Повторное заседание по поводу лечения Амаита было созвано уже на следующий день рано утром, настолько рано, что стражникам пришлось будить меня со словами: «вставай, работать пора». Это было грубо, учитывая то, что я полночи не могла уснуть, слишком нервная от произошедших событий, но вряд ли их, или Викар, можно за что-то осуждать – так даже лучше, чем быстрее начнем, тем больше надежд на хороший результат… наверное.

Неважно, пессимизма тут с одной госпожи Иламон можно выжать три ведра, мне добавлять не надо. Итак, быстро отогнав сон и перелистав доклад, который, к счастью, остался цел, я отправилась в зал, где назначено заседание. Все нужные люди уже оказались за столом, по их лицам нельзя сказать, что они думают об этом внезапном раннем собрании, но медленного, сонного моргания Розмари и зевка одного из магов хватило, чтобы сложить в своей голове примерную картину.

— Итак, - прокашлявшись сказала я, - мы снова тут…

— Ближе к делу, - снова бесцеремонно прервала меня Викар, сидящая на своем неизменном месте напротив меня.

— Боги, - устало вздохнула я, но подчинилась. – Хорошо, на прошлом собрании я объяснила работу проклятья, теперь перейдем к его лечению. Как я уже упоминала, для полного исцеления необходимо удалить все пораженные части организма – это моя часть работы, она самая быстрая и наименее проблемная, я просто уничтожу все искаженные участки с помощью Тьмы, а вот уже после этого начинается всё самое сложное. Как верно подметили на прошлом собрании, для пациента будет довольно проблематично выжить с поврежденными органами и позвоночником, а потому в течении всей процедуры необходима поддержка алхимиков.

Я посмотрела на Розмари, которая тут же протерла глаза и, пару раз легко хлопнув себя по обеим щекам, подняла взгляд, показывая, что вся во внимании.

— Пациент уже сейчас ослаблен проклятьем, а после моего вмешательства неизбежно будет приближаться к смерти, - продолжила я. – Потеря крови, ослабленный иммунитет, плохая работа органов и жизненно важных систем, он никак не сможет выжить самостоятельно. Ваша задача замедлить все процессы в его организме настолько, насколько это возможно, и продержать его в этом состоянии ближайшие три-четыре часа до того момента, пока не смогут вмешаться целители. Проще говоря, вы должны сделать так, чтобы пациент попросту не успел умереть.

Розмари свела брови вместе, задумчиво подперев подбородок рукой.

— Вы говорите об алхимическом анабиозе*? – уточнила она.

— Да, - кивнула я. – Исследования последних тридцати лет показали, что алхимия на это способна.

— Способна, но это сопряжено со множеством рисков, - произнесла Розмари. – Ввести его в это состояние будет не сложно, но вот вывести… скажем так, может произойти разное. Алхимия, которая используется для этой процедуры, довольно тяжелая для организма, необходим строгий контроль каждого реагента и даже так мы не сможем предугадать результат. Если получится удачно вывести его из анабиоза, восстановление после этого будет крайне долгим и тяжелым, не меньше полугода. У пациента имеются аллергии на какие-либо алхимические препараты? – она повернула голову к Викар.

Та с некоторой заминкой покачала головой.

— Тогда на один фактор риска меньше, - вздохнула женщина, вернув взгляд ко мне. – То, о чем вы говорите, возможно, но необходима подготовка. Эта процедура на людях испытывалась не так часто и мало кто знает, как её проводить, поэтому мне необходимо время на подготовку специалистов.

— Сколько? – спросила я.

— По-хорошему неделя, но, полагаю, у нас нет столько времени. Двух дней, не учитывая этот, будет достаточно.

Я нахмурилась и опустила взгляд на листы доклада, на одном из которых написала примерный план прогрессии проклятья. В общем и целом, у нас есть неделя до того момента, когда спасти Амаита будет уже практически невозможно из-за слишком большой площади поражения. Если вычесть из этого времени сутки, в течении которых Викар металась в раздумьях – шесть дней. Минус текущий день и следующие два для подготовки алхимиков, остается три. Это… терпимо.

