Бумаги доклада были небрежно брошены на стол в лаборатории, подготовленная заранее речь напрочь забыта, а я без особой цели отправилась в библиотеку, понятия не имея, что собираюсь дальше делать. Мыслей в голове нет от слова совсем.

В любой работе есть моменты, которые человек любит или ненавидит больше всего, моя работа – не исключение. В моем случае, правда, ненависть правлена не на ситуации, или какие-то инциденты, а на определенных людей – тех, которые считают смерть лучшим выходом, чем попытка лечения. Ещё больше я презираю тех, которые считают, что имеют право решать за другого человека, лучше тому жить, или умереть. И о, как замечательно, что достопочтенная госпожа Иламон сочетает в себе сразу два этих типа людей.

Амаит находится в плачевном состоянии, он не сможет выполнить то, чего хочет Викар, как минимум потому, что он обычный человек. Не бездушный механизм, не дух и не бог, а просто молодой парнишка, который попал в слишком тяжелую для его возраста ситуацию. От него не должны ожидать полного отключения эмоций, это невероятно жестоко и эгоистично. Ни от какого человека не должны ожидать такого.

С чего вдруг Викар решила, что может рассчитывать на полное подчинение Амаита её желаниям и с каких пор она считает, что может втягивать брата в собственные проблемы с Тьмой, особенно учитывая то, что эти проблемы в итоге приведут к жестокой смерти? Она сама хоть понимает, о чем говорит и чего хочет, или уже давно потеряла любую связь с реальностью, запертая в своем мирке, где Тьма – абсолютное зло?

Честно говоря, мне хочется сейчас злиться, потому что в этой ситуации гнев всё ещё находится у безопасной границы, где я могу его контролировать. Он не столь губок как кажется, не задевает меня за больное, не провоцирует эмоции, которые я не смогу подавить несколькими часами глубокой медитации, такой гнев... можно сказать безвреден для темного мага. А потому мне хочется злиться. Хочется выругаться, позволить слабому огню пройти по венам и выжечь всю скопившуюся горечь, но, как бы я не пыталась, опустошение в груди ничем не менялось.

В голове пусто, и даже ругательства иссякли, оставив лишь разрозненные мысли, которые никак не получается собраться вместе. В таком состоянии я бездумно дошла до первого места, куда отправляюсь чтобы поразмышлять – библиотеку.

— Вау, - спустя какое-то время возле моего стола раздался голос Роваса, вероятно, наступило время послеобеденного перерыва, - впервые вижу тебя в настолько дерьмовом настроении. Собрание, я так понимаю, прошло не очень хорошо?

Обычно, когда что-то идет не так, я быстро нахожу, чем себя занять и отвлечь – в большинстве случаев это чтение книг, разбор научных работ, какие-то наблюдения и прочие высокоинтеллектуальные занятия, которые для остальных кажутся смертной скукой. Мне, тем не менее, нравится и я довольно легко погружаюсь в изучение сложных терминов, понятий и теорий, позволяя себе на некоторое время забыть про давящую проблему. В этот раз тоже попыталась, доказательством тому является тяжелый медицинский том, лежащий прямо передо мной, но, как можно понять по моему нынешнему занятию, ничего из этого в конечном итоге не вышло.

Дух после ссоры с Викар упал настолько низко, что я в первые за долгое время почувствовала полное отсутствие желания что-либо делать. Потому что какой смысл пытаться что-то доказывать человеку, если ему проще убить пораженного – собственного младшего брата на минуту - чем решиться на лечение? Это довольно-таки… удручает.

— Хуже некуда, - пробормотала я, не отвлекаясь от крайне интересного дела, которым занималась последний час после окончания собрания – двигала рукой в свете библиотеки, наблюдая за тем, как квиксы пытаются стащить окову с моего запястья, привлеченные блеском сагилита.

