Следующий день после моего возвращения в Коллегию начался, несомненно, с приятных новостей.

— Мелани очнулась, - сообщил мне Васик с таким лицом, как будто сам не мог поверить в то, что говорил.

Этих слов, очевидно, вполне хватило для того, чтобы я мгновенно бросила все дела, которыми занималась до этого, и рванула в лазарет. Честно говоря, меня даже не волновал выговор, который мне сделал Митар за пьянку прошлой ночью и дополнительные ограничения по передвижению в Коллегии, которые мне после этого поставили – не думаю, что глава будет сильно злиться, если я захочу проверить состояние своей пациентки.

Никого не слушая и, едва дождавшись одобрения стражи, я чуть ли не с боем прорвалась в палату Мелани сквозь целителей, которым было велено сохранять спокойную атмосферу вокруг девочки.

— Что значит вы не можете меня пропустить? – возмущенно спросила я.

— Нам жаль, но посторонним вход…

— Это кто тут посторонний? Я?? Да я её главный лечащий врач! А ну пропусти меня сухарь бесчувственный, мне нужно проведать больную! Пусти, кому говорю!

В конечном итоге, не смотря на шум, стоявший в лазарете при моём появлении, никто и ничто кроме чувств бедного целителя, обозванного бесчувственным сухарем, не пострадало.

В палате меня встретила спящая Мелани и несколько работников лазарета, сидящих рядом, с бумагами, полными текста и цифр, в руках. Митара не видно, несмотря на его явную любовь лично контролировать все, что связано с исследованием и лечением проклятий, вероятно он отсыпается после тяжелой ночи. Нет, мне совершенно не стыдно за то, что я нагрузила его дополнительной работой. Когда еще мне бы представился случай выпить ольфтенда с приятной компанией, да потом еще и понаблюдать за растерянными лицами магов Коллегии?

Ладно, это не главное сейчас.

— Когда она просыпалась? – спросила я у ближайшего целителя, подходя к Мелани со стороны пораженной руки.

— Полчаса назад, - ответил тот, – пробыла в сознании несколько минут, после чего снова заснула. Дыхание в норме, но вот магия…

— В плохом состоянии, я полагаю.

Молчание послужило мне достаточным ответом.

Я тихо, невесело усмехнулась, после чего осмотрела злосчастную Паутину. Проклятье не изменилось от слова совсем, более глубокий осмотр никаких подозрительных симптомов тоже не выявил, это довольно… необычно. У меня, конечно, не было много возможностей наблюдать за Паутиной после удачного первого этапа, но тех четырех процедур хватило, чтобы заметить одну закономерность – концы каналов Паутины всегда едва заметно сдвигались, больше не прикрепленные к сосудам, но в данном случае… абсолютно никаких изменений. Что ж, я проводила не так уж много исследований, возможно бывают случаи, когда Паутина не меняет своего положения.

— А что по остальным параметрам? – продолжила расспрашивать я. – Температура, сердцебиение и прочее.

— Для человека, пережившего перегрузку в пределах нормы, - ответил целитель, – она идет на поправку.

— Мне ваше «в пределах нормы» ни о чем не говорит, - недовольно сказала я. – Можно подетальнее? Вы же должны вести учет, или что-то в этом роде, могу я взглянуть?

Целители, видимо смирившись с моим упрямством и больше не видя смысла воевать, просто молча предоставили книгу, в которой записаны все наблюдения за состоянием пациентки. В общем то, всё так как и было сказано – для человека, пережившего перегрузку, тем более подростка, показатели весьма хорошие, даже слишком хорошие, я бы сказала. Отклонения от нормы здорового человека совсем небольшие, чего, по идее, просто не может быть, учитывая то, как нездорово выглядела девочка при последней нашей встрече. Да с такими показателями она уже должна быть в сознании, активно разговаривать и спорить с врачами, а не лежать в отключке. Они точно ничего не перепутали?

— Итак, каков следующий шаг? – раздался мужской голос над моим ухом до того, как я успела задать вопрос целителям.

Я с не самым достойным писком отскочила, выставив перед собой карандаш, схваченный с прикроватного столика, в качестве защиты. Митар посмотрел на меня с выразительно вскинутой бровью.

— Глава Митар! – воскликнула я. – Зачем же так пугать? Уже проснулись?

— Как видишь, - усмехнулся мужчина. – Не мог проигнорировать новость о том, что девочка очнулась. Как она?

