— …а когда-то советник. Приятно наконец-то поговорить с тобой, Ивис Виомор.

…

Что ж… вау. Получается, сообщать Коллегии о маске Этопоса смысла нет – почему-то это единственная мысль, которая возникла у меня в голове при взгляде на незнакомца.

— Что-то долго тебя ждать приходится, милая, - произнес мужчина, откинувшись на спинку кресла и сложив руки в замок. – Стоит ли мне расценивать это как неуважение к Совету?

Он растянул губы ленивой, совершенно не напряженной улыбке, определенно не испытывая никакой злобы от озвученного им факта.

Я не ответила, хмуро разглядывая человека перед собой. Высокий, худой, полностью лишенный цвета и волос – он поражен Вознесением, как, вероятно, и любой другой маг, решивший освоить искусство масок Этопоса. Использование собственного тела как проводника довольно быстро подводит заклинателя к поражению Светом, при чем неважно какое это использование - будь то Обращение, при котором человек способен, очевидно, обратить своё тело в стихию, или смена личины.

Какой из советников стоит на пути Вознесения? Да никакой, если я правильно помню.

Одна – Илонари, она уж точно признаков поражения магией не показывала; другой – Прогрессор, который магию использует лишь через механизмы и сам, насколько я понимаю, магом не является; третий – вообще старик, заведующий аграрной промышленностью Края мира, а четвертый… а четвертый уже давно мертв, всё никак не могу это запомнить. Но ведь всего советников было пятеро – есть ещё один, как раз-таки отвечающий за борьбу с масками Этопоса. Никто его никогда не видел, точного фото ни в одном учебнике нет, даже по рассказам картину составить никому не удалось…

Собрав мысли вместе, я недоверчиво окинула мужчину с головы до ног, после чего спросила:

— Безликий советник?

Тот вскинул бровь – ну, то место, где эта бровь ранее была – и громко, выразительно усмехнулся, видимо услышав что-то на его взгляд смешное.

— Так вот как меня в народе называют? – поинтересовался он.

На некоторое замолчав, Безликий устремил задумчивый взгляд в потолок, после чего пожал плечами и дополнил:

— А знаешь что? Мне нравится, хотя, наверное, тут бы больше подошел многоликий, но этот вариант звучит как-то не так жутко.

Я растянула губы в наигранной улыбке, как бы давая понять, что рада тому, что этот человек находит данную ситуацию забавной.

— Вы сами привели меня на Острова земли, - решила прямо начать я, сложив руки на груди. – Сначала посланник Коллегии земли, потом капитан порта. Я бы уже давно была на материке, если бы нас не отправили плыть в шторм.

Безликий неопределенно пожал плечами видимо не очень согласный с данным утверждением.

— Да, некоторые из моих действий были не очень обдуманными, но, справедливости ради, я не рассчитывал на то, что ты застрянешь на этих островах, - признался он. – Откуда мне было знать, что здесь всё настолько плохо?

Что? Разве он не заодно с тем, кто установил Сети? И даже если это не так, советник, вроде, должен знать о положении дел на подчиненных государству островах. Я с тихим ругательством нахмурилась и зажала переносицу между пальцами, пытаясь уложить всё происходящее в голове.

— С самого начала вы подстроили всё так, чтобы я попала на Острова земли, - медленно, размеренно, произнесла я, - а теперь хотите сказать, что я в чем-то виновата?

— Боги, никто ничего не подстраивал, - закатил глаза советник, - я скорее… действовал по ситуации.

— Да, и поэтому решили отправить меня в шторм.

— Мне было интересно как ты из него выберешься, - весело ответил Безликий.

Я пораженно уставилась на мужчину, не веря в то, что этот человек каким-то образом смог стать советником. Илонари берет случайных людей с улицы, или у неё крайне своеобразная проверка на профессиональную пригодность?

— А когда поняли, что не смогу выбраться, подослали эхо, - спустя секунду молчания, уточнила я.

— Эхо? – усмехнулся советник. – Так вот как ты из шторма выбралась? Подумать только, да мне никто в жизни не поверит!

