— Из-за осложнений, возникших во время операции, у мальчика появились сильные проблемы с работой сердца и кровеносной системы, - вздохнула Розмари, откладывая листы с информацией о состоянии пациента, которые принесла ко мне в лабораторию для обсуждения проблемы. – С аритмией смогли справиться, сейчас пульс ещё не в пределах нормы, но стабильный. В сосудах образовались тромбы. Те, что мы смогли обнаружить – устранили, но, честно говоря, я не могу точно утверждать, что избавились от всех. Нужно строгое наблюдение и анализы в течении минимум трех-четырех месяцев, если сможем справиться с основными жизнеугрожающими факторами – пациента можно выписывать, но, боюсь, от проблем с сердцем он не избавится никогда.

Закончив говорить, Розмари устало откинулась на спинку стула и, сложив руки в замок, устремила взгляд в потолок. Будь это любой другой человек, я бы и внимания на такое не обратила, но эта женщина? За всё время нашего общения она ни разу не позволила себе вольного поведения, могла заговориться об алхимии – да, начать гонять своих подчиненных из-за беспокойства о пациенте – безусловно, но ослабить осанку и, подняв плечи, развалиться на стуле? Боги, да у неё действительно настроение ни к черту.

— Вы так расстроены из-за этого? – осторожно спросила я, наблюдая за данной картиной.

Розмари неопределенно пожала плечами и, помолчав несколько секунд, всё же сказала:

— Все эти проблемы возникли по нашей – алхимиков - вине. Мы допустили ошибку в расчетах нужного количества веществ, не продумали то, как может повести себя тот или иной реагент и в результате мальчик вынужден всю оставшуюся жизнь находиться под наблюдением целителей. Нет ничего более удручающего, чем осознание того, что человек будет страдать из-за твоей ошибки.

— Ну, «страдать» это слишком сильное слово, вам так не кажется? – неловко усмехнувшись, заметила я. – Все-таки постоянные походы к врачам далеки от мучений.

Мои слова явно не убедили Розмари, судя по тому, как она скривила губы в гримасе, полной сомнений. Женщина явно недовольна собой и корит себя за ошибку, хотя, честно говоря, на мой взгляд одной процедурой больше, одной меньше – разница не такая большая.

— Розмари, - вздохнула я, посмотрев в глаза женщины, - вам стоит более холодно взглянуть на ситуацию. Насколько я понимаю, если бы дозировка алхимии осталась прежней, пациент бы попросту не перенес процедуру?

— …был слишком большой риск того, что тело не выдержит, - с промедлением кивнула она. - Стандартная дозировка рассчитана на взрослого человека, не страдающего какими-либо заболеваниями.

— Тогда, вы сделали всё правильно, - сказала я. – Такую алхимическую нагрузку он бы точно не перенес, не в том ослабленном состоянии, в котором был на тот момент. А что до постоянного наблюдения у целителя… скажем так, Амаит в любом случае обречен на это. Операция прошла крайне тяжелая, сначала алхимический анабиоз, нарушивший работу организма, потом я буквально уничтожила часть его органов и позвоночника, после такого человек не может продолжить жить как ни в чем не бывало. Прибавьте к этому последствия проклятья, от которых мы не можем избавиться и получите процедуры в течении следующего полугода, а также постоянные медицинские осмотры, которые пациент будет вынужден проходить до конца жизни.

Розмари наконец отвела взгляд от потолка и посмотрела на меня с небольшим проблеском ясности в глазах.

— Проблемы, возникшие с сердцем, конечно, стоят внимания и опасения, - продолжила я, - но не воспринимайте это как трагедию. Изучите допущенную вами ошибку, поймите, какой из реагентов вы рассчитали неправильно и впредь не допускайте этого. Лечение с самого начала не предполагало быть простым, я не один раз упоминала на собрании, что последствия операции будут тяжелыми, поэтому не стоит так сильно зацикливаться на этом. Если врач будет пропускать каждого пациента через себя, он очень быстро потеряет свою квалификацию.

Некоторое время Розмари молчала, изучая меня задумчивым взглядом, но в конце концов растянула губы в слабой усмешке и вернулась в ровное сидячее положение, вновь расправив плечи и выпрямив спину.

— Вы правы, - вздохнула она, - что-то я размякла на старости лет. Прошу прощения за минуту слабости.

— Всё в порядке, - улыбнулась я, - каждый человек рано или поздно дает слабину, это и делает нас людьми, не так ли?

Розмари кивнула, после чего, вновь взглянув на принесенные ею бумаги, принялась с новой силой рассуждать о том, как можно улучшить состояние Амаита, или вовсе вывести его из комы.