— Там обсуждалось что-то сверхсекретное, что такому обычному человеку как я знать нельзя, или ты поведаешь, что случилось? – Ровас сел напротив меня и поставил на стол флягу, после чего взмахнул рукой, как бы предлагая.

Я взяла флягу и, открыв её, с сомнением принюхалась, после чего поморщилась от ожидаемого запаха спирта. Сбоку раздался выразительный кашель одного из моих стражников.

— У тебя сейчас вроде рабочие часы, нет? – произнесла я, возвращая предмет мужчине.

— Как будто кого-то волнует, что там пьет какой-то старый дед в свои рабочие часы, - пожал плечами Ровас, взяв сосуд и с выражением лица: «не хочешь - как хочешь» отпил из него алкоголя. – Это была такая попытка сменить тему, или искренний интерес?

Я неопределенно помахала рукой, как бы говоря, что ни то, ни другое. Квиксы, уже было улетевшие обратно в свои гнезда под потолком, снова вернулись с надеждой все-таки забрать с моего запястья блестяшку. Некоторое время я молча наблюдала за их попытками, после чего со вздохом сказала:

— Амаит умирает, а Викар не собирается давать разрешение на его лечение. Услышала, что с проклятьем можно жить, если подавить все эмоции, и решила, что это лучше, чем исцеление.

— Я должен удивиться? – со смешком поинтересовался Ровас. – Мне казалось довольно очевидным, что госпожа Иламон на дух не переносит всё, что связано с Тьмой.

— Да, но… разве это не чрезвычайная ситуация, или что-то в этом роде? – взмахнула руками я. – Понимаю, что у неё травма из-за смерти близких, но разве это не перебор? «Уж лучше он падет от моей руки, чем ляжет на стол к темному магу», так и сказала, представляешь?

Ровас впечатлено вскинул брови и это выглядит немного странно в паре с его по-прежнему не особо заинтересованным, усталым взглядом.

— Люди могут быть на удивление непробиваемыми, не так ли? – протянул он. – Хотя, каждый пытается защититься от опасности по-своему. Ты сказала, что у неё травма из-за смерти близких?

— Ты не знал? – склонила голову на бок я.

— Не особо интересуюсь трагедиями в семье Иламон, - пожал плечами мужчина. – Кто умер?

А мне точно можно вот так просто это говорить? Личные потери, сплетни и все дела… хотя, Викар не особо заботилась о моем благосостоянии, когда скидывала с обрыва в океан, или всеми силами пыталась найти какое-либо зло в моих действиях. Не думаю, что эта информация как-то навредит ей или её семье.

— Её муж и ребенок погибли из-за темного мага, - в конце концов произнесла я. – По крайней мере так Митар сказал.

Ровас некоторое время молчал, уставившись в стол, после чего, видимо полноценно осознав мои слова, поднял удивленный взгляд, как будто новость эры услышал.

— Она потеряла ребенка? – переспросил он.

— Ну, вроде как, - кивнула я. – Насколько я поняла, не столько из-за мага, сколько из-за самой Тьмы. Очевидно, она не очень хорошо воздействует на беременных.

— Семеро, - бормотал Ровас и теперь в его глазах я видела больше сожаления, а также какого-то… понимания что ли, - ясно, чего Викар так агрессивно к тебе относится.

— Так-то да, но… наверное я просто не могу этого понять. Разве жизнь близкого человека не бесценна? Разве она не стоит того, чтобы попробовать рискнуть?

Ровас издал смешок и, покачав головой, снова отпил алкоголя из фляги, после чего сказал:

— Именно потому, что жизнь близкого человека бесценна, каждый пытается защитить её в меру своих возможностей. Если бы госпожа Иламон ни во что не ставила своего младшего брата, то она бы без каких-либо вопросов позволила тебе хоть сегодня начать лечение, ты так не думаешь?

Он посмотрел на меня внимательным взглядом, как будто пытаясь донести какую-то мысль.

