— Сказать, о чем я думаю в последнее время? – Безликий откинулся на спинку сиденья, вальяжно закинув руку на раму открытого окна кареты. – Слишком уж часто пекари стали заменять настоящую муку искусственно созданной. Знаешь об этом? Они берут обычный порошок из какой-то дешевой алихимической смеси, а затем с помощью Света меняют его состав до близкого к муке, хотя очевидно, что эта тухлая дрянь даже близко не стоит с настоящей. Я понимаю, если бы такое делали во времена дефицита продуктов, но сейчас? У нас что, пшеницы мало? Хлеб стал совершенно безвкусным, просто съедобный кусок ваты, тебе не кажется?

Он посмотрел на меня, невинно моргнув. Я встретила советника мрачным взглядом и сложенными на груди руками, стражники по обе стороны от меня, держащие лезвия копей вплотную к моему горлу, не шелохнулись, хотя один из них, судя по тихому звуку, подавил смешок. В карете наступило неловкое молчание, хотя лошади, за её пределами, издали тихое фырканье, словно тоже не впечатленные заявлением Безликого, на что кучер ударил поводьями, подгоняя.

Карета качнулась, когда наехала на крупный камень, и я наконец сказала:

— Невероятно печально.

Безликий важно кивнул, после чего испустил трагичный вздох, словно картинная девица из уличных представлений, что прикладывает ладошку ко лбу и слезно машет на прощание любимому.

— На самом деле, экономическая составляющая Края мира всё чаще начинает меня разочаровывать, - заявил советник, - малые предприятия торгашей стали иметь больше веса на рынке, чем настоящие, крупные бизнесы, нет сомнений, это плачевно скажется на производстве.

Он сейчас серьёзно?

Я раздраженно прищурилась, медленно стуча пальцем по предплечью и терпеливо ожидая, когда многоуважаемый советник перестает играть идиота – удивительно, но у него это очень хорошо получается, как будто не играет вовсе – и сосредоточится на делах чуточку поважнее. Мы проехали только день пути, впереди ещё целая неделя этого замечательного совместного времяпрепровождения, а мне уже хочется нарушить своё слово и сбежать, просто чтобы не находиться рядом с этим душевнобольным.

— Вы, несомненно, очень вовлечены в деятельность государства, - вложив в слова как можно больше яда, заметила я.

— Просто выполняю свой долг, - беспечно махнул рукой Безликий. – Знаешь, как говорят? Правители в первую очередь слуги народа.

Будь у меня чуть меньше сдержанности и воспитания, я бы определенно плюнула от гнилого лицемерия, должно быть, осевшего на зубах советника после произнесенных им слов.

— Народу стоит быть обеспокоенными, если у них такие «слуги», - язвительно прокомментировала я. – Совершенно добродетельные, благородные, держащие своё слово и не отправляющие пассажирские судна в шторм из желания развлечься.

Безликий если мою поддевку и услышал – конечно услышал – то проигнорировал, не проявив ни намека на какую-либо реакцию.

Колеса кареты снова наехали на кочку, всех пассажиров внутри тряхнуло и лезвия копей угрожающе прошлись по моей коже, оставляя едва заметный ожог за собой. На это советник соизволил отреагировать и с невинным любопытством произнес:

— Вам, госпожа Виомор, не доставляет неудобств поездка? Простите за такие условия содержания, но сами понимаете – без сагилита темному магу доверять нельзя.

С сагилитом меня бы даже везти никуда не стали, просто снесли бы голову и таким бы стал конец публичного суда. Но нет. Оковы я одевать отказалась до начала настоящего суда, а потому пришлось условия выполнять и тащить меня до самой Столицы, где было принято решение проводить процесс. Илонари пока других приказов отдавать, вроде, не стала, а значит в чем-то Инмуд всё же оказался прав – она не видит во мне серьёзно врага и, с одной стороны, это, конечно, немного уязвляет гордость, а с другой, мне стоит радоваться недальновидности Эос, ведь только благодаря ей появилась возможность хоть ненадолго продлить свою жизнь.

Впрочем, сейчас передо мной Безликий, а не Илонари, и, честно говоря, этот советник начинает бесить меня в разы больше, чем последняя.

— К чему всё это было? – прямо спросила я, устав от наигранных светских бесед. – Ты заставил меня носиться по всему городу, чтобы что? Чтобы просто арестовать в ключевой момент?

Больше удара Безликого в спину, меня раздражает только факт того, что он оборвал всё расследование, так и не позволив довести его до конца, хотя, казалось бы, Слышащий погиб в стенах собственной башни, настоящее потрясение для всех людей, верующих и неверующих. Кто-то смог проникнуть в святая святых мировой религии, убить буквально посланника воли богов, уйти незамеченным и Безликий, вместо того, чтобы дать мне довести дело до конца, решил сыграть в героя и арестовать ужасную преступницу, скрывающуюся под маской следовательницы, которую он сам же на меня и одел.

Сколько об этом не думай, а логики нет никакой. Сначала пускает меня в Башню Святых жертв, а затем арестовывает непонятно с какой целью, в чем смысл? Зачем было начинать расследование, если он всё равно в конце концов собирался меня казнить? Если подумать, то все события в Авреле такие – запутанные, странные и лишенные любой логики.

Безликий, тем временем, издал задумчивое мычание, как будто и сам не знает, зачем так поступил.