Смотря на неё, я с некоторой грустью подумала о том, что, возможно, даже буду скучать по этому месту. Несмотря на то, что Коллегия воды стала для меня местом заключения, в конечном итоге я провела здесь не самые плохие дни своей жизни. Хорошие условия работы, в меру активное содействие в исследованиях, множество интересных людей вокруг – Митар, Розмари, Ровас, Имитра и даже, да простят меня Семеро, Викар. Моё пребывание здесь оказалось гораздо лучше, чем я ожидала, а потому мысль о скором расставании стала не только пугающей, но и.. грустной что ли. Подумать только, темный маг скучает по заключению в Коллегии – кому скажешь, не поверят.

Улыбнувшись своим мыслям, я покачала головой и, подперев подбородок рукой, сказала:

— Вы отличный врач и алхимик, Розмари. Для меня было честью работать с вами.

Розмари подняла взгляд и удивленно вскинула брови, видимо не понимая, к чему это было сказано.

— Благодарю, это взаимно, - произнесла она, и, решив не скрывать своего недоумения, продолжила:

— Могу я спросить, к чему это?

— Просто так, - легко пожала плечами я, - внезапно захотелось сказать. Комплимент в наши дни считается странным?

Женщина уже открыла было рот, чтобы ответить, но, спустя секунду молчания, не найдя слов, тихо вздохнула и опустила хмурый взгляд обратно на бумаги. Да и сказать что-либо она, вероятно, не успела бы, потому как в этот момент раздался шум телепорта и в лабораторию ворвалась запыхавшаяся целительница, с ходу оповестившая:

— Пациент пришел в сознание.

После этих слов ни Розмари, ни мне, не было дела до прежнего разговора.

Когда мы добежали до палаты, вокруг Амаита уже столпилась приличное количество людей, в основном медиков, которые бегали вокруг, подготавливая лекарства для поддержки. Пришлось разогнать добрую половину, чтобы протиснуться к парню, всё также ровно лежащему на кровати на защищенной заклинаниями спине, и единственный признак того, что он в сознании - это сведенные вместе брови, а также скривленные губы, как будто юноша второй день страдает от головной боли.

— Раз-два? – осторожно произнесла я, подходя к кровати. – Ты меня слышишь?

Амаит издал тихое мычание и едва заметно повернул голову в мою сторону, видимо давая понять, что да, слышит.

— Можешь сказать что-нибудь? Помнишь кто ты и как здесь оказался? – продолжила расспрашивать я.

— …м-м-м-м, я Амаит, - с сильным промедлением пробормотал он, не переставая морщиться, - член рода Иламон… маг…

— Всё-всё, я поняла, ты помнишь, хорошо. Помолчи, сохраняй силы.

Амаит испустил тихий вздох и, нахмурившись, попытался отвернуться от целителя, мерящего температуру, но всё, что смог сделать в итоге – это на пару секунду поднять руку, после чего уронить её обратно на кровать, как будто это движение стоило ему всех сил.

Сказав медикам быть поаккуратнее, я сделала шаг назад и переглянулась с Розмари, которая внезапно за одну секунду как будто помолодела лет на десять.

— Получилось… - выдохнула женщина, вернув взгляд к Амаиту. – Мы вылечили проклятье…

В этот момент из коридора послышался быстрый, громкий стук каблуков по плитке, вслед за которым раздался обеспокоенный женский голос, лепечущий на ходу:

— Госпожа Иламон, прошу вас, собрание ещё не окончено…

Госпожа Иламон явно её не послушала, потому что буквально через секунду дверь в палату с грохотом открылась, пропуская внутрь временную главу, тут же устремившую взгляд на брата. Грубо расталкивая медиков и не обращая ни на кого внимания, Викар широким шагом подошла к кровати и, не заботясь о чистоте своих одежд, встала на колени, аккуратно взяв бледную ладонь Амаита в свои руки, будто это хрупкий фарфор, способный дать трещину от любого неправильного движения.

— Амаит? – с придыханием позвала она.

Парень несколько секунд не подавал реакции на своё имя, но потом, явно прикладывая большие усилия, повернул голову к Викар, кое-как приоткрыв глаза.

— Сестра… - пробормотал он, едва открытая рот.

Викар выдохнула и, вымученно улыбнувшись, подняла его ладонь, прижав её к своему лбу, будто это как-то помогает девушке поверить в то, что её брат жив.

— Да, - едва слышно прошептала она, - да, это я… я здесь, с тобой. Всё хорошо…

Палата погрузилась в тишину, которую никто не рискнул нарушать то ли из-за неловкости, то ли из-за нежелания прерывать момент воссоединения. Я, затаив дыхание, уставилась на Викар, понимая, что ещё никогда раньше не видела её настолько открытой.

