— В общем и целом, состояние Мелани можно считать стабильным, но неподходящим для продолжения лечения, - вздохнула я, завершая свой доклад, – пока она не может продержаться в сознании дольше получаса, да и показатели ещё не достигли оптимального уровня, поэтому я считаю, что ближайшую неделю нужно уделить её восстановлению после перегрузки.

Митар с промедлением поднял на меня глаза и в них, к своему странному облегчению, я увидела искреннее желание умереть. Ладно, возможно, возможно, мне стало несколько стыдно за доставленные ночью неудобства. Но только если чуть-чуть.

— Если позволите, я знаю рецепт прекрасной настойки для крепкого сна…

— Для меня будет прекрасной настойкой твое спокойное поведение, - прервал меня Митар, протирая глаза. – Но не будем об этом. Значит, ближайшую неделю Мелани остается под надзором целителей, после чего ты начинаешь второй этап, правильно?

Я молча кивнула.

— В таком случае на ближайшую неделю можешь быть свободна. Будь так добра, сиди смирно и не вызывай больше проблем, чем уже вызвала.

— Как скажете, - примирительно подняла руки я, – но хотелось бы дать рекомендацию по уходу за Мелани. Ей пока не стоит видеться с матерью.

Митар вопросительно вскинул бровь, ожидая пояснения.

— Тьма - это крайне противная вещь, она очень любит эскалировать эмоции любого рода и использовать их для подчинения человека. В данном случае её воздействие ограничено, но излишний эмоциональный стресс может вызвать осложнения, поэтому девочке пока не стоит устраивать слезные встречи, а ещё лучше подержать её на успокоительных несколько дней. Переходный возраст, пережитый стресс и все дела.

Мужчина вздохнул и махнул рукой, мол: «принято», после чего уставился на документы, разложенные перед ним, хотя явно находится не в том состоянии чтобы понимать хоть что-то из написанного. Что за трудолюбивый человек.

Однако через некоторое время, проведенное за пустым разглядыванием бумаг, он снова посмотрел на меня с вопросом в глазах.

— Что-то ещё? – вслух решил поинтересоваться он.

Я осмотрела кабинет главы в поисках посторонних. Благо, секретарша вышла что-то кому-то передать, а мои стражники остались в соседнем помещении.

— Скажите… - начала я, - что вы знаете о советнице Илонари?

— …прошу прощения? – после непродолжительного смятенного молчания спросил Митар. – В каком смысле?

— Ну там способности её, прошлое, биография… или отношение к Тьме.

Не то чтобы мне это неизвестно, Илонари – чуть ли не самая знаменитая личность в Крае мира и его истории. Великая воительница, возглавившая Рассветное восстание, что положило конец Эре хаоса, а следом образовавшая новое и единственное государство на уцелевшем материке – Край мира. За все подвиги в народе её прозвали именем Эос в честь героини из сказок и легенд, которая олицетворяет рассвет, и в течении последних четырехсот лет Илонари правит государством, пользуясь любовью и уважением его жителей.

Однако, несмотря на все её достижения, я не разделяла и не разделяю столь благосклонного отношения к этой женщине, потому что, к сожалению, мне пришлось один раз столкнуться с Илонари, при чем ещё до суда – это была крайне неприятная встреча, при воспоминании о которой у меня до сих пор губы кривятся в раздраженной гримасе.

Мне известно, кто такая Илонари и, очевидно, мне известно её отношение Тьме – крайне негативное - но, может быть, Митар сможет рассказать мне что-то новое. Он же глава, в конце концов, важный человек, который знает закулисье, где может храниться разного рода интересная информация.

Во взгляде мужчины я, пусть и с некоторой задержкой, но увидела осознание. Митар откинулся на спинку стула и с тихим смешком сложил руки в замок, явно поняв причину моего интереса.

— На счет первых трех ты можешь почитать в любой книжке про её биографию, - протянул он. – А что до последнего… полагаю тебе с ней довелось поговорить?

Я, не скрывая своей растерянности, кивнула.

— Вы не удивлены? Вам же не сообщали об этом, наверное.

— А чему мне удивляться? – пожал плечами Митар. – Илонари не та, кто будет заботиться о таких мелких сошках как я, если ей что-то нужно она сделает это сама. Учитывая то, что эта женщина находится в Совете с самого начала Эры рассвета, о масштабах её способностей мне остается только гадать, не удивлюсь если она развернула целое подпространство в стенах моей Коллегии. Судя по твоему лицу, разговор прошел не очень?