— Довольно хорошо пережила перегрузку, её показатели гораздо лучше, чем я ожидала. Но к следующему этапу переходить пока рано.

Я с подозрением покосилась на Митара. Он что, косметику использует, или что-то в этом роде? У него под глазами ни следа от синяков, которые присутствовали ранее. Или он каким-то образом успел выспаться? Это какая-то секретная техника семьи Иламон для быстрого сна?

А мужчина, тем временем, кинул любопытный взгляд на спящую Мелани, после чего перевел его на меня с явным вопросом в глазах.

— И что же мешает последующему вмешательству? – спросил он. – Разве самый сложный этап уже не позади?

— Так-то оно так, но… - я неопределенно пожала плечами, – инъекция это… я даже не осмелюсь назвать её лекарством, потому что она не оказывает никакого положительного влияния на организм, лишь дополнительную нагрузку. Жизнь Мелани в опасности не окажется, но неосторожное начало второго этапа может продлить её тяжелое состояние и усложнить процесс восстановления.

Митар издал понимающее мычание, приложив палец к подбородку.

— Получается, нам нужно подождать? – произнес он. – Разве так опасно начинать этот этап прямо сейчас? Думаю, её мать может смириться с немного более долгим периодом восстановления.

Вау… что за напористость? Митар создавал впечатление терпеливого и спокойного человека, а сейчас вдруг захотел действовать быстро несмотря на показания врача. Что с ним?

— …это не самая лучшая идея и её матери это точно не понравится. Не думаю, что придется ждать долго, судя по её показателям она крайне быстро идет на поправку.

Я потянулась, чтобы положить карандаш обратно на столик, задумчиво всматриваясь в его дерево. С самого утра мне было несколько… не по себе. Это похоже на то противное состояние, когда есть едва заметная тошнота, или недомогание, но их причины непонятны. Сначала я подумала, что меня настигли последствия выпитого ранее алкоголя, но потом прибавился непонятный зуд на открытых участках кожи и тогда стало совсем подозрительно. Обычно похмелье не сопровождается зудом.

Внезапно, очень хорошие показатели Мелани и слишком бодрый для бессонной ночи Митар, стали не такими уж и привычными явлениями.

— Глава Митар, - произнесла я, переведя взгляд на упомянутого мужчину, - не могли бы вы ещё раз сказать, почему ставите Викар ко мне в стражу? Всё не могу понять логику ваших действий.

— М? Почему ты сейчас об этом решила спросить? – поинтересовался глава, хотя не подал никаких признаков нервозности.

— Потому что прошлой ночью она снова попыталась на меня напасть, - легко соврала я. – Только чудом смогла спастись, честное слово. Не могли бы вы все-таки заменить её на другого стражника?

Митар издал задумчивое мычание и поднял глаза к потолку, при чем не подав никаких признаков удивления, или настороженности. Кажется, его вообще ни капли не взволновала данная новость.

— Поговорим об этом позже, - в конце концов предложил глава. – Я подумаю, на кого можно будет заменить Викар.

— Правда? – вскинула бровь я. – И это после того, как вы сами сказали, что намеренно оставляете её в моей страже? Что послужило причиной для резкой смены мнения?

Мужчина не ответил, заместо этого опустил на меня внимательный взгляд и вскинул одну бровь, как будто не считая нужным отвечать на это. Странно, но, кажется, он прекрасно понимает причину моих вопросов и даже не старается как-то оправдаться – просто смотрит и ожидает реакции.

Что за странный человек.

— Митар обычно не такой бодрый и напористый, - вздохнула я, вставая перед мужчиной, – и в последнее время он явно недосыпал, ещё прошлой ночью я доставила ему хлопот, так что сегодня он должен быть каким угодно, но не бодрым. Да и Мелани не может так быстро поправиться, учитывая то, что только вчера впала в кому из-за перегрузки. Хотя должна отдать должное – по началу тебе удалось меня одурачить, я поверила, аплодирую, но пора сворачивать спектакль.

Митар, или точнее его двойник, долго пилил меня внимательным взглядом, будто пытаясь что-то найти, или выцепить какую-то интересующую его деталь, а затем, спустя где-то полминуты разглядывания, усмехнулся и покачал головой.

— Я надеялась на что-то большее, - произнес мужчина таким непривычным для него тоном: ленивым, неспешным, разительно отличающимся от твердого и ровного голоса настоящего Митара. – Но я общалась с ним не так уж часто, не знаю, как этот старик себя обычно ведет.