— Вопрос не в том, ценит она жизнь, или нет, - продолжил мужчина, - а в том, как она пытается эту жизнь защитить. Те методы, что тебе кажутся глупыми и неразумными, для неё могут быть просто идеалами адекватности, также и наоборот. Так уж вышло, что у каждого человека своя правда, которой они стараются придерживаться, и из-за которой попросту не могут найти общий язык с другими. И, пока люди не попытаются понять правду друг друга, они никогда не придут к согласию.

— Но ведь… Амаит умирает! – всплеснула руками я. – Сейчас важно не то, какая правда у меня, или Викар, а то, что его жизнь можно спасти!

— И именно здесь начинаются проблемы, не так ли? – мрачно усмехнулся Ровас. – Ты считаешь, что проклятье можно вылечить твоими методами, госпожа Иламон считает, что её брата можно спасти без вмешательства темного мага, какой-нибудь чокнутый фанатик на краю Островов воды считает, что пораженных проклятьем надо сразу убивать, чтоб не мучались, и так можно перечислять до бесконечности. Люди крайне противные существа, да?

Я молча опустила взгляд в стол, не зная, что ответить. Ровас, видимо поняв это, пытать меня не стал, заместо этого лишь устало вздохнул и с кряхтением встал из-за стола, напоследок сказав:

— Оставлю тебя наедине с размышлениями, думаю, твоему умному мозгу понадобится время, чтобы это принять.

***

Фамилия Иламон является благословением – так говорят родители. Богатый род, полный богатых и сильных людей, каждый из которых готов в любой момент стать главой Коллегии воды, или вовсе до самого Совета подняться, по крайней мере об этом грезят особо наивные старики, думающие, что хоть кто-то из советников знает про существование их рода. Стоит послушать рассказы особо преданных своей фамилии родственников и сразу думается, что если перед именем стоит это загадочное слово «Иламон», то это автоматически дает человеку неуязвимость, всесильность и нескончаемые богатства. Многие в это по каким-то причинам верят и Викар хотелось бы их осуждать и обвинять в непозволительной наивности, но понимает, что когда-то она сама была в их числе.

Сильный маг с семьей таких же сильных магов, каждый из которых стоит десятков солдат, разве может что-то пойти не так?

Губы сами собой растянулись в кривой, невеселой улыбке.

— Пришел ответ от главы Митара, - произнесла секретарша, вошедшая в кабинет и положившая на стол, рядом со стопками нескончаемых документов, письмо.

Викар кивнула в знак благодарности и, недолго думая, положила перо на стол, заместо этого позволив болящим от усталости пальцам взяться за плотную бумагу конверта. Открыв письмо, она со вздохом откинулась на спинку стула и начала читать:

«Я отправил Амаита вместе с тобой в экспедицию для того, чтобы он смог проявить свои способности и перестал витать в облаках, а не для того, чтобы в итоге вышло ровно противоположное. Хотя винить тут некого кроме меня, давно стоило понять, что всё, как-либо связанное с Тьмой и темными магами, абсолютно непредсказуемо. Серьёзно? Лед? Он сейчас умирает из-за того, что ему в спину прилетел кусок льда, созданного вами? Абсурднее ситуации я, наверное, даже будучи пьяным не придумаю.

В любом случае, помочь принять тебе решение я не смогу. Если бы дело касалось Коллегии и её управления, то ещё куда не шло, но так уж вышло что это, можно сказать, семейная проблема и решение по поводу лечения пораженного проклятьем должно предоставляться родным больного, а я думаю ты знаешь, как твоя дорогая матушка отнесется к тому, что я пытаюсь ввязаться в дела вашей семьи, не смотря на то, что мы, вроде как, носим одну фамилию. Однако, несмотря на это, я всё же хотел бы сказать пару слов.