Проницательный какой. Я неловко почесала затылок, решив не ставить главу в известность о том, что его шутливая догадка на самом деле правдива.

— Ну, мне, вроде как, угрожали.

Митар хмыкнул и развел руками.

— Илонари застала Эру хаоса, - произнес он. – Сама понимаешь, что тогда творилось, думаю вполне ожидаемо, что она не видит ничего святого в Тьме. Мне немного неловко говорить это, но, думаю, если сравнивать Викар и Илонари, то моя племянница - образец понимания.

— Ваши слова не вселили мне ни капли надежды, - расстроенно заметила я. – Получается у меня есть враг в виде одного из сильнейших, если не сильнейшего, мага в Крае мира? Она же единственная из первоначального состава Совета смогла дожить до наших дней, да? Даже не думать хочу, какие силы у неё в распоряжении.

— А ты ожидала что все будут такими как я и Розмари? – вскинул бровь Митар. – Конечно Совет станет всеми силами противиться продвижению учений магии, которую они последние четыре века пытались искоренить.

Я ожидала, что Совет будет против, но не думала, что проблемы начнутся так рано, мне ведь ещё ничего толком и не удалось сделать, неужели их настолько сильно пугает возможность использования Тьмы в рамках закона?

— Меня же, вроде как, Идеалы защищают, - раздосадовано пробормотала я. – Разве можно меня убивать?

— Идеалов никто никогда не видел, как ты думаешь, будут ли Совет волновать слова тех, кто не вмешивается в жизнь человечества с самого его зарождения? – пожал плечами Митар. – Нравится тебе или нет, но если хочешь изменить отношение людей к Тьме, то тебе придется преодолеть Совет.

— В этом то и проблема, – взмахнула руками я. – Одна Илонари чего стоит, а таких как она целых пять штук! Они пальцем щелкнут и меня сразу же на плаху отправят, каким образом мне нужно переубедить их?

— Ну, во-первых, советников четыре, а не пять, во-вторых, пока пальцем никто не щелкал, так что не паникуй попусту. Говоря на чистоту, повторный суд, или прямой приказ о казни – лишь вопрос времени. Если до этого Совет, по-видимому, не воспринимал тебя всерьез, то теперь, после спасения Мелани, всё кардинально изменилось, а потому…

Митар смерил меня внимательным взглядом.

— Используй предоставленное тебе время с умом.

Я нахмурилась, осмысливая сказанные мне слова. Через некоторое время кивнув в знак понимания, я откланялась и в сопровождении стражников вернулась в лабораторию. Внезапно за одну ночь вся эта ситуация стала в разы сложнее, а радость от успешно проведенной операции Мелани резко сменилась напряжением.

Честно говоря, в этом есть и моя ошибка – по каким-то причинам я понадеялась, что после слов Слышащего и первых успехов в исследованиях, Совет не станет мне мешать. Это было довольно глупо и опрометчиво. Они же столетиями строили строгий запрет на Тьму в любом её проявлении, конечно, они не будут рады тому, кто этот запрет может разрушить! Семеро, пора выходить из розовых мечт и начинать смотреть в глаза суровой, серой реальности.

Я устало села за стол и прижала два пальца к побаливающим вискам. Митар прав. Мое время заключения в Коллегии воды ограничено, когда-нибудь суд повторится и вряд ли он закончится таким благополучным исходом, а потому мне нужно успеть сделать как можно больше за то время, пока Коллегия согласна со мной сотрудничать.

Взгляд сам собой упал на дневник с исследованиями. Со вздохом я пододвинула его к себе, открыла и, решив не думать обо всей этой ситуации больше, чем оно того требует, начала писать.

Довольно быстро мне удалось погрузиться в привычную рутину и медленный перебор всех своих мыслей, чтобы в последствии собрать их, структурировать и понятно изложить на бумаге для дальнейшей работы с полученными знаниями. Освещение менялось, стражи ходили вокруг, чем-то занимались, а я так и сидела весь оставшийся день, погруженная в размышления и составление записей дневника.

«Запись 524. Наблюдение 524-01.

439 г. Э.р., 6 месяц второй семерки, 30 число.

Проклятье Паутины, или проклятье Плетения, пока ещё не определилась с названием, неважно. Недавно поняла, что, как и любая болезнь, проклятья также имеют разные виды и тяжесть протекания в зависимости от свойств организма, и Паутина не исключение. Дальнейшие наблюдения пораженных будут отобраны и записаны только те, которые представляют наибольший интерес.

