— Вы знаете, как врачевать пациентов, близких к смерти, при этом не пересекая порог интоксикации? – спросила я, пристально смотря на молодую девушку, стоящую передо мной.

— Конечно, - спокойно ответила та, терпеливо улыбаясь и выдерживая взгляд. – Эти знания обязательно проверяются у всех алхимиков, вступающих на свой пост.

— Неужели, - протянула я, - вы уже использовали их на практике?

— Конечно.

— Сколько раз?

— Не могу сказать, я работаю в лазарете Островов воды уже несколько десятков лет, довольно сложно сосчитать все случаи.

— Даже приблизительное число назвать не можете?

— Боюсь, что нет. У нас часто были тяжелораненые и пораженные проклятьем пациенты.

— Увиливает от ответа, - пробормотала я, покосившись на Розмари, стоящую рядом, - уверены, что ей можно доверять?

— Семеро, - со смешком выдохнула женщина, покачав головой, - Ивис, я рада, что вы как ответственно относитесь к своей работе, но не нужно устраивать допрос с пристрастием каждому алхимику. Я ручаюсь за их профессионализм.

Так-то в её словах есть смысл, но мне всё ещё неспокойно. В выборе Розмари я, конечно, не сомневаюсь, в конце концов она председательница комитета БАО и ученый, на счету которой не одна достойная исследовательская работа, но всё же… я волнуюсь, ясно? Этим ребятам впервые в жизни предстоит серьёзно работать с проклятьем, а не просто облегчать симптомы, всё что угодно может пойти не так!

Устало откинувшись на спинку стула, я молча наблюдала за тем, как Розмари подошла к своим подчиненным, начав им что-то объяснять о предстоящем лечении. За прошедшее время она, конечно, никак не изменилась – всё такое же смуглое лицо с первыми морщинами, седые волосы, заплетенные в хвост на затылке, и мудрые голубые глаза человека, повидавшего жизнь. На этот раз она одета более подходяще для своего статуса, не в рабочую, грязную одежду, а в довольно приличный наряд – белая рубашка с широкими рукавами, пошитый по фигуре жилет из темно-синей ткани, на котором закреплена золотая брошь председателя БАО, на ногах серые штаны без единой складки. Прямо-таки важная государственная личность, коей она и является, так сразу и не подумаешь, эта женщина такой же книжный червь, как и я, готовая болтать об алхимии часами напролет.

— Все эти травники имеют минимум десять лет опыта работы с тяжелобольными и пораженными проклятьями, - произнесла Розмари, повернувшись ко мне спустя некоторое время, - уверена, они будут полезны, но приступить к работе смогут только завтра, прошу вас дать нам время. Тем более, насколько я знаю, временная глава Коллегии ещё не утвердила лечение?

— Да… что-то вроде того, - при упоминании данного факта я невольно цыкнула, отведя взгляд.

Даже думать не хочу, сколько крови, пота и слез потрачу на сегодняшнем слушании, доказывая Викар то, что лечение проводить необходимо несмотря на использование так ненавистной ей Тьмы.

— Ладно, думаю вам сообщат о решении главы, - сказала я, вставая из-за стола в зале ожидания лазарета, после чего посмотрела на Розмари. – Вы будете присутствовать на сегодняшнем собрании?

— Да, - кивнула та, - вы ведь упомянули, что лечение требует профессиональной алхимической поддержки, так что при обсуждении проблемы я смогу подсказать, что можно сделать.

— Отлично, - улыбнулась я, - всегда рада услышать мнение образованного человека.

Розмари благодарно кивнула и, видимо заметив, что я куда-то ухожу, дала своим подчиненным знак, что можно покидать Коллегию, после чего последовала за мной.

— Направляетесь в палату больного? – поинтересовалась она.

— Проницательны, как и всегда, - ответила я. – Да, пока решение не принято, хочу осмотреть его и понять степень запущенности проклятья.

— Тогда я пройдусь с вами. Нужно увидеть, с чем предстоит работать.