Так. Получается, что эхо – не его рук дело? Но тогда чьих? И что же, он отправил нас в шторм чтобы посмотреть, как я из него выберусь и ничего не делал, чтобы вытащить нас из дерьма, в которое сам же и втянул? Он ради интереса потопил целый корабль со всем экипажем и был вполне готов убить нас?? И после этого меня будут называть сумасшедшей???

Но минуту… так Безликий состоит в сговоре с тем, кто установил Сети, или нет? Если он просто «действовал по ситуации» и устроил всё это чтобы поразвлечься, то, по идее, никак не связан с предполагаемым темным магом, так? Более того, он даже, вроде как, пытался дать мне подсказку в образе Викар… ну или настроить против невиновного, как сказала настоящая Викар.

— Зачем это всё? – в конце концов прямо спросила я, устав ломать голову. – Отправили в шторм, привели на Острова земли, на которых орудует темный маг – вы хотите меня подставить или убить? Зачем? Вряд ли бы Совет сделал что-то иное без вашего вмешательства.

Безликий тихо прыснул, после чего поднял белые глаза к потолку, как будто вспоминая что-то.

— Совет… да, он может быть весьма предвзятым, - протянул мужчина, как будто не состоит в числе советников. – Когда дело касается темных магов, дорогая Илонари сначала приказывает, а только потом уже думает, так что не могу винить тебя за опасения. Это твое «выступление» перед Советом определенно стало бы полной катастрофой, поэтому я решил немного повеселиться напоследок. В конце концов всё, что сейчас происходит на Островах земли, в каком-то смысле твоя вина.

С каждым произнесенным Безликим словом я всё меньше понимаю, что происходит. Во-первых, он отправил нас в шторм не только ради интереса, но и ради простого веселья. Не чтобы по-тихому убить меня, не чтобы устранить врага Совета, а просто потому, что ему стало скучно. У меня этот факт вызывает настолько сильное смятение, что я даже не знаю злиться мне, или расстраиваться.

Во-вторых, он считает, что изоляция Островов земли и весь хаос, который сейчас происходит на архипелаге – моя вина. Почему и по каким неведомым причинам он так считает, если всё время до прибытия на Острова земли я провела под надзором Коллегии воды – понятия не имею. Может быть, он просто хочет обвинить меня в чем-либо, чтобы найти причину для казни. А может ему снова стало скучно.

Безликий, наблюдая за моими усиленными размышлениями, снова рассмеялся, как будто сидит на театральном выступлении и смотрит за комедией одного актера. И даже с учетом его, вроде бы, расслабленного поведения, мне почему-то кажется, что смотрит он с настоящим интересом.

— Думай, пока есть время, милая, - протянул он. – Я ведь уже дал тебе небольшую подсказку.

Я нахмурилась, недоуменно уставившись на советника. Что ему нужно? Неужели хочет мне помочь?

— Вы устроили всё это, чтобы я догадалась, что здесь происходит? – уточнила я, вскинув бровь.

— Вроде того, - не стал отрицать Безликий. – Смотреть за твоими метаниями уже начало порядком надоедать, так что почему бы и не поговорить? Вероятно, я пока единственный, кто может и хочет тебе помочь.

Что за… разве он не советник? Разве он не должен делать всё возможное, чтобы избавиться от меня и обвинить во всех возможных грехах человечества? Почему он ведет себя так расслаблено, особенно после того, как чуть не убил?

— Хотите сказать, что после всего произошедшего, вы - мой друг? – недоверчиво протянула я.

Не прошло и секунды после этих слов, как мужчина заливисто рассмеялся, определенно испытывая искреннюю радость. Похоже, я действительно каким-то образом смогла его развеселить. Почему он смеется чуть ли не с каждого моего слова? Что с этим человеком не так?

— Нет, милая, - выдохнул Безликий после того, как наконец успокоился, - я тебе не друг. Но и не враг, по крайней мере пока. Давай просто скажем что я… в каком-то смысле заинтересованное лицо.

— Заинтересованное в чем? – недоуменно спросила я.

— В том, чтобы ты разобралась с тем, что сама же и начала, - растянул губы в широкой улыбке советник.

О чем он вообще говорит? Неужели действительно считает, что я виновата во всём происходящем?

— Понятия не имею, о чем вы, но я не ставила Сети вокруг Островов земли, - сказала я спустя некоторое время молчания.