Первый пациент (1-524-01) – мужчина, 67 лет, способностей к магии не имел, человек уже в преклонном возрасте, иммунитет и организм в целом, как следствие, ослабли, из-за чего Паутина приобрела, как бы назвать, временный характер. Как оказалось после вскрытия, Тьма просто разрушила перегородку из-за недостаточной крепости последней и проклятье начало движение по крови без внешнего воздействия. 1-524-01 умер прямо перед операцией, я ничего не могла сделать. Также при вскрытии по каким-то причинам не обнаружила поддерживающей системы. Вероятно, следствие воздействия Тьмы на организм.

Второй пациент (2-524-01) – пятимесячный младенец, второй, у кого удалось обнаружить временный тип Паутины, его судьба была предрешена. Столь молодой и неокрепший организм в любом случае не смог бы выдержать необходимого агрессивного лечения, потому я отказалась забирать его, чтобы не давать матери ложную надежду. На следующий день я узнала, что матерь покончила с собой, а 2-524-01 остался один на дороге. Ему всё равно умирать, поэтому я решила взять его и попробовать вылечить. К моему удивлению, 2-524-01 смог пережить первый этап лечения, но в последствии погиб от осложнений, возникших из-за перегрузки. Тем не менее, благодаря вскрытию удалось узнать, что из-за проведенной операции были повреждены не только сосуды и нервы, но и так называемые поддерживающие каналы вплоть до сердцевины. Сделан вывод, что после успешного первого этапа человек либо в целом больше не сможет использовать магию, либо магия будет слишком нестабильна, что, в принципе, одно и то же. Пока точных выводов не делаю, но есть предположение, что временное проклятье Паутины полностью лишает человека возможности стать магом.

Третий пациент (3-524-01) – девушка, 28 лет, бродячий маг. Десять лет назад перенесла тяжелую болезнь, ослабившую её организм, из-за чего приобрела временный тип Паутины. Лечение прошло успешно, Паутину удалось полностью извлечь, рецидива не произошло. После восстановления 3-524-01, как и ожидалось, полностью потеряла способность к магии. В последствии, как оказалось, погибла из-за ослабленного иммунитета и отсутствия должного ухода за поврежденной конечностью.

Мне интересно различие между стандартной Паутиной и временной. После лечения обычного проклятья Паутины, все три пациента все ещё имели способности к магии, пусть им и приходилось долго восстанавливать свои умения, однако Паутина временного типа, по-видимому, начинает своё воздействие на организм задолго до разрушения перегородки, сжигая каналы поддерживающей системы.

Четвертый пациент (4-524-01) – подросток, 14 лет, ученица Коллегии природы. Поражена временным типом Паутины, вероятно из-за переходного возраста. Первый этап прошел успешно, вызвал лишь некоторые осложнения из-за перегрузки без летального исхода. Запрос информации о 4-524-01 показал, что матерь повела её к целителю сразу же, как обнаружила Паутину, а потому выяснить, оставалась ли она способна к магии все это время, или нет, не представляется возможным, придется ждать, пока она придет в норму. Если моё предположение о воздействии Паутины временного типа верно, то она больше не сможет быть магом.

Следует начать исследование возможности восстановления поддерживающей системы человека.»

Я хмуро постучала карандашом по столу, после чего перевернула страницы дневника.

«Запись 1035.

450 г. Э.р., 1 месяц второй семерки, 21 число.

4-524-01 приобрела проклятье зайдя на зараженную территорию на Островах природы. Насколько мне известно, заражение имеет свойство к распространению, а значит под угрозой так или иначе все острова Коллегии и, соответственно, их жители.

Источник и причина заражения мне неизвестны, но если оно сопровождается наростами и искажением окружения, то дело, скорее всего, не обошлось без последователей пути Тьмы. В ближайшее время надо предпринять попытку отправиться на Острова природы и попытаться выяснить причину заражения, если за ним стоит маг, то устранить, пока не стало поздно.

Как только разберусь с 4-524-01 следует поговорить с Митаром и попросить его отправить сообщение главе Имитре. Если за всем действительно стоит темный маг, то мне необходимо попасть на острова, пока он не стал причиной ещё больших разрушений. Если случится чудо и мне позволят отправиться на Острова природы, то придется искать способ снять оковы чтобы использовать силы в полной мере…»

— Уже первый час ночи, - выдернул меня из размышлений голос рядом, – вам следует ложиться спать.