— С кем имею честь говорить? – прямо спросила я.

Стоило мне моргнуть, как внезапно картина изменилась. Заместо белых стен лазарета Коллегии воды, меня теперь окружает свежий воздух, теплые лучи солнца и цветущий сад с ухоженными, ровно остриженными кустами ярких цветов, а также несколькими рядами зеленых деревьев вдалеке. Вокруг порхают бабочки, над ухом поют птицы, а из кустов доносится копошение каких-то мелких зверьков, что там сидят – прекрасный уголок природы не иначе. Я с подозрением осмотрелась и обнаружила рядом с собой белый, плетеный столик и два таких же стула.

— Присаживайся, госпожа Виомор, - сказал мне женский голос.

Мимо меня неспешно прошла женщина с уже знакомыми багряными волосами и парящими в воздухе красно-золотыми одеждами. Она плавно села на стул напротив и сложила руки в аккуратный замок, выжидающе уставившись на меня. Я, решив, что перечить сейчас не самое время, сделала как мне и сказали.

— Чем обязана вашему вниманию, госпожа Илонари?

Подумать только, сама «управительница» Совета, великая Эос, решила удостоить меня личным разговором. Создала подпространство, организовала маленькую сценку и всё ради того, чтобы… что? Впечатлить меня? Запугать? Наверное, что-то из этого.

Я тихо выдохнула и неосознанно сжала руки в кулаки, мысленно готовясь к худшему. Такие люди как Илонари не приходят просто так, если она тут – значит ей что-то нужно и, учитывая всё произошедшие, нетрудно догадаться что именно. Новость о лечении Мелани определенно до неё уже дошла и, похоже, госпожа советница решила все-таки озаботиться существованием темного мага, который, согласно установленным ею законам, уже должен быть мертв.

Илонари, тем временем, молча взмахнула рукой и на столике в одно мгновение появилась бутылка вина с двумя бокалами. Советница, не спеша мне отвечать, разлила алкоголь по бокалам, сначала в мой, потом в свой из которого сразу же отпила немного, блаженно прикрыв глаза.

— Решила, что не будет лишним проведать тебя и узнать, как проходят исследования, - наконец начала говорить она. – Похоже, поводов для сомнений нет – ты знаешь, с чем работаешь.

Были сказаны эти слова с иронией, или нет – непонятно, но, вероятно, в них есть какой-то тонкий подтекст, который я уловить не могу. Никогда не была сильна в чтении посланий между строк.

— Твои успехи, несомненно, поражают, - продолжила советница, – Кажется, маленькая Мелани первая счастливица, которую ты смогла спасти от проклятья? Подумать только, какой фурор это произведет на общественность, я уже вижу эти заголовки в газетах: «Лечение от проклятья найдено!», «Мы спасены!» или что-то такое же громкое, но бессмысленное.

Я молчала, отчасти ожидая продолжения её слов, отчасти потому, что не знала, что сказать. С такой как Илонари говорить нужно крайне аккуратно, любое неправильное слово может стать оружием в её руках, а потому я лучше буду молчать, пока есть возможность, чем дам ей повод подставить меня, или Митара.

— Это весьма впечатляет, - продолжила тем временем советница, – признаюсь честно, я не ожидала, что ты действительно чего-то добьешься, тем более так быстро.

…она меня сейчас унижает, или хвалит? Я, нахмурилась и, склонив голову на бок, спросила:

— И вы создали всё это подпространство только для того, что выразить своё впечатление? Почему бы не перейти к делу?

Илонари тихо усмехнулась и покачала головой.

— Прямолинейна, как и всегда, - протянула она, – знаешь, даже когда ты пришла ко мне будучи неоперенным птенцом, я уже видела в тебе задатки чего-то великого.

Надо же, какая честь, она помнит. Пришлось на мгновение закрыть глаза, чтобы не отразить на своем лице всё, что я думаю об этом.

— Значит слухи о вашей феноменальной памяти не врали, прошло уже больше восьмидесяти лет, - спустя пару секунд молчания сказала я. - В таком случае почему вы мне не помогли, если видели «задатки чего-то великого»?

— «Что-то великое» не всегда подразумевает под собой великое в хорошем плане, - просто ответила Илонари. – Иногда задатки лучше оставить задатками, чтобы не привести к катастрофе, которой ты, несомненно, собираешься стать.