Идеальную осанку сменили сгорбленная спина и осунувшиеся от усталости плечи, равнодушный, несколько надменный взгляд исчез, будто его никогда и не было, заместо этого лишь сдвинутые вместе брови и закрытые в облегчении глаза, как будто за одно мгновение с её плеч свалился груз невероятной тяжести. Никакого дворянского высокомерия, никакого тщательно выстраиваемого равнодушия – лишь измученная девушка, потерявшая слишком многое, чтобы продолжать удерживать маску тогда, когда она была на грани лишения ещё одного близкого человека.

Я много раз видела такое выражение лица, когда спасала пораженных людей и оповещала их родных о том, что беда миновала, но, наверное, никогда к нему не привыкну. Видеть то, насколько много значит человек для кого-то и понимать то, что он жив благодаря тебе и твоим усилиям… наверное это одна из главных причин, по которой я решила спасать людей.

Некоторое время мы все молча стояли на своих местах, почти не шевелясь, но в конце концов, тихо вздохнув, я подошла к Викар и аккуратно положила ладонь на её плечо, чтобы привлечь внимание.

— Журавлик, - тихо позвала я, - понимаю, как это звучит, но сейчас лучше оставить его в покое. Он только пришел в сознание, крайне слаб и, скорее всего, скоро снова уснет.

Викар несколько секунд не двигалась, однако потом тихо вздохнула и медленно положила руку Амаита обратно на кровать, но не отпустила, а наоборот – сжала сильнее, словно юноша может в любой момент исчезнуть.

— С ним всё будет хорошо? – спросила она, спустя мгновение молчания.

— Пока не могу точно сказать, - ответила я, - нужно сделать повторные анализы, провести некоторые тесты. К сегодняшнему вечеру отчет будет готов, а пока… полагаю, у тебя есть незаконченные дела.

Я кинула косой взгляд на секретаршу главы, обеспокоенно перетаптывающуюся с ноги на ногу, будто не в силах устоять на месте.

Викар посмотрела на неё вслед за мной так, как будто не понимает, почему эта женщина вообще здесь находится. Ещё некоторое время подумав, она всё же отпустила Амаита и поднялась на ноги, отряхивая одежду. Уже собираясь уходить, она внезапно замерла на месте и посмотрела на меня со сложным выражением лица, на котором отразилось слишком много сомнения, чтобы определить другие эмоции. Пару секунд она стояла, сжимая и разжимая кулаки, после чего, пробормотав тихое: «потом», скорее для себя, чем для меня, направилась к выходу из палаты вслед за суетящейся секретаршей.

— Что ж… - произнесла я, провожая её взглядом, - думаю, пора возвращаться к работе. Полностью проанализируйте его состояние, выявите любые факторы риска и составьте отчет… хотя нет, стойте, я сама его составлю, а вы лучше займитесь анализами…

Работа предстоит недолгая, но нудная. Надо точно оценить состояние Амаита на данный момент и не упустить ничего.

***

— Иммунная система пока ослаблена и восстановится не скоро, поэтому от прогулок первые две недели после выписки лучше отказаться. Сейчас трудимся над общей работоспособностью организма: вывод всех остатков алхимии, восстановление работы органов и систем, восполнение недостающих витаминов, элементов и так далее. Как только он восстановится достаточно для того, чтобы шевелиться, будет начата работа над возвращением физической формы. Из-за проведенной операции и повреждений позвоночника нервная система довольно сильно пострадала, из-за чего Амаиту, фактически, придется учиться заново ходить.

Переведя дыхание, я медленно перевернула страницу отчета, быстро пробегаясь глазами по ряду цифр и мелких букв.

— Также, из-за осложнений во время операции, у парня сильно пострадало сердце и кровеносная система. С основными угрозами жизни мы разобрались, но, боюсь, риск сердечного приступа не уйдет никогда, поэтому настоятельно рекомендую нанять врача или целителя, который всегда будет находиться рядом и сможет помочь. Физические нагрузки необходимо ограничить даже после полного восстановления, работа с любым оружием и другими тяжестями полностью запрещена, что касается магии… не скажу, что Амаит больше не сможет её использовать, но поддерживающая система была повреждена, поэтому понадобится время на восстановление. Однако в общем…

Я со вздохом отложила планшет с бумагами на стол и подняла взгляд на Викар, последние несколько минут нервно загибающую страницы медицинского тома, которому не посчастливилось лежать открытым на столе в моей лаборатории.