— Никто и не говорит, что именно ты создала Красную черту, - легко согласился мужчина. – Я ведь упоминал, что доктор Ахимон, возможно, твой поклонник?

— Я не настолько известная личность, чтобы у меня были поклонники. Или новости о моих исследованиях уже распространились настолько сильно?

Безликий растянул губы в полу-веселой, полу-недоуменной улыбке, явно давая понять, что по каким-то причинам находит мои слова глупыми, или неправдивыми.

— Да, ты настолько неизвестная, что остальных советников до сих пор передергивает при упоминании твоего имени, - протянул он. – Или, точнее будет сказать, твоего прозвища?

Я замерла, пораженно уставившись на мужчину, в то время как моё сердце в одно мгновение упало куда-то в сжимающийся от нервозности желудок. Безликий говорит спокойно, без запинки или хоть какой-то нотки неуверенности в голосе – он точно понимает, что хочет сказать и нисколько не сомневается в своих словах.

Неужели… он знает?

Безликий, наблюдая за моим удивлением, перемешанным со страхом, зубасто улыбнулся, явно довольный увиденной реакцией.

— Посмотри на это под другим углом, - вкрадчивым полушепотом произнес он, - ты весьма и весьма знаменита в определенном кругу.

Слова о поклоннике сейчас волнуют меня не так сильно, как тот факт, что советник знает о том, кем я была. Знает только он? Или весь Совет вместе с Илонари? Но ведь тогда у них есть абсолютно все основания для того, чтобы казнить меня на месте! Для этого я должна была отправиться в Край мира? Но ведь с учетом того, что я совершила, они могли вполне спокойно послать стражу, чтобы убить меня прямо в Коллегии…

Я шумно выдохнула и встряхнулась, пытаясь не показывать своей паники Безликому. Этому человеку уж точно не стоит знать, как сильно меня выбила из колеи данная новость.

— И вы говорите мне это, заместо того, чтобы казнить? – грубо спросила я, решив, что в данном случае лучшая защита – это нападение. – Хотите ещё повеселиться?

— Ты абсолютно права, - не стал оправдываться Безликий. – Ну и ещё, для нас будет гораздо меньше мороки, если ты по-быстрому разберешься со всей этой путаницей. Знаешь, как много бумаг приходится заполнять после подобных происшествий? Просто ужас.

Меня уже начинает раздражать характер этого человека, но ещё больше меня бесит тот факт, что я не могу ничего сделать. Он чуть не убил меня банально потому, что ему стало скучно, он знает обо мне всё и достаточно для того, чтобы на законном основании убить прямо сейчас, а что могу сделать я? Стоять здесь и хмуриться как обиженный ребенок? Нет ничего более противного, чем полная, абсолютная беспомощность.

Сжав ладони в кулаки, я сделала глубокий вдох, выдох, после чего процедила:

— Что ж, надеюсь, что сделаю достаточно, чтобы вам не пришлось заполнять бумаги.

— Я тоже на это надеюсь, - усмехнулся Безликий. – А после мы ждем тебя в Крае мира для милого диалога по душам.

На некоторое время я встала, пытаясь собрать в голове более или менее приличный ответ, но в конце концов тихо, раздраженно чертыхнулась и сорвалась с места, направившись к выходу из зала ожидания. Желания говорить с этим человеком ещё хотя бы минуту нет никакого.

Подумать только, никогда бы не подумала, что может быть личность, которая будет бесить меня больше Илонари, но, как говорится, никогда не говори «никогда», да?

Безликий меня никак останавливать не стал, только с усмешкой посмотрел вслед, подперев подбородок рукой.

Прорвавшись мимо стражников, я быстрым шагом направилась в свой кабинет, игнорируя слова о том, что должна остаться в лазарете дожидаться Викар. К черту всё. Если потом мне предъявят за то, что я не слушаюсь стражи, просто скажу, что узнала что-то настолько важное, что не могла усидеть на месте.

Дверь с грохотом захлопнулась, а я уставилась на хорошо освещенный солнцем кабинет, пытаясь уложить в голове всё произошедшее.