Я неловко втянула воздух сквозь зубы, не зная, как бы помягче ей объяснить, что работать предстоит с очень серьёзными вещами. К счастью, объяснять ничего не пришлось, потому что, заметив мою реакцию, Розмари озадаченно склонила голову на бок и спросила:

— Всё настолько плохо?

— Как бы так сказать, - неуверенно пожала плечами я, - проклятье далеко не из легких, самостоятельно, в одиночку, такие запущенные случаи мне ни разу не удалось вылечить. Требуется слаженная работа всех: травников, целителей, ну и моя соответственно. Если кто-то допустит ошибку, парень быстро умрет.

Розмари нахмурила тонкие брови и с искренней жалостью покачала головой, видимо думая о нелегкой судьбе Амаита.

— Насколько же это проклятье тяжелое, что вы ни разу не смогли его вылечить.., - пробормотала она.

— Суть недуга вы узнаете на сегодняшнем собрании, - сказала я, - но сейчас могу сказать, что наибольшую опасность для жизни пациента представляет не столько проклятье, сколько его лечение.

Розмари понимающе кивнула и не стала больше задавать вопросов, молча приняв предложение подождать до вечера. Тем более, что к этому моменту мы уже подошли к палате, где лежит Амаит.

Осторожно постучав в дверь, я медленно открыла её и заглянула внутрь, тут же устремляя взгляд на кровать, где расположился юноша. Выглядит он, конечно, нисколько не лучше: всё та же серая кожа, всё тот же уставший взгляд, устремленный в потолок.

— Он плохо реагирует на окружение, - сказал целитель, дежурящий рядом с ним. – Ещё вчера всё было в порядке, но сегодня как проснулся ни разу ни на кого не посмотрел и ничего не сказал.

Плохо. Проклятье прогрессирует, при чем крайне быстро, вероятно из-за стресса, испытанного им при осмотре и новости о том, что его переместят в лазарет. Да и то, что я сообщила временной главе о проблеме, заместо того, чтобы молчать, как он и хотел, скорее всего тоже добавило нагрузки, так что не удивительно, что сейчас юноша находится в таком плачевном состоянии.

— Поняла, - кивнула я. – Мне нужно осмотреть пациента, чтобы составить план лечения. Поможете перевернуть его на живот?

Вдвоем мы быстро положили Амаита спиной вверх и тот не подал никаких признаков сопротивления, или реакции, видимо слишком истощенный для ссоры. Смотря на это, я даже приложила пальцы к его шее, чтобы проверить пульс и жив ли он вообще. Жив, просто слишком слаб, но подозреваю, что это ненадолго, так что осматривать его надо быстро.

Приложив ладони к спине, я закрыла глаза и сосредоточилась на Тьме под кожей, стараясь прощупать то, как глубоко она проникла в организм. Аккуратно водя руками по пораженному участку тела, я, помимо очевидной цели своего осмотра, могла чувствовать то, как напрягаются мышцы Амаита, как будто он медленно восстанавливает силы. Сначала это было всего на секунду, потом на две, затем время напряжения становилось всё больше и больше, пока я не поняла, что юноша лежит так, как будто готов в любой момент прыгнуть прямо с кровати.

Нахмурившись, я открыла глаза и, посмотрев на Амаита, наткнулась на его пристальный взгляд, направленный точно на меня.

— Ты отреагировал на что-то, молодец, - неловко протянула я, не зная, что сказать. – Как ты себя чувствуешь?

Амаит долго молчал, не моргая и не отводя взгляда, в его глазах я не увидела того тумана, который был при первом осмотре. Он не уставился в пустоту, погруженный в свои мысли, нет, он полностью осознает мое присутствие и смотрит точно на меня, словно ничего другого вокруг не существует. Хотела бы я, чтобы это был взгляд любви и обожания, но нет, в нем видна лишь холодная злоба, которой юноша не проявлял никогда до этого.

— Ты обещала.., - медленно проговорил он, спустя минуту неловкого молчания, его рука, до этого безвольно свисающая с кровати, поднялась и уперлась в матрас, пальцы крепко вцепились в постельное бельё, - ты обещала, что не будешь рассказывать.