— Хорошо, - в конце концов кивнула я. – Тогда следующие два дня вы подготавливаете алхимиков. Ввести пациента в анабиоз и успешно вывести после окончания операции – ваша основная задача, сомневаюсь, что вы сможете сделать что-то ещё не пересекая порог интоксикации.

Розмари кивнула в знак понимания, после чего начала быстро что-то записывать на листах бумаги, лежащих на столе перед ней. Видимо, решила заранее сделать какие-то заметки по поводу предстоящей задачи.

— В таком случае, переходим к следующему этапу, - продолжила я. – Чтобы сохранить жизнь пациенту надо будет как можно быстрее восстановить утерянные ткани органов, кости и прочие составляющие организма, чтобы тело смогло вернуться к более или менее стабильному функционированию. Осуществляется это с помощью Света.

Посмотрев на представителя целителей Коллегии воды, я наткнулась на взгляд, полный сомнений то ли в моем интеллекте, то ли моем выборе методов решения проблем.

— Конфликт Света и Тьмы, - встретившись со мной глазами объяснил он свои молчаливые сомнения. – Проклятья поэтому и невозможно вылечить Светом из-за того, что это только наносит вред пораженному.

— Это мне прекрасно известно, - сказала я. – Но в данном случае его можно не опасаться – все зараженные Тьмой участки будут уничтожены и на стабилизацию конфликта уйдет гораздо меньше времени, чем обычно – те три-четыре часа, в течении которых пациент будет лежать в анабиозе. Как только все придет в норму, вам необходимо приступить к процедуре восстановления организма.

Целитель откинулся на спинку стула, и сложив руки в замок, издал задумчивое мычание, видимо прикидывая варианты и возможности осуществления этой затеи.

— Процедура не из легких, - произнес он. – Сложная, затратная и занимает много времени, порой и нескольких месяцев не хватает. Не уверен, что мы сможем осуществить её так, чтобы пациент… дожил.

— Ваша первостепенная задача – восстановить органы, позвоночник, утерянную кровь и минимальный слой плоти, чтобы организм смог начать стабильную работу. Всё остальное будет воссоздано уже в последующих процедурах.

Мужчина кивнул в знак понимания, после чего, немного подумав, спросил:

— Раз лечение все равно подразумевает под собой последующую серию процедур, почему нельзя осуществить его по частям? В один день очистить одну часть, в другой другую.

— Вы сейчас описали весьма мучительный способ убийства пациента, - равнодушно заметила я. – Проклятье не исчезнет, оно продолжит прогрессировать, и пока мы будем лечить старые органы, оно повредит новые, так что мы будем бесконечно ходить по кругу, не осуществляя никакого прогресса. А теперь вспомните о существовании конфликта Света и Тьмы, а также о всей той алхимии, которой будут накачивать парня при каждой процедуре и поймите, что он быстрее умрет от интоксикации, или разрыва тела, чем от проклятья.

После этих слов больше никаких предложений по поводу лечения не последовало.

— Если стоит задача восстановить только органы и слой плоти… скажем так, это не неосуществимая задача, - протянул целитель. – Но рисков не мало.

Спасибо за напоминание, я и сама это прекрасно знаю.

День, когда люди впервые смогли восстановить утерянную конечность с помощью Света, был, по истине, одним из величайших для мировой медицины. Ах, как вспомню все эти бесконечные газетные заголовки о том, что никакие раны больше не страшны, можно не опасаться за свое здоровье ни воинам, ни обычным гражданам, так сразу улыбка на лицо лезет от святой наивности, которой поддались все жители Края мира и островов Коллегий, да что таить, я сама была в числе этих людей. А кто бы не обрадовался? Утерянные конечности, органы и кости теперь можно спокойно восстановить с помощью магии, какой глупый скептик этому не обрадуется?

Но, как оказалось позже, скептики, если таковые были, имели свою долю правды в этом деле. Процедура восстановления тканей трудоемкая, время затратная и рискованная для пациента. Организм вещь крайне привередливая и отвергает всё, что от него отличается, а потому задачей целителя в течении всей процедуры является восстановить ткани, которые будут соответствовать телу и не подвергнутся атаке организма в последствии. Слой за слоем, клетка за клеткой, в течении долгих часов маги терпеливо воссоздают утерянные конечности и стоит им допустить в этом деле ошибку – задуматься на секунду, зазевать, отвлечься – и это может привести не только к куче проблем со здоровьем, но даже к смерти.