Итак, во-первых: таинственный актер, по вине которого мы оказались на Островах земли – Безликий советник, решивший добавить мне пару седых прядей просто потому, что ему стало скучно. Он не испытывает за это вины и, судя по расслабленному поведению, не особо боится того, что Илонари его поступка не одобрит, ну либо он с ней заодно, что вполне логично, и тогда я не понимаю, чем думает сама Илонари. Может, они действительно хотели просто утопить меня, но не вышло?

Во-вторых: Безликий знает обо мне достаточно, чтобы казнить на месте, но по каким-то причинам ничего не делает, решив заместо этого помочь мне в проблемах на Островах земли. О чем он думает, какие цели преследует и чего хочет меня интересует не так сильно, как тот факт, что об этом может знать весь остальной Совет и тогда путешествие в Край мира становится настоящим самоубийством.

Ну и в-третьих: Ахимон может быть моим поклонником. Если раньше это вызывало у меня недоумение, то теперь лишь усталость и отчаянную мысль: «боги, нет».

На внезапно онемевших ногах я кое-как дошла до своего стола и рухнула на стул, уронив голову на подставленные руки. Честно говоря, с самого начала ведь всё указывало на то, что без соли на старых ранах я отсюда не выберусь – обычно люди не исследуют механизмы защиты мировых преступников просто так. Мне стоило понять, что всё будет крайне непросто ещё тогда, когда увидела обломки корабля, разрушенного Сетями.

— Семеро… - выдохнула я, закрыв лицо руками.

Каким образом всё стало настолько плохо буквально за пару недель? Коллегия земли, Безликий, Мойра, да ещё и Тьма, медленно разрушающая меня изнутри. Я как будто попала в ловушку, из которой уже не смогу выбраться при всём рвении и желании: уберу Сети и справлюсь с Ахимоном – скорее всего попрощаюсь с жизнью; если каким-то чудом останусь после Островов земли живой – отправлюсь в Край мира и попрощаюсь с жизнью; сбегу с Края мира – отправлюсь в бега и попрощаюсь с жизнью. Что мне в этой ситуации делать? Свернуться калачиком и плакать?

Я резко нахмурилась и встряхнулась, пытаясь отогнать упадническое настроение, стремительно набирающее силу. Почему вдруг сейчас плакать собралась? С самого начала было понятно, что не получится умереть в постели от старости, мне всегда было известно то, что я, будучи темным магом, итак уже прожила в два, а то и три раза дольше, чем остальные последователи Запретного пути. К чему всё это нытье?

Меня в любом случае ждет смерть и это ни для кого не новость, надо было смириться с этим ещё тогда, когда увидела черные вены на руках, но, как это обычно бывает, сталкиваться с судьбой лицом к лицу гораздо сложнее, чем просто думать о ней.

Так, надо на что-то отвлечься.

Я опустила взгляд на стол и начала перебирать бумаги, раскиданные на нем. Все знакомы мне до последней буквы, их всех я перечитывала по несколько раз, поэтому очень быстро они отправились на угол стола как бесполезный в данной ситуации мусор. Снова оглядевшись, я наткнулась на коробку, принесенную Викар с города, которая так и осталась стоять неподалеку, нетронутая и аккуратно упакованная. Сначала я думала, что это что-то для Журавлика, но она так и не забрала свою находку, так что, наверное, мне можно проявить любопытство?

Взяв в руки коробку, я аккуратно повертела её, рассматривая со всех сторон – небольшая, размером с ларец для украшений, коричневая и однотонная. Внутри, судя по весу, находится что-то достаточно тяжелое.

Поставив её перед собой и сняв крышку, я с удивлением уставилась на знакомый серый металл с вырезанной на нем шестерней, из-под которого стали слышны равномерные щелчки механизмов, более не заглушаемые плотным картоном. Сначала даже не поверив в то, что вижу, я спешно вытащила предмет из коробки, после чего недоверчиво осмотрела шкатулку, отполированную и блестящую в солнечных лучах. Разве её не отдали Пауру, который собирался это разобрать и продать? Откуда Викар её взяла? И главное зачем?