— Технически, я ничего не обещала, - попыталась оправдаться я, подняв руки и сделав шаг назад. – Сказала, что что-нибудь придумаю, вот я и придумала, что лучше тебе полежать в лазарете…

— ТЫ ОБЕЩАЛА!! – внезапно взревел Амаит и, с непонятно откуда взявшейся энергией, вскочил с кровати, набросившись на меня.

Холодные руки юноши вцепились в мою шею и плечи, с силой вдавливая ненормально быстро отросшие за ночь ногти в кожу, по ощущениям, до крови. Он навалился на меня, пытаясь выбить из равновесия и, что ж, у него это почти получилось. Я пошатнулась, после чего, сделав ещё несколько шагов назад, кое-как смогла устоять на ногах, схватившись за душащие меня руки и уставившись в глаза Амаита, где увидела лишь пылающий гнев и ярость, от которой по спине прошлись неприятные мурашки.

Послышались крики, целитель схватил парня под грудь и, на пару с Розмари, смог разжать его хватку, после чего уложил брыкающегося и громко ругающегося мага на кровать. Открылась дверь, в палату вбежало ещё несколько целителей, дежуривших у входа и отреагировавших на шум, вместе они прижали Амаита к кровати, в то время как Розмари начала осматривать полки в поисках успокоительного.

Некоторое время я стояла, приходя в себя и ошеломленно наблюдая за этой суматохой, после чего, кое-как сориентировавшись, наконец начала хоть что-то делать.

— Здесь вы его не найдете, это же палата, - сказала я женщине, после чего посмотрела на целителя, держащего руку Амаита. – Идите в склады и принесите успокоительное, самое сильное, которое у вас имеется и как можно быстрее, пока он окончательно не вышел из себя!

— Но.., - тот неуверенно покосился на пациента, все ещё пытающегося вырваться.

— Я подержу, - сказала я, отталкивая мужчину и прижимая руку Амаита к кровати. – Идите, быстро!

Больше вопросов целитель задавать не стал и быстро вышел из палаты, только хлопнув за собой дверью. Амаит, тем временем, не переставал вырываться, мотая головой и руками, пытаясь оттолкнуть от себя людей, но всё тщетно. В его взгляде я, к своему ужасу, перестала видеть какую-либо осмысленность, он смотрит широко раскрытыми глазами в потолок, стены, иногда на меня, но даже в таком случае я ясно видела, что он вряд ли осознает, что происходит и кто его окружает. Проклятье медленно поглощает юношу и, если всё продолжится в том же духе, он даже до сегодняшнего собрания не дотянет.

— Твою мать, - выругалась я и, подняв одну руку, прижала её к шее Амаита, ища сонную артерию.

Быстро нащупав пульс, я прижала пальцы к артерии, отсчитывая в своей голове секунды, после чего, как только движения юноши стали слабее, и он начал закрывать глаза, быстро отвела руку, восстанавливая поток крови. Пораженный обмяк и безвольно опустил конечности, потеряв сознание.

Несколько секунд мы провели в молчании, всё ещё не решаясь отпускать его, пока не прибежал целитель с успокоительным. Решив дать работникам лазарета выполнять свою работу, я отошла в угол и смиренно осталась ждать, когда всё будет приведено в норму.

— Хотелось бы сказать, что это единичный случай, - произнесла я, когда целители наконец освободились и были готовы меня слушать, - но дальше будет только хуже. Привяжите его и держите на успокоительном, следите за дозировкой. Нельзя позволять ему волноваться, нервничать, злиться, или испытывать какие-либо ещё сильные эмоции. Никаких разговоров, никаких лишних шумов и других раздражающих факторов, никаких посетителей, никаких лишних людей, даже временную главу сюда нельзя пускать, чтобы не вызывать бурной реакции. Сегодня вечером мы определимся с лечением и, если всё пройдет хорошо, я выдам вам новые указания.

Целители кивнули, после чего я, в последний раз взглянув на уже пришедшего в себя, но абсолютно потерянного в своих мыслях Амаита, вышла из палаты, не желая снова его провоцировать. Следом за мной ушла Розмари, с красноречивой эмоцией сожаления, написанной на её лице.