В следствии всего этого, процедура крайне сложная и небыстрая, как упомянул представитель целителей, может длиться больше нескольких месяцев, а потому задача восстановить органы в течении пары часов кажется, мягко говоря, трудновыполнимой.

— Возьмите необходимые анализы, изучите тело, с которым вам предстоит работать, - сказала я. – Времени на это немного, придется делать всё в сжатые сроки, а что касается органов… их вам придется изучать в те три-четыре часа, в течении которых риск конфликта двух сил будет сводиться к минимуму.

Мужчина поднял взгляд на меня и в его глазах я отчетливо увидела обреченный вопрос: «во что ты меня втягиваешь?».

— Это опасно, - озвучил он очевидный факт. – Крайне рискованно и без единой внятной гарантии результата. Вы уверены, что хотите спасти пациента, а не убить его?

— Не вижу, чтобы у вас наготове имелись другие способы справиться с проклятьем, - пожала плечами я. – Если есть – предлагайте, с радостью выслушаю.

Маг пожал плечами, отведя взгляд, видимо не имея аргументов против, но и не в силах полностью согласиться с идеей.

Я, тем временем, осторожно перевела взгляд на Викар, стойко молчавшей в течении всего разговора. Журавлик откинулась на спинку кресла, запрокинула голову назад и закрыла глаза, будто просто отдыхает или краем уха слушает какой-то совершенно не интересный ей доклад. Однако пальцы, непрерывно барабанящие по столу, весьма красноречиво показывают её внутреннее отношение ко всему происходящему несмотря на то, что сама госпожа Иламон, кажется, хочет сделать из себя образец спокойствия.

На прошлом собрании даже слушать не хотела, а сейчас терпеливо молчит несмотря на столь опасный метод лечения? Семеро, никогда её не пойму.

— И если всё удастся, - вывел меня из раздумий голос Розмари, - если органы будут восстановлены, организм начнет более или менее стабильную работу, что дальше?

— Долгая и нудная реабилитация, - ответила я. – Горы эликсиров, трав, лечебных процедур в первые шесть месяцев и курс лекарств до конца жизни. Скорее всего первые три-четыре недели пациент будет лежать без сознания, полноценно двигаться сможет ещё позже, так что придется работать над восстановлением физической формы, ну и потеря способности к магии тоже.

— Какое агрессивное, однако, лечение, - с нескрываемым скептицизмом в голосе произнес целитель. – На его фоне само проклятье кажется не таким уж страшным.

— Что вы такое говорите? – тут же вскинулась Розмари, посмотрев на мужчину возмущенным взглядом. – Поражение, обращающее человека в монстра, в ваших глазах лучше, чем опасное, но лечение?

— В том-то и дело что опасное, - пожал плечами тот. – Сейчас пациент лежит и вполне стабильно живет, да, под успокоительными, но особо ни от чего не страдает. А это лечение гарантирует высокую вероятность смерти, которую мы никак не можем контролировать. Сами посудите, сколько всего может пойти не так: интоксикация, аллергия, ошибка одного из специалистов, да организм просто может не выдержать, и мы ничего с этим не сделаем. Крайне много рисков и ни одного хоть сколько-то понятного шанса на успешный результат, вы действительно хотите, чтобы мы взяли на себя подобную ответственность?

Мужчина посмотрел мне в глаза внимательным взглядом, будто желая прошить насквозь. Я, стойко выдерживая зрительный контакт, сложила руки на груди и спокойно сказала:

— Понимаю, какие опасения вы испытываете, но позвольте задать вам один вопрос. Вы бы хотели взять на себя ответственность за жизнь человека, или за его смерть?

На секунду зал погрузился в молчание, после чего, целитель, недоуменно вскинув бровь, произнес:

— Прошу прощения?

— Без лечения пациент так или иначе умрет, - пояснила я, – при чем не самой прекрасной смертью, его убьют либо до, либо после озверения и всё это время он будет мучаться от разрывающих его на части эмоций, которые он не может контролировать. Что для вас лучше: быть врачом, который отказался оказать несчастному помощь, оставив его справляться с недугом в одиночку, или же быть врачом, которому не удалось оказать несчастному помощь?