Она с тихим стуком поставила бокал на столик и, подперев подбородок рукой, посмотрела на сад, окружающий нас.

— Понимаешь в чем проблема, - произнесла она таким голосом, как будто обсуждает погоду, – я люблю, когда всё идет по привычному укладу вещей, так нужно меньше запоминать. Например, каждый вторник дворецкий поставляет мне новую партию вина в соответствии с сезоном. Или каждый седьмой день месяца, в соответствии с числом Идеалов, мы проводим Совет, на котором обсуждаются дела Края мира.

Илонари на некоторое время замолкла, продолжая разглядывать ближайшие кусты с какими-то ярко-красными цветами, происхождение которых я не могу понять, да оно и не важно сейчас. Спустя где-то полминуты напряженного молчания советница наконец перевела взгляд на меня.

— Или тот факт, что Тьма всегда была под строжайшим запретом, - медленно, слово за словом, произнесла она. – Эта истина существовала с самого начала Эры рассвета, была, знаешь, чем-то вроде нерушимого закона, который ты, тем не менее, посчитала правильным растоптать.

Её взгляд и лицо совершенно не читаемы, и я вообще не смогла понять её эмоций, когда она говорила эти слова. Зла? Грустна? В бешенстве? Да кто его знает, по ленивой улыбке, всё не сползающей лица советницы, крайне сложно что-то сказать.

— Ты выбиваешься из привычного мне уклада, - продолжила Илонари, – и это несколько… утомляет.

Она замолкла, не переставая смотреть на меня этим странным, непонятным взглядом. Ожидает от меня ответа? Какого? Что раскаюсь и извинюсь за то, что видели те, осмелилась нарушить привычный ей порядок вещей? Подумать только, и как я только нашла в себе дерзость для этого.

Честно слово, общаюсь с ней всего ничего, а раздражена так, как не была раздражена даже во время попытки Викар меня убить. Журавлик хотя бы имела достаточно чести, чтобы объяснить свои подозрения, а в разговоре с Илонари приходится обходить стороной очевидную тему и такую же очевидную угрозу, которую она отказывается говорить прямо. Вот это действительно утомляет.

— Знаете, госпожа Илонари, - начала я, – вы, несомненно, одна из сильнейших магов, что мне доводилось встречать. Вы возглавляли Рассветное восстание, что положило конец Эре хаоса, смогли овладеть четырьмя стихиями всего за пару лет, в то время как любому другому магу и сотни не хватит, ваш острый ум впечатляет, а умение пользоваться словами превосходит все ожидания. Честно говоря, вы та личность, которой я бы без тени сомнения восхищалась, если бы не одно «но».

Илонари вскинула бровь, ожидая продолжения.

— Если бы вы не были сосредоточением всех тех людских качеств, что мне ненавистны, - спокойно, без запинки продолжила я. – Лицемерие, двуличность, лживость, пустословие, ну и самое главное… наглухо закрытая консервативность. Очень жаль, что я нарушила привычный вам уклад вещей, но так работает мир, он постоянно меняется, вы не можете просто установить порядок и думать, что он будет работать вечно. Запрет на изучение Тьмы лишь отдаляет человечество от прогресса, и спасение жизни Мелани самый яркий тому пример.

Конечно, советница не проявила и тени реакции на мои слова, но я никакой реакции и не ожидала, не от этой женщины.

— Не знаю зачем вы устроили весь этот спектакль, но если это была попытка запугать, то, уверяю вас, мне не страшно. Вы только лишний раз продемонстрировали, как сильно боитесь того, что выходит из-под вашего контроля.

Илонари долго молчала, играя в борьбу взглядами, в которой по итогам ни она, ни я не вышла победителем. В конце концов советница вздохнула и, снова взяв в руки бокал, взболтала в нем вино, после чего отпила, решив уделить внимание своему ненаглядному саду.

— Ты занимательная личность, госпожа Виомор, - произнесла она, – однако даже несмотря на то, что за твоей жизнью стоят сами Идеалы… я бы порекомендовала выбирать слова во избежание проблем.

Или что? Убьешь меня? Ты бы давно могла это сделать, учитывая то, что я нахожусь в твоем подпространстве, но ты пока лишь играешь в бессмысленное словесное запугивание. Неужели испугалась гнева Идеалов? Я усмехнулась про себя, но вслух говорить этого не стала, решив, что некоторые слова лучше все-таки оставить при себе. Заместо этого, немного подумав, я невозмутимо пожала плечами и ответила:

— Всё еще не понимаю смысла данного разговора.