— Он ещё совсем юн, - с горечью произнесла женщина, когда мы оказались в коридоре, - за что же ему это?

Я лишь пожала плечами, не зная, что ответить на этот вопрос. Возможно, на него лучше не отвечать.

Заседание по поводу лечения Амаита началось раньше планируемого – меня об этом поставил в известность стражник, вошедший в лабораторию после полудня. Как оказалось, до Викар дошла новость о нападении её брата на меня, из-за чего Журавлик практически сразу же сместила все встречи и совещания, которые планировались на этот день и поставила на первый план обсуждение лечения. Наверное, это решение повлекло за собой много последствий для Викар как для временной главы Коллегии, но не то чтобы я имею что-то против – наоборот, мне понадобилось где-то десять минут чтобы взять все подготовленные бумаги и бодрым шагом направиться на собрание.

— Итак, - прозвучал ровный голос секретарши, когда все остальные участники слушания собрались в зале. – Начнем заседание.

Я с некоторой нервозностью осмотрела всех сидящих за круглым столом – Розмари, представителя лазарета Коллегии воды, ещё пару видимо важных людей и Викар, смотрящую на меня пристальным взглядом, в котором читается всё что угодно, но не доброжелательность. Честное слово, я как будто на каком-то местном суде снова стою – большой зал, залитый светом из панорамных окон, несколько шкафов с документами у стен и довольно большой стол в центре, за которым сидят все важные люди архипелага воды, смотрящие на меня как на какое-то чудное животное.

Да уж, говорить перед Митаром в просторном, но довольно уютном кабинете было легче. К сожалению, сейчас его в Коллегии нет и приходится отчитываться перед целым советом, потому что временной главе в решениях, касательных Тьмы, не особо доверяют, и людей нельзя за это осуждать.

— Что ж, - прокашлявшись начала я, - сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить проблему…

— Я слышала, что проклятье прогрессирует на редкость быстро, так что сразу к делу, - бесцеремонно прервала меня Викар, не дав договорить. – Что за проклятье, как работает и каковы результаты его действия.

Я смерила Журавлика недовольным взглядом, но возражать не стала, все-таки и место не подходящее, и мне самой хочется пропустить все эти бесполезные приветствия.

— Как скажешь, - натянуто улыбнулась я, после чего, опустив взгляд на подготовленный доклад, продолжила:

— Итак, пациент поражен стандартным проклятьем Озверения, недуг был приобретен в следствие удара льдом, зараженным Тьмой. Место удара стало очагом проклятья, от него по всему телу пациента распространяется Тьма, воздействующая на весь организм, искажая его и заставляя мутировать. Прогрессия проклятья напрямую зависит от эмоционального состояния пациента – чем сильнее и чаще он испытывает сильные чувства, неважно какие: радость, грусть, счастье, или гнев, тем быстрее будет распространяться Тьма в силу особенностей её работы и зависимости от эмоционального фона человека. Если сейчас не предпринять какие-либо действия и не приступить к лечению, пациент полностью потеряет самосознание и станет агрессивным ко всему существом, которое будет невозможно образумить.

Подняв взгляд на Викар, я увидела, как она сильно нахмурилась и опустила взгляд в стол, сцепив руки замок. Судя по быстрому стуку чего-то твердого по полу зала, доносящемуся с её стороны, Журавлик также не перестает трясти ногой.

— И когда произойдет обращение? – осторожно спросила Розмари, когда молчание затянулось.

— Сложно сказать, - ответила я. – Все будет зависеть от того, как быстро пациент поддастся эмоциям. У него может быть поражено хоть всё тело, но обращение не будет происходить, пока он полностью не потеряет над собой контроль. Если продолжить держать его на успокоительном, то всё будет в порядке до того момента, пока не произойдет интоксикация, а если оставить его без медицинской поддержки, то, скорее всего, уже сегодня или завтра придется хоронить.

Послышался громкий, выразительный кашель и, посмотрев на его крайне недовольный источник на месте главы, я лишь развела руками:

— Что? Это правда. Хочешь, чтобы я сказала, что всё будет хорошо, надо лишь несколько дней подождать и само пройдет?