Поставив шкатулку на стол, я легко провела пальцами по крышке, слушая знакомый, неравномерный ритм конструкта, после чего взяла шестерню за края, быстро, практически машинально, проворачивая её в нужных направлениях. Раздался громкий щелчок, и крышка плавно открылась, в то время как из самой шкатулки, на подвижной платформе дна, поднялось дерево и зазвучала фальшивящая, режущая слух, но до боли знакомая мелодия.

Всё моё внимание в одно мгновение было поглощено старой шкатулкой и мысли о произошедшем отступили на второй план. Вспомнился тот день, когда родители подарили мне эту коробочку – через неделю после того, как я, будучи впечатлительным ребенком, в очередной раз прибежала к ним в спальню, твердя о монстрах в темных углах. Как выяснилось позже, папа тогда отложил несколько важных проектов, чтобы сделать чертеж механизмов и работы шкатулки, а мама любезно отослала нескольких важных людей, с которыми у неё должны были быть деловые переговоры, чтобы заняться созданием этой простой вещицы. Они подарили шкатулку так, как будто это было для них пустяком – за обедом поставили на стол и сказали кодовое слово, просто так, между делом, не сообщая мне тот факт, что убили на это достаточно много времени, которого у них, итак, было немного. Немыслимые упрямцы. Вспоминая этот факт, я совершенно не сомневаюсь, что пошла в своих родителей.

Дверь в кабинет резко распахнулась и внутрь влетела Викар, быстрым взглядом окидывая помещение. Увидев меня, она закрыла дверь и резко сказала:

— Почему ты…

Опустив взгляд на шкатулку, Журавлик оборвала себя на полуслове, внезапно растеряв весь свой пыл и явное желание отчитать. Я лишь растянула губы в улыбке и, поставив всё ещё звучащее деревце неподалеку, откинулась на спинку стула, наблюдая за работой шкатулки.

— Как ты её достала? – спросила я.

Викар секунду помедлила, будто думая, стоит ей отвечать или нет, но в конце концов пожала плечами и отвела взгляд, явно не особо горя желанием встречаться со мной глазами.

— Выкупила, - бросила она заметно наигранным небрежным тоном. – Ди’Авераль все равно хотел её продать.

Боги, наверное, ей было сложно списаться с Митаром или кем-то ещё из своей семьи, чтобы достать средства на эту определенно не самую дешевую покупку. Или она как-то сумела договориться с посланником о поздней оплате, после снятия Красной черты? Видя, как Журавлик по каким-то причинам полностью отказывается что-либо говорить по поводу своего благого поступка, я лишь усмехнулась и просто сказала:

— Спасибо.

Викар наконец посмотрела на меня, всё ещё выглядя до ужаса напряженной, но в конце концов резко, коротко кивнула, после чего подошла к столу и спросила:

— Почему ты ушла из лазарета? Тебе не разрешали свободно перемещаться по Коллегии.

А теперь к неприятному да? Втянув воздух сквозь зубы, я медленно закрыла шкатулку, после чего посмотрела на Викар.

— Наш актер раскрылся.

Журавлик заинтригованно вскинула бровь и махнула рукой, показывая, что мне можно продолжать.

— Это был Безликий, - закончила я, растянув губы в неловкой улыбке.

О степени недоумения Викар говорит многое тот факт, что она уставилась на меня с застывшим выражением лица, как будто ожидая, что я сейчас пошучу и скажу, что это был неудачный розыгрыш. Спустя минуту неловкого молчания, видимо поняв, что это был не розыгрыш, она наконец уточнила:

— Безликий? Который советник?

— Он так представился, - пожала плечами я. – И не то чтобы я ему не верю, он знает достаточно чтобы быть советником, да и выглядит соответствующе. Ну, знаешь, белая кожа, бельма на глазах, ни одного волоса на теле и всё в таком духе.

Некоторое время простояв на месте, видимо обрабатывая информацию, Викар со вздохом пододвинула к себе стул и села на него, изображая довольно похожую реакцию на ту, что была у меня.

— И что он сказал? – спросила она.

Как бы так объяснить, чтобы не взывать вопросов…

— Что за наше кораблекрушение ответственен он, - немного подумав, сказала я, - а также то, что Ахимон может быть связан с Мойрой.

Поняв, что объяснила всё не очень развернуто, я вздохнула и, опуская разного рода неудобные детали, пересказала Викар весь наш диалог с советником, как он начался, как закончился и как этот человек явно не придает значения нашим жизням.

