь без возможности использовать магию, - с нескрываемой желчью в голосе, выплюнул он.

Я вскинула брови, раскрыв губы в понимающей «а-а-а».

Так вот в чем дело – великий и влиятельный заместитель главы Коллегии боится остаться обычным, покалеченным человеком. Возможно, его даже не столько пугает смерть, сколько участь всю оставшуюся жизнь наблюдаться у целителей и вести скромное бытие ничем не примечательного поселенца Островов земли.

Яван, видимо заметив, что я поняла его настоящие опасения, тут же встал в оборону, увеличив агрессию в голосе раза в два.

— И без твоей помощи буду жить счастливо, - грубо сказал он, - если уж и умру, то за свою Коллегию, а не как нищий, прикованный к кровати.

— За свою Коллегию? – не скрывая усмешки, переспросила я. – И какой же подвиг, позволь спросить, ты совершишь ради своей Коллегии? Умрешь, отказавшись от шанса на спасение? Тебя убьют, Яван, при чем убьют твои же собственные сослуживцы и поверь мне, это самая милосердная участь, которая возможна, когда ты поражен Красным льдом. По-твоему, лучше погибнуть мучительной смертью после идиотского решения Закира, чем попытаться использовать небольшой, но шанс на выздоровление?

Не прошло и секунды после упоминания главы Коллегии, как раздался громкий лязг металла, и я почувствовала холод острия у своего горла. Яван, кажется, даже не думая, обнажил меч, после чего приставил его к моей шее, нахмурив брови в свирепом, полном ярости взгляде.

— Не смей говорить что-либо о главе, - тихо, угрожающе процедил юноша, - он позволил тебе жить в стенах Коллегии, и ты должна быть ему благодарна за столь великое милосердие. На его месте я бы давно снес тебе голову.

— Ну так снеси, - ответила я, не отстраняясь от клинка, - мне всё равно недолго осталось. Убери богопротивного темного мага из стен твоей Коллегии, соверши благое дело.

Ярость в глазах Явана дрогнула, дав место секундному смятению. Я наклонила голову на бок, игнорируя то, как хорошо заточенное лезвие скребет по тонкой коже.

— Только вот ты этим ничего не изменишь, - продолжила я. – Ты умираешь и тебя ждет отвратительная участь из-за изначально провальной идеи Закира отправить магов в Пепельные воды, где не выживает никто. Тебе повезло – ты смог выбраться, в отличие от своих сослуживцев, но надолго ли?

Помолившись всем Идеалам, чтобы Яван оказался смел только на словах, я сделала шаг вперед, заставив мага недоуменно выдохнуть и спешно отойти, отодвинув клинок. Острие прошлось по горлу, судя по неприятной боли оставив там рану, но я проигнорировала её, внимательно наблюдая за юношей.

— Красный лед разорвет твоё тело, - размеренно произнесла я. - Медленно, неспешно, начнет с живота и через месяц разрастется настолько, что ты больше не сможешь ходить. После этого он продолжит увеличиваться, пока не станет проблемой для Коллегии и они не придут устранить его. Тогда найдут тебя – измученного, искалеченного, окровавленного, но всё ещё живого, и убьют, наконец-то подарив смерть. Они даже не будут знать, из-за чего и по чьей вине ты был поражен, они просто похоронят тебя как очередную жертву проклятья, гневаясь на Тьму и её последователей, начавших аномалии на островах, и они даже не подумают о том, что в твоей смерти виноват далеко не темный маг. Это то, чего ты хочешь? Так ты планируешь умереть «за Коллегию»? Такая участь тебе гораздо более приятна, чем смерть во сне на операционном столе, или даже жизнь, пусть и ограниченная последствиями Красного льда?

Наконец, рука Явана дрогнула. Он сделал резкий выдох, но не спрятал меч обратно в ножны, теперь смотря на меня не столько с яростью, сколько с опасением. Раздалось стучание металла доспехов и тяжелых шагов по плитке, на балкон вышли стражи, держа наготове копья.

— Господин, позвольте нам убрать её, - сказал один из них, делая шаг ко мне.

Яван им не ответил, заместо этого продолжил смотреть на меня, напряженно сжав челюсть.

— Ты угрожаешь мне? – в конце концов спросил он.

— Я не в том положении чтобы угрожать, - пожала плечами я, как бы указывая на клинок у своей шеи, - это лишь то, что ждет тебя. То, что пережили другие пораженные Красным льдом маги, когда я нашла их после жалоб жителей на «странные звуки».

Вновь послышались спешные шаги и раздраженный мужской голос, явно бормочущий что-то недовольное.

— Ради богов, неужели тут каждый день какой-то шум, что за… - на свет вышел Марус и, только увидев нас, встал как вкопанный, высоко вскинув брови. – Какого черта?! Яван! Убери клинок!

Рядом с ним показалась Викар, тут же смерившая меня то ли усталым, то ли раздраженным взглядом, в котором так и читается: «меня не было рядом с тобой буквально пять минут».

Яван, тем временем, кинул косой взгляд на целителя, после чего, с заметным промедлением, всё же опустил меч. Я, подавив облегченный вздох, сделала шаг назад, поднимая руки к верху в знак того, что больше не собираюсь спорить или давить.

— Не прими мои слова как угрозу, - сказала я, - скорее как… определенного рода непонимание. Ты хочешь умереть за Коллегию, при этом совершенно игнорируя тот факт, что для Коллегии не будет никакой пользы от твоей смерти. Ты просто… умрешь и всё. Подумай об этом на досуге.

— Семеро, вас ни на секунду нельзя оставить одних! – раздраженно воскликнул Марус, расталкивая стражей. – Что ты тут устроила?

Высказать своё дальнейшее недовольство целитель не смог, так как Яван, кинув на меня последний напряженный взгляд, резко развернулся и широким шагом пошел прочь от нас, спешно скрывшись в коридорах Коллегии. Марус, дав страже знак расходиться, посмотрел на меня с негодованием, граничащим с желанием придушить, после чего направился вслед за юношей, бормоча под нос тихие ругательства.

Викар, тем временем, покачала головой и сказала:

— Такими темпами тебя казнят раньше, чем ты доберешься до Края мира.

Я растянула губы в неловкой улыбке и прошла мимо стражи, впившихся в меня недоброжелательными, пристальными взглядами.

— Хватит наживать себе неприятности, - произнесла Журавлик, направившись обратно в кабинет, с явным намеком, чтобы я пошла за ней, - тех, что есть, недостаточно?

— Я как раз пыталась эти неприятности разрешить.

— Отлично получается, клинок у горла – определенно хороший результат.

— Ой, заткнись.

Возможно у меня есть определенные проблемы с разговорами по душам, но главное, что всё хорошо закончилось, так? Тем более, Яван точно задумался о том, что я ему сказала - уже какой-то результат.

Осталось только надеяться, что мои слова хоть немного его вразумили.