Викар скривила губы в раздраженной гримасе, видимо не желая соглашаться, но и не имея никаких четких аргументов против.

— И каково же лечение? – спросил, тем временем, один из сидящих за столом.

— Трудное, - с тяжелым вздохом ответила я, переворачивая страницу своего доклада. – Для исцеления от проклятья необходимо полное уничтожение всей пораженной части организма, а также очага недуга, и под пораженной частью я подразумеваю всё: плоть, органы, кости, нервы и так далее. В теле не должно остаться ничего, что претерпевает искажение Тьмы. На данный момент можно сказать, что ситуация… не так плоха, как могла бы быть. Я осмотрела пациента и из важного поражены пока только почки, печень и позвоночник, но, если прождем ещё неделю, пострадают легкие, кишечник, а также желудок и тогда спасти парня будет… не то, чтобы невозможно, но крайне затруднительно.

— Погодите, - нахмурился один из слушающих. – Каким образом пациент сможет выжить, если его жизненно важные органы, и уж тем более позвоночник, будут повреждены?

— Это я объясню…

— Никак, - снова прервала меня Викар, видимо забыв про то, что, как у представительницы знатной семьи, у неё, вроде как, должно быть чувство такта. – Лечения не будет.

Зал погрузился в молчание, в котором все как один уставились на временную главу. Я, удивленно вскинув брови, посмотрела на Журавлика, надеясь увидеть на её лице хотя бы тень сомнения, но столкнулась лишь с непробиваемой стеной уверенности в своих действиях. Она невозмутимо встретила мой недоуменный взгляд холодной недоброжелательностью.

— Ты что, сейчас серьёзно? – спустя некоторое время, издав нервный смешок, спросила я.

— Абсолютно, - ответила та. – Ты не приблизишься к моему брату ни на шаг.

— Да что ты вообще...

А вот мы и подошли к самому интересному, да? Было глупо надеяться на то, что всё пройдет легко. Я шумно выдохнула, упершись одной рукой в стол, а другой сжав переносицу между пальцами. Так, ладно, без насмешек и сарказма. Мне нужно донести до неё важную информацию, а не поругаться, не добившись ничего.

— Возможно ты не до конца понимаешь тяжесть ситуации, - как можно более размеренно и спокойно постаралась сказать я. – Твой брат прямо сейчас лежит привязанный к кровати накачанный успокоительными и медленно обращается в монстра, который нападет на тебя при первой встрече. Я могу его вылечить, да, это будет сложно, опасно, с большим количеством последствий, но возможно.

— Ты можешь использовать как подопытных кроликов кого угодно, но не Амаита, - скривившись, отрезала Викар.

— Да ты вообще слышишь, о чем я говорю? – всплеснула руками я, не в силах поверить в абсурдность всей этой ситуации. – Амаит умирает! Прямо сейчас, пока мы тут болтаем, он всё ближе и ближе к тому, чтобы стать неуправляемым монстром, а ты отказываешься что-то сделать просто потому, что видишь во мне злую злодейку?

— Уверена, есть много других способов сохранить его здоровье помимо вмешательства темного мага.

— Их нет, и ты это прекрасно знаешь, потому что, если бы были, я бы сейчас не сидела заключенная в Коллегии, а в лазаретах бы не было отдельных палат для пораженных, из которых легко незаметно для остальных пациентов вынести труп.

— Ты сама сказала, что даже если всё тело человека будет полностью поражено, он продолжит жить, пока не поддастся эмоциям.

Она сейчас серьёзно? Я уставилась на Викар, не в силах понять ход её мыслей. То есть из всей моей речи она услышала лишь ту часть, где человек может жить без лечения? Все остальное её вообще никак не задело?? Сделав ещё пару глубоких вдохов и выдохов, напомнив себе, что у этой особы есть довольно тяжелая травма, связанная с Тьмой, я снова попыталась спокойно с ней поговорить:

— Чтобы справиться с проклятьем таким образом, нужно полностью лишить себя всяких эмоций, даже самых слабых, потому что Тьма будет нещадно эскалировать их всех. Ты думаешь Амаит сможет это сделать, особенно сейчас, когда проклятье уже запущено? Думаешь, он сможет принять всю эту информацию и просто подчиниться, заставив себя перестать чувствовать?