Полагаю, если заседание уже прошло, то ты сходу отказала Ивис, очень обрадуюсь, если не послала прилюдно. И способ лечения ты, скорее всего, тоже даже слушать не стала, только выцепила какую-нибудь нужную для себя информацию и оборвала разговор, ты всегда так делаешь, не смей отпираться. Давить на тебя и наживать себе проблем я не хочу, поэтому скажу вот что: хотя бы подумай.

Не отворачивайся от идеи, не вставай в бессмысленную оборону, а позволь этому хотя бы пройти через тебя. Зарегистрируй в своем упертом мозгу способ лечения, взвесь все за и против, в общем… просто подумай. О большем уже не прошу.

Амаита я знаю не так хорошо, как ты, но даже мне будет грустно, если такой талантливый целитель умрет.

Дополнительно: Что за чушь ты написала в последнем отчете? Сколько раз говорил: в официальных документах писать надо коротко, ясно и по существу, а не так, как будто ты какой-то роман сочиняешь. Переделывай.»

Последние строчки заставили закатить глаза и быстро принять решение о небольшом перерыве. Учитывая то, что она сегодня почти весь день безвылазно просидела в кабинете главы, похороненная под отчетами и прочими документами, вряд ли кто-то станет упрекать её в небольшом отдыхе.

В Коллегии воды много мест, где можно спокойно вздохнуть и насладиться видом океана, но мест, где можно отдохнуть в тишине, гораздо меньше, наверное, и пяти не наберется. Одним из таких мест является небольшое складское помещение на самом краю Коллегии, здесь хранится какой-то хлам, про который сам Митар вряд ли помнит, хотя именно он настоял на создании ещё одного шара ради этого. Тем не менее, Викар вряд ли может дядю за что-то осуждать, благодаря ему она наконец нашла место, где её не будут раздражать постоянные голоса и переговоры над ухом.

Оказавшись в приятной тишине и усевшись на старую лавочку возле окна, Викар со вздохом облокотилась боком на стекло, наблюдая за водопадами.

Подумать, хах.

Не о чем тут думать. Позволить темному магу проводить практически эксперимент на собственном брате? Да лучше уж отречься от семьи и идти зарабатывать на жизнь наемной работой. Виомор может использовать в качестве подопытных кроликов кого угодно, но не Викар, или кого-либо из её близких.

Почему вообще все верят этой бродяжке, явившейся непонятно откуда? Её схватили за руку после прямого использования Тьмы, ей грозила смертная казнь, разве не очевидно, что человек в данной ситуации найдет любое оправдание, лишь бы сохранить свою шкуру? Непонятные исследования, проводившиеся непонятно когда и непонятно на ком, почему на основе этих никем не доказанных данных Коллегия должна позволять Виомор делать всё, что ей заблагорассудится? Может, это на самом деле бред о великих делах, которых она никогда не совершала, но искренне в это верит своим больным, повернутым на исследованиях мозгом.

Спасение девчонки из Коллегии природы могло быть просто удачным совпадением, она могла понятия не иметь, что делает, просто придумать и выдать что-то первое, пришедшее в голову.

«Ты действительно в это веришь?» - раздался в голове насмешливый вопрос дяди, заданный ей после окончания экспедиции, и Викар раздраженно нахмурилась, прогоняя ненужные мысли. Темный маг неспособен на добро. Виомор лжет. Черт разберет, зачем ей это, но темным магам нельзя доверять, пусть вокруг их голов хоть солнечные лучи добра появятся.

Рядом послышался кашель, заставивший Викар вздрогнуть и резко повернуться, чтобы увидеть мужчину, каким-то образом оказавшегося рядом на лавочке, пока она была погружена в свои мысли.

— Кто вы и что здесь делаете? – требовательно спросила девушка, пораженная наглости мага.

— Мы с вами вместе выполняли миссию, где схватили так нелюбимую вами заключенную, - спокойно ответил мужчина, не отводя взгляда от окна. – А что до второго… в Коллегии не так много мест, где можно спокойно выпить.