Я замолкла и в течении десяти секунд моего молчания мужчина не проронил ни слова, лишь задумчиво поджал губы, отведя взгляд.

— В медицине нельзя исходить из установки «что-то выглядит более страшно, а что-то менее», - продолжила через некоторое время я. – Любое лекарство способно убить человека при неправильной дозировке, также как и любое лечение при неправильном исполнении. Если выполним всё как надо и пациент сможет жить дальше – станем героями, если же нет – парень погибнет во сне, не чувствуя боли, а вы будете знать, что сделали всё возможное. Каким бы опасным не казалось предложенное мною лечение, оно всяко лучше, чем холодное наблюдение за тем, как пациент умирает. Уверена, вы не раз сталкивались с пораженными, которым никак не могли помочь, а сейчас у вас есть возможность наконец преодолеть барьер проклятий, о который медицина билась с самого своего зарождения. Неужели вы готовы продолжить топтаться на месте просто потому, что испугались той сложной работы, которая ляжет на ваши плечи?

Ещё некоторое время мужчина упирался, смотря в стену и нервно стуча пальцем по столу, но, когда я уже готова была начать читать полноценную лекцию об истории проклятий, он наконец сдался и, испустив обреченный вздох, поднял руки в знак своего поражения.

— После собрания мы возьмем все нужные анализы и начнем изучение, - произнес он. – Времени понадобится меньше, чем алхимикам, но излишек можем спокойно потратить на подготовку к процедуре.

— Отлично, - облегченно улыбнулась я, после чего, хлопнув в ладоши, спросила:

— Значит, решение принято? Все согласны с предстоящим лечением?

С некоторой задержкой и определенной неуверенностью члены собрания всё же закивали, после чего, все как один, повернули голову к Викар.

— Временно исполняющая обязанности Главы, - сказал один из них. – Ваше слово?

Стук барабанящих по столу пальцев наконец прекратился и Журавлик, секунду подумав, медленно открыла глаза. Некоторое время она смотрела в потолок, будто потерявшись в своих мыслях, после чего, наконец, медленно опустила взгляд, уставившись на меня.

— Это может его спасти? – тихо спросила она.

— Это имеет шанс его спасти, - ответила я. – Не самый большой, но имеет.

— В таком случае сделайте всё, чтобы этот шанс стал как можно больше, - произнесла она, вновь закрыв глаза. – А если не получится… пусть он умрет во сне не мучаясь.

После этих слов собрание было окончено и, смотря на осунувшееся лицо Викар, в глазах который не видно хоть каких-то надежд на успех, я почувствовала определенный… запал.

Мне наконец выпала возможность провести сложную, опасную операцию, которая должна вылечить человека от проклятья Озверения, это не только шанс для медицины, которая сможет наконец найти способ борьбы с проклятьями, но также шанс для меня, чтобы продемонстрировать свои навыки, мастерство и знания, которые могут дать толчок прогрессу. Ну а ещё продемонстрировать одной крайне упертой особе, что, оказывается, темные маги могут приносить пользу.

И… я не даю обещания, в выполнении которых не уверена, особенно когда это касается жизни человека. Ни один здравомыслящий врач не может твердо говорить о том, что спасет пациента несмотря ни на что, тем более в подобных ситуациях, когда лечение толком не испытано и несет в себе много рисков. Это неэтично, некультурно, несколько аморально и в принципе крайне сомнительный поступок, однако даже несмотря на всё это, выходя из зала и направляясь в лабораторию с неизмеримым желанием перерыть всю литературу и свои записи, чтобы найти способ облегчить предстоящую операцию, я, невольно вздернув в слабой улыбке уголки губ, подумала:

«Не надо смотреть на меня с таким отчаянием, Журавлик. Поговорим ещё раз, когда я спасу Амаита.»

*Анабиоз – состояние, когда все жизненные процессы организма замедляются настолько сильно, что практически незаметны. Самый простой пример анабиоза – животные и насекомые, впадающие на зиму в спячку.