Я невольно вздрогнула, когда вспомнила, как внезапно парень вышел из полубессознательного состояния поддавшись ярости, которая изначально, вероятно, была лишь не самой сильной обидой.

— И даже если он каким-то чудом сможет это сделать, - выдохнув, продолжила я, - ты хоть понимаешь, на какую жизнь его обрекаешь? Каждый день, каждую секунду бодрствования он должен подавлять эмоции, запирать их в себе, не позволять чувствовать буквально ничего: ни радости, ни грусти, ни злости, ни-че-го. Ему даже двадцати нет, он буквально ещё мальчишка, и ты хочешь, чтобы он в таком возрасте запретил себе чувствовать?

Краем глаза я заметила, как вздрогнула Розмари и повернула голову к Викар, видимо пытаясь каким-то образом молчаливо её вразумить. Госпожа Иламон, однако, плевать хотела на всё, что не является её мнением, потому как лишь вздернула уголок губ в знак недовольства и сказала:

— Чувства не так важны, чтобы из-за них подставляться под руки темного мага. Уверена, если Амаит захочет, он справится с этой задачей.

Ещё никогда в жизни я не хотела ударить кого-то так сильно. Хотя нет, хотела, но этот эпизод мне лучше сейчас не вспоминать.

Да кто она вообще такая, чтобы судить о чувствах другого человека и решать его судьбу исходя из своих убеждений? Сидит тут вся такая важная глава Коллегии, смотрит на меня с высока, будто всё в этом мире знает, а на деле не более чем загнанная трусиха, которая не только себе отказывает в счастливом будущем, свободном от прошлого, но и собственному брату!

В груди заклокотал такой гнев, который я давно не испытывала. Хочется выругаться, хочется закричать и просто нагло подраться как ребенок, не знающий приличий. Я благодарна всем Идеалам за то, что додумалась помедитировать перед заседанием, ожидая, что разговор будет трудным, потому что если бы не эта подготовка, то мне определенно уже надо было бы вдавливать себе ногти в кожу до крови, чтобы привести себя в чувство с помощью боли.

Выпустив воздух сквозь зубы, я склонилась над столом и, пристально посмотрев на Викар, процедила:

— Если бы чувства можно было контролировать, то не существовало бы сумасшедших темных магов, не случалось бы войн, а ты бы не сидела тут, отказываясь от лечения собственного брата, как надутая курица, просто из-за того, что когда-то в прошлом тебе не повезло с Тьмой.

Только спустя несколько секунд гробового молчания до меня наконец дошло, что я сказала.

О, я облажалась, не так ли?

«Абсолютно» - пронеслась мысль в моей голове, когда я увидела, как ожесточился взгляд Викар и как она сжала руки в замке до такой степени, что костяшки пальцев побелели.

— Выйдете все, - громко сказала девушка, не сводя с меня ледяного взгляда. – Заседание окончено.

Некоторое время остальные присутствующие оставались на месте, видимо неуверенные в чем-то, но в конце концов встали и направились к выходу из зала, кидая на меня косые взгляды. Розмари, перед тем как скрыться в телепорте, легко хлопнула меня по плечу с сожалеющим взглядом, после чего переместилась вслед за остальными.

В помещении остались только я и Викар, всё это время не сводившая с меня взгляда. Несколько секунд мы провели в молчании, после чего она медленно встала и произнесла:

— «Не повезло»?

— Слушай, я не то хотела сказать…

— Неужели, - растянула губы в горькой улыбке Журавлик, - да что ты, всё верно, мне просто не повезло. Ведь тот ублюдок совершенно не намерено обманывал нас, притворяясь вменяемым, чтобы потом уничтожить к чертям всё поместье и его окрестности, нет, конечно нет, мне просто не повезло.

Я отвела взгляд, почувствовав себя несколько дерьмово из-за сказанных на эмоциях слов.