— Если говорить о проклятье, то оно ему больше не угрожает, - подытожила я. – Останутся неизбежные последствия, но ничего жизнеугрожающего. Из-за продолжительного воздействия Тьмы на его эмоции, все потаенные страхи, недовольства или подавленный гнев всплывут наружу, а потому, вероятно, он будет вести себя как подросток в разгаре переходного периода. Необходимо проявить терпение и поддержку, потому как в конце концов он не может это контролировать. Перестань портить страницы, пожалуйста, мне эту книгу ещё в библиотеку возвращать.

Викар едва заметно нахмурилась и, будто только придя в себя, наконец отпустила несчастную бумагу, после чего посмотрела на меня.

— Значит… всё закончено? – спросила она. – Проклятье вылечено? Он не озвереет и не нападет на нас?

— Всё закончено, - терпеливо кивнула я. – Мы несколько раз проверили, не осталось ни одной пораженной части организма, поэтому рецидива быть не должно. Теперь стоит только вопрос о восстановлении.

Долгое время мы провели в тишине, в которой я на удивление четко начала слышать, как в моей лаборатории тихо тикают часы, про существование которых мне до этого момента даже не было известно. Викар продолжила молчать, как будто у неё мозг сломался и она не может осмыслить поступившую информацию, так что в конечном итоге я неловко щелкнула пальцами у неё перед лицом и сказала:

— Поздравляю? Твой брат спасен от ужасной гибели, где вся радость?

Это наконец заставило Викар выйти из оцепенения и она, раздраженно нахмурившись, встала со стула, после чего, круто развернувшись на каблуках, направилась к телепорту из лаборатории. Мне осталось лишь закатить глаза, сдерживая усталый вздох. И это то, что я получаю за долгую и упорную борьбу за жизнь человека, подумать только. Ну, не то чтобы от этой особы ожидалось что-то большее, на самом деле.

Я уже хотела было вернуться к записям, от которых меня оторвали, но внезапно поняла, что звука телепорта всё ещё не услышала. Подняв взгляд, я с удивлением наткнулась на Викар, смотрящую на меня с таким хмурым и запутанным выражением лица, как будто бьется над загадкой мира, не иначе.

— …ты хочешь что-то сказать? – через некоторое время неловкого молчания спросила я.

Викар нахмурилась ещё сильнее и, закрыв глаза, глубоко вздохнула, как будто морально готовясь к чему-то. Секунду так постояв, она сделала широкий шаг обратно к столу и внезапно наклонилась, прижав руки по швам.

— От имени рода Иламон, я благодарю тебя за работу и оказанную помощь, - громко и быстро сказала она, видимо не желая давать себе шанса передумать. – А также, хочу попросить прощения за своё прежнее поведение. Мои слова и поступки были недостойны и я… была бы признательна, если бы ты смогла меня простить.

Теперь настала моя очередь ломаться. Я уставилась на Викар высоко вскинув брови и открыв рот, как в книжной комичной сцене, но разве кто-то может меня за это осуждать? Госпожа Иламон поблагодарила меня за работу, поклонилась и извинения принесла! Извинения! Госпожа Иламон! Мне! Темному магу!!

К такому меня жизнь не готовила. Ещё некоторое время я тупо пялилась на Викар, пока мой мозг решительно отказывался формировать хоть одну связную мысль кроме «ЧТО-ЧТО, ПРОСТИТЕ??», после чего наконец собралась и, растянув губы в неловкой улыбке, сказала:

— Семеро, я дожила до этого момента. Завтра океан заледенеет, не иначе.

Викар выпрямилась и устремила на меня испепеляющий взгляд, как будто хочет убить на месте, что, наверное, было не так далеко от правды.

— Извинения приняты, Журавлик, - усмехнулась я, подперев подбородок рукой, - в конце концов, не думаю, что когда-нибудь услышу другие. Рада, что смогла спасти Амаита.

Госпожа Иламон секунду постояла, после чего коротко кивнула и, развернувшись, направилась к телепорту, на этот раз уже окончательно. Как только спина Викар скрылась в белом свете, я откинулась на спинку стула и устремила взгляд в потолок, всё ещё пытаясь уложить в голове произошедшие события.

Подумать только, я услышала от Викар извинения, получается, в этом мире все-таки ещё есть справедливость. После такого Коллегию воды я покину без капли сожалений, ха-ха. Хотя…

Взгляд сам собой медленно опустился на раскрытый дневник, а также на историческую справку о знатных семьях Островов воды, которую я случайно заметила в библиотеке и решила взять из праздного любопытства. В голове возникли слова Роваса и я с усталым вздохом поняла, что приключения ещё не закончены, по крайней мере не на ближайшее время.

У Викар же на следующей неделе день рождения?