— В общем, - протянула я, подводя итог своему рассказу, - то ли он хотел нас убить, потому что я неудобна Совету, то ли он хотел нас убить, потому что ему стало скучно. Оба варианта звучат не очень.

Викар, однако, не выглядит сильно удивленной. Она лишь тихо хмыкнула и отвела взгляд, как будто услышала какой-то поворот в истории, который был очевиден с самого начала.

— Не стоит ожидать большего от советников, - сказала она, - тем более от него. Насколько я знаю, Безликий особо не участвует в государственных делах, просто цепной пес Совета, которому позволяют слишком многое.

О? У Викар всегда было такое скептическое отношение к Совету? Подумать только.

— В любом случае, - махнула рукой Журавлик, быстро меняя тему. – Что он говорил об Ахимоне?

— Что ему может… так сказать нравиться работа Мойры, - ответила я, стараясь не выдать неловкости в своем голосе. – Честно говоря, всё с самого начала к этому и вело – Сети, Паутина Ткача, нити и так далее. Как ни крути, Мойра, или её «наследие», действительно как-то в этом замешаны.

Викар внимательно посмотрела на меня, едва заметно нахмурившись.

— И почему же тогда он назвал Ахимона твоим поклонником? – протянула она.

Все мои хрупкие надежды на то, что она не вспомнит об этом, быстро рассыпались в пыль. Стараясь не выдавать нервозности, я намеренно расслабленно пожала плечами и сказала:

— Понятия не имею. Вероятно, он просто хотел запутать меня ещё больше, это вполне в его стиле, учитывая то, что он буквально отправил нас в шторм просто чтобы позабавиться.

Мои слова определенно не убедили Викар – это стало понятно по тому, как она пристально посмотрела на меня с нечитаемым выражением лица. Ну, конечно, вряд ли я смогу так просто обмануть человека, который с самого детства крутится в вечно улыбающемся дворянском обществе, но здесь главное говорить уверенно. Я тихо выдохнула и твердо выдержала взгляд Журавлика, не отводя глаз и не пытаясь увильнуть. Покажу, что волнуюсь, и тогда сомнений точно не избежать.

Но, слава всем семерым Идеалам, Викар больше не стала ничего говорить на эту тему. Она лишь едва заметно нахмурилась в явном смятении, но быстро спрятала его за привычной маской холода и равнодушия, после чего сказала:

— Возможно, он прав. Камилия взяла пару документов об Ахимоне и из того, что она там вычитала… у этого человека крайне странные представления о социальных нормах.

— Дай угадаю, - скрыв облегчение за насмешкой произнесла я, - всё общество строится также, как и у диких животных? Люди подчинены низменным примитивным потребностям, реагируют на опасность с инстинктивной агрессией, которую не могут контролировать, и всё в таком духе?

Викар молча кивнула, подтверждая мои слова.

— Попросил денег у Коллегии на какой-то абстрактный социальный проект и до сих пор не предоставил отчетов о прогрессе, - продолжила она, – и незадолго до этого на рынке Островов земли внезапно начался дефицит нитей, насыщенных Светом.

Получается, все дороги ведут к этому человеку, да? Неужели Безликий действительно сказал правду? А может он просто принял облик Камилии и сообщил неверную информацию… стоп, нет, таким образом и до паранойи дойти можно, лучше об этом много не думать.

— Итак, главный подозреваемый у нас Ахимон, - сказала я, - «ученый», который, видимо, считает своим кумиром Мойру, а значит и цели у него, по идее, должны быть соответствующие.

— Какие? – вскинула бровь Викар. – Охотники уже уничтожены, что ему ещё делать?

Хороший вопрос, здесь надо подумать.

Итак, взглянем на ситуацию как сторонний, никак не причастный к этому человек. О чем думают ярые поклонники погибших людей? В большинстве случаев их поведение делится на два типа: желание продолжить дело умершего кумира и желание отомстить за умершего кумира.