— Викар, я не…

— Нет-нет, не надо оправдываться, ты всё сказала верно, у меня был просто чертовски неудачный день, не с той ноги встала, с кем не бывает, верно? Это ведь не повод опасаться магов пути Тьмы, как их можно вообще опасаться, они же не все поголовно сумасшедшие, которые только и делают что разрушают всё на своем пути.

— Я не…

— И они ведь не погрузили человечество в хаос на целую эру, в течении которой уничтожали материки и всех, кто на них обитает, они не убивают первых встречных просто потому, что им так захотелось, они не разрушают города и не оставляют их в руинах из чистого веселья, конечно нет. Они все просто прекрасные душки, от которых не стоит ждать никакой подставы, мы их просто не так поняли…

— Я не то хотела сказать! – не выдержав воскликнула я, громко хлопнув руками по столу. – Боги, что с тобой вообще не так?! Речь сейчас не о том, что случилось в прошлом, не о том, какие темные маги неконтролируемые и не о том, что они делали в течении всей своей истории, речь о будущем Амаита! Твоего младшего брата, которому ты собираешься подарить просто отвратительную смерть!

— Какое тебе до этого дело?! – вспылила в ответ Викар.

— Я хочу его вылечить! Также, как вылечила Мелани, также, как вылечила ещё людей до того, как попала в Коллегию, я просто хочу спасти ему жизнь, потому что это то, к чему я стремилась чуть ли не с самого своего рождения и банально потому, что мне жаль Амаита! Почему у меня, чужого для него человека, есть больше сострадания, чем у тебя?!

— Уж лучше он падет от моей руки, чем ляжет на стол к темному магу! – крикнула Викар.

Да как она…

Стоп.

Что?

Я замерла, не в силах произнести больше ни слова. Клокочущий и рвущий грудь гнев внезапно за одну секунду стих, оставив после себя лишь пепел и горькую сажу, в которую обратились все мои надежды.

— …что? – спустя некоторое время молчания спросила я.

Викар открыла рот для ответа, но замерла, как будто осознав, что собирается сказать что-то странное, после чего сжала губы и отвела взгляд. Помолчав несколько секунд, она выдохнула и твердо произнесла:

— Ты всё слышала.

Где-то полминуты я просто молча стояла, уставившись на временную главу, по каким-то причинам твердо отказывающуюся смотреть мне в глаза. Затем, наконец осознав, что всё это действительно бесполезно, обессиленно уронила голову вниз и, тихо, горько рассмеявшись от собственной беспомощности, начала собирать документы доклада.

— Что ж, - выдохнула я, стукая бумагами по столу, чтобы сложить их в ровную стопку, - если ты придерживаешься такого мнения, то не вижу больше смысла продолжать этот разговор. Удачи тебе в спасении Амаита.

Ничего больше не говоря, я направилась к телепорту, уже представляя, как выброшу весь этот несчастный доклад в воды океана, или сожгу на алхимической горелке. Может из пепла получится сделать какое-нибудь необычное зелье, или что-то в этом роде.

Перед тем, как вступить на телепорт, я всё же остановилась и, немного подумав, сказала:

— Знаешь, после экспедиции у меня возникла мысль, что, возможно, моё мнение о тебе ошибочно. В конце концов, ты позволила мне остаться с Амаитом во время бури и защитила от удара темного мага, да и общаться мы с тобой вроде стали… чуть более спокойно. Я подумала, что, может быть, у нас с тобой просто получилось неудачное знакомство и что ты на самом деле не такая до глупого упертая, как кажется на первый взгляд, что ты готова пойти на жертвы ради близких и потерпеть что-то, что тебе не нравится, если так будет лучше для всех. У меня даже возникла странная надежда на то, что мы наконец сможем найти общий язык и поймем друг друга…

Я посмотрела через плечо на Викар, остававшуюся на прежнем месте и молча слушавшую меня.

— Но теперь, когда ты ставишь свои убеждения выше жизни брата, я не думаю, что это возможно.

Не желая больше слышать ничего, что она говорит, я шагнула в телепорт, меланхолично думая о том, как буду оповещать Розмари о том, что её алхимикам завтра можно не приходить.