Миссия, где была схвачена Виомор? Викар нахмурилась, пытаясь вспомнить этого человека и спустя некоторое время наконец начала понимать, кто он. Ровас, вроде так его звали? Обычный, совершенно не следящий ни за собой, ни за своим учеником, маг, который непонятно как до сих пор остается в Коллегии.

Ровас, тем временем, нисколько не обеспокоенный присутствием Викар, достал из-за пазухи флягу и сделал из неё пару глотков алкоголя, судя по резкому запаху спирта.

— Вы имеете наглость пить при временно исполняющей обязанности главы Коллегии? - девушка уставилась пораженным взглядом на мага. – Вы хоть понимаете, сколько правил устава нарушаете?

— Собираетесь исключить меня за это? – скучающе спросил Ровас.

— Вполне могу.

— Вперед, я за свое место особо не держусь. Наконец-то смогу спокойно спиться и никто не будет мне мешать.

На некоторое время Викар встала в ступор, не зная, как реагировать на такое непробиваемое спокойствие и совершенно неподобающее поведение. В конце концов, неловкое молчание, возникшее между ними, прервал Ровас, со вздохом откинувшийся на стену и произнесший:

— Слышал, что у вас с заключенной есть разногласия в планах лечения молодого господина Иламон.

— Вас это не касается, - тут же ощетинилась Викар.

— Может быть и так, но мисс исследовательница мне уже все уши прожужжала о том, какая вы странная, - пожал плечами Ровас. – Не против моих мыслей?

— Какое мне до них дело? Вы забываетесь.

— В таком случае можете просто игнорировать мое существование. В конце концов, кто я такой, чтобы указывать временно исполняющей обязанности главы Коллегии что делать?

Хочется встать и уйти, после чего действительно написать заявление об исключении этого мужчины из Коллегии, но в конце концов Викар одернула себя, вспомнив, что уже давно не ребенок. Желает что-то сказать – вперед, его слова не имеют никакого значения.

— Знаете, проклятья – такая противная вещь, - начал, тем временем, Ровас, видимо приняв молчание Викар за согласие, - хуже, чем любая другая болезнь, или даже ранение в бою. От ранения человек либо умирает относительно быстро, теряя кровь, либо, его вместе с болезнью спокойно можно вылечить с помощью вездесущей магии Света. В обоих случаях всегда можно найти какой-то выход, что-то придумать, наложить бинты и швы, мыть руки перед едой, обратиться в лазарет и так далее. С проклятьями так не получится.

На некоторое время Ровас замолк, будто обдумывая дальнейшие слова, после чего продолжил:

— Проклятья не вылечить, от них не спастись, нельзя предугадать заранее, где и как можно их подхватить, нельзя сохранить себе жизнь с помощью Света. Нет никаких обходных путей, лишь один-единственный, прямой – смерть. И эта смерть по истине ужасна. Вы, наверняка, и сами не раз видели, как несчастные погибают в муках.

Мужчина замолк, задумчиво стуча пальцем по фляге. Некоторое время они провели в тяжелой тишине, прежде чем Ровас продолжил говорить заметно севшим голосом:

— Люди не просто умирают, они страдают, словно самого факта смертельного поражения недостаточно. Сначала даже не понимают этого, но, когда всё становится ясно, им остается лишь принять свою судьбу. Смириться, или же изо всех сил цепляться за бессмысленную надежду на спасение. Безвылазно сидеть дома, не в силах съесть и половину обеда, кричать во сне от боли, терять связь с реальностью, лежать на кровати, судорожно цепляясь за тебя и свято верить в то, что ты сможешь им помочь, в то время как всё, что ты можешь делать – это по часам носить им обезболивающее, бегать по всему миру как угорелый в поисках любого спасения и наблюдать за их мучениями так долго, что в конце концов начнешь молиться Идеалам, чтобы они… просто погибли спокойной смертью во сне.