Илонари тихо рассмеялась, однако в этом смехе не слышно ни капли настоящего веселья. Пронизывающий взгляд красных глаз, в глубине которых тлеет желтый, устремился на меня и на этом моменте я почувствовала, как по телу прошлись мурашки. Казалось, сад вокруг меня содрогнулся и до уха донесся тихий треск разрываемых на части цветов, звук ломаемых стеблей и веток, шорох рассыпаемой земли. На мгновение, в носу почувствовался резкий запах гари.

Советница, не сводя с меня пристального взгляда, наклонила бокал, и вино тонкой струей пролилось на белоснежный стол, покрывая его багрянцем.

— Не делай того, что тебе не по зубам, - обманчиво спокойным голосом произнесла она, – слышала поговорку? Любопытство кошку сгубило.

Внезапно перед глазами потемнело. Исчез сад, исчез столик с вином, исчезла Илонари, оставив лишь темноту и тяжелую тишину, в которой я не смогла услышать даже собственного дыхания. В ушах раздался тихий голос советницы:

— Кто знает, в какой момент ты станешь кошкой.

Я с судорожным вдохом открыла глаза, уставившись на потолок своей лаборатории в Коллегии воды.

…

Что… сейчас произошло?

Несколько раз моргнув, ущипнув себя и использовав крохи искажения на ближайшем предмете, чтобы убедиться, что это действительно реальность, я медленно села, уставившись на смятое серое покрывало. Это не было сном. Это, черт возьми, точно не было сном.

Подпространство… каким-то образом Илонари смогла развернуть в Коллегии воды целое подпространство и при этом обставить всё так, как будто это был просто причудливый кошмар. Каким бы неприятным человеком она не является, я не могу отрицать её силы.

Подпространства – практически пик мастерства, которого может достичь последователь пути Света. Грубо говоря, маленький личный мир мага, который он создает и обустраивает по своему желанию. В этом мире его создатель – бог, он может повелевать всем, что было создано им; материей, рельефом, местностью, да даже временем, всё, что находится внутри его мира, за исключением живых существ, прибывших извне, подчинено магу и потому так опасно попадаться в эти ловушки. Создать подпространство может не каждый, но, насколько я помню, звание старшего мага присваивается только тогда, когда этот маг смог создать стабильный, продолжительный мир, которым может свободно управлять, так что если какая-нибудь Викар может сформировать подпространство, то об Илонари и речи не идет.

При этом она смогла провернуть всё так, что, кажется, ни одна живая душа ничего не заметила, это при том то, что снаружи подпространства выглядят как большие белые шары! Хотя, конечно, существуют техники их маскировки и невидимости, а потому вполне понятно, как советница могла это сделать, но все же…

Она действительно могла меня убить. Вот так просто, во сне, я бы и пискнуть не успела, это при всей моей силе как темного мага. Только сейчас, когда всё прошло, я наконец начала понимать, насколько же опасной была эта ситуация, никто бы мне даже на помощь не пришел, потому что никто не знал и не знает, что произошло!

Что ж… намек Илонари понятен - я сейчас жива лишь потому, что она того захотела. Может, у советницы было хорошее настроение, может, ей было лень разбираться с хаосом в Коллегии воды, который определенно возникнет после моей внезапной смерти, может, просто решила пока не действовать столь радикально. Её мотивы сложно понять, в отличие от послания, которое Илонари любезно решила до меня донести – даже в Коллегии воды я не владею ситуацией. Даже здесь, под круглосуточным надзором стражников, я всё равно могу быть захвачена в подпространство и убита, никто удивиться не успеет. Несмотря на все меры предосторожности и охрану, я всё равно не в безопасности.

Эос… мне действительно нужно быть с ней крайне осторожной.

Я со вздохом уронила голову на подставленные ладони. Как всё внезапно стало сложно за одну ночь.

— О, ты наконец проснулась, - покосившись, я увидела Васика, поднимающегося ко мне по лестнице, – новость есть.

Не дожидаясь конца его предложения, я сказала:

— Мелани проснулась.

Игнорируя удивленный взгляд стражника, я тихо усмехнулась с встала с кровати, потягиваясь.

— К сожалению или счастью, мне это уже известно.