— Да-да, ещё пять минут, - небрежно отмахнулась я, кинув быстрый взгляд на стражника, да так и не смогла вернуть его обратно.

Ночные маги уже заступили на свой пост, а потому привычных мне Васика, Тасика и Масика больше нет, заместо них стоит другой стражник, которого я мысленно назвала Ворчуном за то, что он постоянно прерывает наши с Викар перепалки, а также сама госпожа Иламон.

После того разговора с Митаром она не показывалась, видимо настолько презирая моё существование, что даже отказалась меня сторожить ради всеобщей безопасности. Теперь, однако, Журавлик выпустила весь пар, либо её заставил работать собственный добродушный дядюшка и вот, она стоит у одного из стеллажей, старательно пялясь в какую-то книгу, как будто у неё нет заключенной, за которой необходимо следить.

Зря, очень зря. Мне не нравится, когда кто-то меня сдает, а потом ещё и пытается убить, при этом наплевав на жизнь девочки, жизнь которой зависела от моего вмешательства.

— Сколько лет, сколько зим, Журавлик, а я тебя уж заждалась! – радостно воскликнула я, игнорируя усталый вздох Ворчуна. – Почему не пришла прошлой ночью? Неужели все, что произошло между нами, для тебя ничего не значит?

Викар, ожидаемо, даже взгляда косого не кинула, как, в общем-то, и всегда. Однако меня это ни капли не смутило и придало лишь больше смелости, так что я захлопнула дневник и бодро направилась к ней. Возможно, моё поведение сейчас будет довольно детским, но вряд ли кто-то может меня обвинять в чем-либо после того, как госпожа Иламон совершила попытку моего убийства и даже не выразила никакого сожаления по этому поводу.

— Знаешь, мне было так скучно и тоскливо сидеть тут одной без тебя, света моей жизни! Ведь как такой темной душе как я жить без своей любимой путеводной нити? Журавлик? Журавли-и-к! Посмотри на меня, что в этой книжке такого интересного?

Я, нахмурив брови в наигранной обиде, хлопнула рукой по обложке книги, так что она покосилась в руках Викар, но из-за её крепкой хватки не вылетела. Госпожа Иламон разве что уголки губ поджала в раздражении, но больше никакой реакции не проявила. О, это пока что.

— Ах, ты совершенно меня не ценишь!

Больше я ничего не говорила, только стояла рядом, отвернувшись и сложив руки на груди как обиженная леди из дешевой романтической книги. Однако мне и говорить ничего не пришлось, вскоре Викар сама, наконец, выдавила из себя слова:

— Что ты сделала?

Повернувшись обратно, я с удовольствием увидела яростный взгляд Журавлика, направленный прямо на меня. Вытянув шею чтобы взглянуть на страницы книги, я увидела, что строчки текста потеряли всякую стройность, исказились, стали залезать друг на друга так, что стало совершенно невозможно разобрать слова, а бумага потемнела и выглядит так, как будто её хорошенько помяли, прежде чем сшивать в книгу.

— Ой, а ты не знала? – не скрывая удовольствия от реакции госпожи Иламон, спросила я. – Тьма способна не только на разрушение, но ещё и на искажение, при чем искажение в малых количествах настолько слабо, что сагилитовые оковы даже удержать его не могут, потому что магии-то почти и нет. Довольно странный и на удивление бесполезный парадокс, потому что едва ли его можно применить хоть где-то кроме мелких пакостей, но знаешь что? Есть легенда, согласной которой, того, кто разозлил темного мага, ждет ужасная участь – вся его литература будет попорчена без возможности на восстановление.

Я широко улыбнулась и легким движением руки выхватила книгу из ослабевшей хватки Викар, после чего пролистала, демонстрируя испорченные от искажения страницы, при этом не сводя взгляда с Журавлика.

— А потому, - продолжила я, - не стоит злить темных магов, угрожать им, или, тем более, пытаться убить.

Во взгляде Викар вспыхнул пожар такого масштаба, который представить в её обычно холодных голубых глазах крайне сложно. У бедняги, кажется, аж волосы стали летать от того, в каком бешенстве она пребывает, однако меня это нисколько не побеспокоило. Я лишь захлопнула книгу, после чего вернула её Журавлику и, любезно улыбнувшись, сказала:

— Приятного чтения, госпожа Иламон.

Когда на следующий день Митар пригрозил мне усилением надзора за использование Тьмы в неподходящих целях, я не испытывала ни капли сожаления.