В конце речи голос мужчины дрогнул и, кинув на него косой взгляд, Викар увидела, что взгляд Роваса устремлен в пол, невидящий, тупой – взгляд, присущий людям, погруженным в воспоминания.

— В конце концов проклятье выжимает их до суха и только тогда наступает смерть – в бреду от усталости, изнеможения и боли. А ты остаешься один и чувствуешь себя таким же, как и труп на кровати – опустошенным, лишенными воли и желания жить. Просто иссохшее тело.

Ровас вновь замолчал, и на этот раз определенно не собираетсся продолжать говорить. Его рука, крепко сжимающая флягу, задрожала. Викар по началу не хотела как-либо поддерживать диалог, но, спустя какое-то время давящей тишины, всё же поддалась интересу и заметила:

— Говорите со знанием дела.

Её слова, кажется, вернули Роваса в реальность, и он с тихим смешком покачал головой, после чего сделал ещё несколько больших глотков спирта.

— Обычно человек не уходит в запой просто так, - сказал он. - Алкоголь не так уж приятен на вкус, но и пьют его не ради вкуса. Кто-то по глупости, кто-то по наивности, кто-то пьет с желанием расслабиться… а кто-то наслаждается тем кратковременным беспамятством, что он дарит, позволяя забыть то, что гложет долгие годы.

Викар молча отвела взгляд, не зная, стоит ли ей говорить что-то в знак сожаления, или нет. Благо, Ровас не стал ждать её ответа и спустя пару секунд произнес:

— Я пришел в Коллегию, чтобы заработать денег на новый, более просторный дом, где можно жить втроем, и на детский алхимический набор для дочери. Очевидно, он был с дикой наценкой, но вы же знаете… дети, их щенячьему взгляду сложно противостоять. Сейчас и то и другое у меня есть, но в доме я живу один, а набор стоит так и не распакованный. Не срослось.

Ровас потряс флягой и, видимо поняв, что внутри не осталось спирта, разочарованно вздохнул, после чего устремил взгляд на водопады за окном.

— Зачем вы мне это рассказываете? – спросила Викар.

Мужчина неопределенно пожал плечами, не отводя глаз от окна.

— Знаете, если бы мне в то время сказали, что их можно спасти, даже с помощью Тьмы, даже если бы мне после этого пришлось круглые сутки трудиться, чтобы заработать денег на лечение, - произнес он, - я бы без малейших сомнений согласился.

Видимо почувствовав, что Викар раздраженно закатила глаза, Ровас растянул губы в слабой улыбке и быстро продолжил:

— Не поймите меня неправильно, я не хочу вам указывать и говорить, что делать, мне хорошо известно, как сложно двигаться дальше после потери близких, но, как человек, не получивший в свое время помощи, я не могу понять, почему вы от этой помощи сознательно отказываетесь.

— Раз вам хорошо это известно, то вы должны также понимать, причину моего отказа, - ответила Викар. – Я не собираюсь повторять своих ошибок.

Викар может быть импульсивна и порывиста, но она учится на своих ошибках, а не повторяет их. Был человек, который не боялся наступать на одни и те же грабли дважды – его тело развеялось по ветру, обратившись в черный пепел, оставив Викар одну посреди обугленных руин родового поместья. Она была глупа – сомневалась, знала, что из этого ничего не выйдет, но заместо того, чтобы послушать здравый смысл, решила глупо повестись на успокаивающие слова и прикосновения, что же из этого вышло? Ничего хорошего. Абсолютно ничего хорошего.

Ровас, заметив молчание Викар, шумно вздохнул и, подперев подбородок ладонью, размеренно произнес:

— «Смерть родного страшна, но её нужно отпустить и жить дальше». Полная чушь, которую сказал идиот, не понимающий, о чем он говорит, не так ли? Это нельзя забыть, нельзя отпустить, можно лишь… смириться. У кого-то это получается, у кого-то нет. У меня не получилось, у вас, полагаю, тоже пока не выходит. Тяжкий груз, постоянно преследующий вас в жизни и кошмарах, со временем он нисколько не становится легче, а потому, думаю, не стоит его увеличивать.