С первым типом в данной ситуации всё довольно сложно. Целью Мойры было уничтожение Охотников, ради этого она прошлась по всему материку и архипелагам, при этом ни разу не атаковав никак не причастных к этому организаций вроде Коллегий и их аванпостов. Лишние жертвы определенно присутствовали, но все они случались в результате масштабной атаки, при которой несчастные просто оказались не в то время не в том месте. По итогу двухлетнего похода все солдаты Охотников на Тьму были практически полностью убиты, их главный штаб захвачен, а сама организация, как государственная структура, уничтожена без возможности на восстановление. Своей цели Мойра достигла и не пошла дальше, так каким же образом её поклонник может продолжить это дело, если оно, фактически, исполнено?

Ахимон решит пойти дальше и начать атаковать сам Совет? Вряд ли, тогда бы он, наверное, разместился на материке. Может, тогда Коллегии? Этот вариант уже более вероятен, учитывая то, что он решил взяться именно за Острова земли – можно сказать Родину Охотников, откуда они все произошли. Непонятно, почему он решил, что Коллегия земли как-то причастна к деятельности Охотников, если, по сути, это две совершенно разные организации, но больной фанатизмом мозг способен на многое, а уж если в дополнение к фанатизму идет Тьма… даже думать об этом не хочется.

И тем не менее, второй тип поведения кажется мне более вероятным. После окончания истребления Мойру в последний раз видели на захваченном ею острове – Паутине Ткача и с того момента о ней не было ни единой вести. Преступница, вселяющая страх, наверное, во всех мирных и не очень людей, просто исчезла, будто её никогда не было, а Совет, быстро развернув это в свою пользу, начал активную пропаганду того, что «грешницу» покарали праведные воины Края мира и что любым злостным нарушителям Запрета рано или поздно воздается по заслугам. Все последующие пятьдесят лет были проведены под давлением пропаганды, в которой Мойру как только не унижали и не оскорбляли, сравнивали её с мусором и ставили в пример того, что нет худшего преступника, чем тот, кто преступил Великий запрет. И как бы я на это отреагировала, будучи ярым и определенно не очень адекватным фанатом Мойры? Не хорошо.

Вполне возможно, что ситуация здесь схожа с первым вариантом – Ахимон решил вновь напасть на Коллегии, но теперь с целью отомстить и вновь начал с Островов земли, на которых впервые зародились Охотники. Если прибавить к этому его крайне странные взгляды на человеческое общество, то вполне понятно, почему он так пренебрежительно относится ко всем, кроме самого себя.

Остается только вопрос о том, каким образом он смог стать поклонником Мойры? Начитался о ней текстов? Все рассказы о Мойре выставляют её исключительно в негативном свете, потому что иной взгляд на ситуацию по всей строгости карается цензурой и законом. Может, он просто застал те времена, когда проходило истребление?

— Известно, сколько Ахимону лет? – спросила я, посмотрев на Викар.

— Не меньше шестидесяти, - пожала плечами та.

Значит застал. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Так, - вздохнула я, подперев голову рукой, - если подумать об этом, то его поведение становится даже логичным. Надо выяснить о нем как можно больше информации, что за исследование проводит, где родился, как вырос и так далее. Ну и самое главное – где именно он решил провести или подготовить это исследование.

— Камилия должна сегодня принести больше бумаг, - кивнула Викар. – Об Ахимоне известно немногое, но, может, мы сумеем что-то узнать.

Словно по команде, дверь в кабинет распахнулась, но в проеме мы увидели отнюдь не Камилию.

Внутрь широким шагом зашел Яван с таким выражением лица, как будто готов раскрошить весь этот кабинет в пыль и меня вместе с ним. Вслед за ним, с крайне усталым выражением лица, поплелся Марус, как будто перед тем, как оказаться здесь, у него был крайне долгий и тяжелый диалог, который так ни к чему и не привел.

Проигнорировав сидящую рядом Викар, Яван подошел к столу и громко хлопнул ладонями по дереву, уперев в меня яростный, пылающий взгляд, будто пытаясь испепелить на месте.

— Что ты ему наговорила?! – рявкнул он с крайним негодованием в голосе.

Я недоуменно вскинула бровь и посмотрела на Маруса, пытаясь понять, за что меня сейчас собираются ругать.

— Больной, про которого я говорил, - обреченно сказал целитель, заметив мой взгляд, - это Яван. Он поражен Красным льдом.