Викар недоуменно посмотрела на мужчину, который медленно начал вставать, видимо решив, что прочитал достаточно нотаций.

— Алкогольные мешки и морщины вам не подойдут, госпожа Иламон, - сказал он. – Как бы жестоко это не звучало, молодому господину Иламон осталось недолго, как бы вы не пытались это отрицать, а потому, если есть хоть какой-то шанс спасти его и подарить ему спокойную жизнь, то не лучше ли им воспользоваться? Вы итак потеряли достаточно родных, не стоит увеличивать это число, тем более, собственными руками.

Больше Ровас ничего говорить не стал, только поклонился на прощание, после чего, напевая какую-то мелодию под нос, вышел из помещения, словно ничего и не было.

Долгое время Викар не двигалась, обдумывая сказанные мужчиной слова. Внезапно в мыслях появилась сцена – она и Амаит в родовом поместье Иламон, родителей и других членов семьи нигде нет, только брат и сестра. Амаит взбешен, он потерял контроль, полностью поддался проклятью и готовится напасть на Викар, в его глазах нет никакой осмысленности и понимания того, что он делает.

«Смогу ли я его убить?» - возник вопрос в голове девушки. Сможет ли она поднять копье на брата, парировать его удар и провести контратаку, вонзив лезвие в грудь Амаита, словно в сражении с обычным противником, к которому не чувствует никакой привязанности? Сможет ли отсечь ему голову, не испытывая боли, разрывающей её на части? Сможет ли спокойно стоять на похоронах, смотря на новую могильную плиту, появившуюся рядом с двумя другими? Сможет ли снова вырвать из своего сердца кусок, оставив его истекать кровью, в то время как старые раны всё ещё не зажили?

Дыхание билось и Викар медленно опустила взгляд на свои дрожащие ладони, с нарастающим страхом понимая: нет, она не сможет. Не выдержит. Сломается. Не поднимет голову после очередной потери, не встанет с колен, не продолжит жить как ни в чем не бывало, не сможет спать в холодном, пустом поместье, где больше никогда не будет раздаваться радостный смех от удачно выполненного заклинания, или хорошей сдачи экзамена.

Нет, не сможет. Слишком много потеряла для того, чтобы продолжать стоять прямо, слишком долго жила с тлеющей болью в груди, чтобы выдержать ещё один удар. Почему-то только сейчас пришло настоящее осознание того, что происходит, что Амаит умирает, медленно обращается в монстра, которого придется убить, как животное. Желудок сжал в болезненной хватке страх, медленно перерастающий в ужас.

Ноги сами собой понесли Викар в лазарет, через телепорты, через помещения и залы, не обращая внимания ни на магов, ни на целителей, она направилась к палате брата, чувствуя, как её сердце бешено бьется в груди, а руки дрожат от внезапно осознания всей тяжести ситуации.

Дверь в палату Амаита оказалась открыта, вероятно целитель в спешке ушел за лекарствами. Викар встала в проходе, вцепившись в дверную раму для опоры.

Амаит привязан к кровати по рукам и ногам, от его былого спокойствия и радушия не осталось и следа. Он кричит, мечется из стороны в сторону, пытается вырваться из ловушки, не проявляя никаких признаков осмысленности. Губы растянулись в оскале, обнажая заметно выросшие клыки, которые определенно не должны быть такими большими у человека. Целители, дежурящие в палате, не осмеливаются подойти, стражники крепко сжимают рукояти мечей, как будто готовые убить пациента в любой момент как взбесившегося зверя. Никто не смотрит на него с сожалением, или жалостью, в глазах присутствующих виден лишь страх. А сам Амаит... в его глазах не видно ничего, кроме ярости и боли, с которой монстр рвется из сковывающих его цепей. Семеро… ещё два дня назад он мялся как ребенок, робко спрашивая совета, как бы ему наладить общение с девушкой в другом отряде магов, радовался каждой мелочи и грезил о том, чтобы стать одним из знаменитых целителей Коллегии воды.

Раздались голоса целителей, просящих покинуть палату, но Викар их почти не слышит, словно они находятся за стеной.

Она может лишь смотреть на брата и наблюдать за тем, как в него насильно вливают очередную порцию успокоительного, которое должно лишь оттянуть неизбежное.

***

Обычно я всегда нахожу, чем себя занять и что изучить, это, на самом деле, не сложно – в мире полно неизведанных тайн, каждая страшнее предыдущей. Обычно под мой взор попадает теория магии и всё, что с ней связано, алхимия, либо медицинские справочники, но иногда это могут быть совсем уж отвлеченные работы, вроде истории, математики, или даже архитектуры.

Сегодня, однако, в голову ничего не идет. Что в библиотеке я занималась непонятно чем, что сейчас смотрю на кучу человечков и каракулей, которые бездумно рисовала последние полчаса. В голове настолько пусто, что это раздражает, так что в итоге я либо медитирую, пытаясь скоротать время, либо смотрю на листы пергамента перед собой в надежде, что они каким-то образом помогут мне заняться делом.

День бы и закончился в таком неприятном ключе, если бы не звук телепорта, через который в лабораторию попал человек. Я была настолько усталая и разочарованная в жизни, что даже не посмотрела кто это, не испытывая к пришедшему ни капли интереса. До определенного момента.

— Ты сможешь его спасти? – раздался голос Викар и я, вздрогнув, резко повернула голову к ней.

Госпожа Иламон выглядит… по меньшей мере взволнованно. Впервые в жизни я вижу на её лице такую откровенную панику, словно она не знает, что делать и как жить дальше.

— …не факт, - с задержкой ответила я, - проклятье запущено и задеты внутренние органы, поэтому будет сложно, но не невозможно.

— Насколько сложно?

— Шанс успеха примерно сорок на шестьдесят. Даже если основная часть лечения пройдет хорошо, есть риск смерти во время периода реабилитации.

Викар нахмурилась и поджала губы, отведя взгляд.

— Другого способа сохранить ему жизнь нет? – спросила она.

— Даже если есть, мне он неизвестен, - сказала я.

— Ты уже проводила такое лечение?

— Да, но гораздо менее запущенные случаи – большинство из них удалось вылечить. Подобное тяжелое поражение мне не удавалось устранить из-за того, что я была одна. Нужна группа хороших целителей и алхимиков, чтобы всё прошло хорошо.

Долгое время мы провели в молчании. Викар явно металась, разрываясь между решениями, в какой-то момент она даже начала ходить из стороны в сторону, видимо не в силах стоять на месте, это, наверное, было самым сильным проявлением её эмоций за всё время нашего знакомства. Мне осталось лишь молчать и не мешать её размышлениям, не желая сказать что-то не то, тем самым оборвав себе шансы на лечение Амаита.

В конце концов Викар встала, громко выдохнула и, резко повернувшись ко мне, сказала:

— С тобой будут работать лучшие целители и алхимики Островов воды, у тебя будет лучшее алхимическое и медицинское оборудование, которое можно достать, - она замолкла на секунду, посмотрев на меня испытывающим взглядом. – Спаси его.

Сначала захотелось снова напомнить, что нет стопроцентной гарантии исцеления, не факт, что я смогу вылечить Амаита, не факт, что он не умрет от перегрузки, или истощения организма, не факт, что он сможет жить полноценной жизнью после окончания лечения. Есть так много больших и маленьких «но», однако в последний момент я оборвала себя и, взглянув в глаза Викар, полные беспокойства и отчаяния, сказала:

— Сделаю всё возможное.