— Полагаю, я не больше не мог тянуть время? – просто ответил он. – Темный маг, да не простой, а сама Мойра, свободно гуляет по городу и вмешивается в государственные дела, такое не всем по душе.

— Ты втянул меня в государственные дела, - раздраженно напомнила я. – Если бы не ты, я бы просто покинула город никому не мешая.

— И в чем же тогда веселье? – скривился Безликий. – Ради богов, у меня в руках оказалась девчонка, заставившая весь Совет трястись как при землетрясении, как можно было просто отправить её на смерть? Прости, но я не мог упустить возможность посмотреть на пару захватывающих приключений.

— «Посмотреть на пару захватывающих приключений»? – нахмурившись, повторила я.

— Только не говори, что самой не нравится время от времени почитать хороший детектив, - махнул рукой Безликий.

Детектив? Он воспринимает весь тот хаос, что произошел в Авреле, как детектив? Что это за отношение? Почему он рассуждает о случившемся так, как будто то было лишь театральным представлением, сюжет которого заведомо известен? Даже на Островах земли Безликий вел себя сдержаннее, особо не вмешивался, помогал, когда считал нужным, в типичной для него своеобразной манере, но помогал, а сейчас сидит с таким видом, как будто убийство Слышащего изначально не имело для советника никакого значения.

Я нахмурилась, пристально рассматривая человека перед собой.

— Ты заставил меня копаться в деле Слышащего просто чтобы понаблюдать за «детективом»? – уточнила я, когда молчание стало слишком сильно затягиваться, а в голове стало появляться слишком много сомнений.

— Люблю наблюдать за тем, как ты мечешься, отчаянно пытаясь найти решение очередной встреченной тобою задачи, - с улыбкой ответил Безликий. – Знаешь, из всех людей, с которыми мне доводилось иметь дело раньше, ты – одна из самых суетливых. Постоянно бегаешь туда-сюда, пытаешься понять вещи, которые понять невозможно, найти ответы на вопросы, которые не предусматривают однозначного ответа… наверное, это твоё благословение и проклятие одновременно.

Советник на мгновение замолк, после чего легко продолжил:

— Впрочем, если говорить с моей стороны – это, несомненно, благословение со стороны самих Идеалов, одаривших меня возможностью узреть все твои невероятные приключения. Как жаль, что всё так быстро закончилось, у меня было столько планов, столько идей, как развивать события дальше… эх, Илонари всегда любила обламывать веселье.

Столько идей, как развивать события дальше. Столько идей. Как развивать. События. Дальше.

Я выдохнула и моей голове будто раздался щелчок, с которым последняя недостающая деталь конструкта встала на место.

Слышащий изрек послание и на следующий день был убит в стенах неприступной, практически полностью изолированной башни, в которую никто не может войти, и никто не может выйти. Единственный, кто был способен это сделать – писарь, оставшийся с убитым на сон, но тело писаря было найдено в его собственном доме, при чем на той стадии разложения, на которой оно не должно было находиться спустя несколько дней, прошедших с момента совершения преступления.

Обстоятельства убийства кажутся сказочными – преступник пронес в изолированную башню оружие, которое предварительно на какие-то средства купил, при чем не первое попавшееся, а специально выбирал то, которое посимволичнее будет; преступник совершил убийство, а следом каким-то образом вытащил из стены башни кирпич, после чего положил за него оружие, задвинул кирпич обратно и стража при этом ничего не видела; преступник сбежал из башни так, что его никто не заметил, но, что более вероятно – сговорился со стражей, по каким-то причинам заинтересованной в смерти Слышащего.

Мотивы совершенного преступления совершенно неясны, единственное хоть сколько-то логическое предположение, зачем нужно было убивать Слышащего – чтобы сохранить изреченное им божественное послание в тайне, но буквально всё указывает на то, что это убийство готовилось заранее.

Никто в Авреле понятия не имеет, что происходит, жрецы грызут глотки Брошенным, а Брошенные грызут глотки жрецам, все они ведут себя настолько странно, насколько это возможно для людей, которые могли бы быть замешаны в преступлении. Если Брошенные знали, что произойдет – почему не сбежали, ведь было очевидно, что подозрения сразу же падут на них? А зачем жрецам убивать символа их веры?

Буквально всё дело Слышащего – кривое, совершенно неслаженное нечто, настолько запутанное насколько это возможно, но при этом донельзя пропитанное странным символизмом со стороны убийцы, словно глубокий, скрытый подтекст в книге, или представлении.

Представлении.

Как в гребаном, мать его, представлении.

Главный подозреваемый в смерти Слышащего – писарь. Писарь мертв и, судя по всему, был мертв ещё до преступления, но какая разница, мертв человек, или нет, если существует маг, который играючи может принять любой облик, какой только пожелает?

Обстоятельства смерти кажутся сказочными – кажутся сказочными, если рассматривать их как обстоятельства реального дела и заговора. Кто мог легко найти музейный кинжал, точнее заказать его подделку, буквально пропитанную бессмысленным символизмом? Кто мог пронести его внутрь башни, приняв личину мертвого писаря? Кто мог оказаться настолько убедительным, что стража башни покорно отвела взгляд от совершаемого злодеяния и сохранила молчание? Только кто-то невероятно влиятельный, тот, кого побоится даже Башня Святых жертв. Советник, например.

У кого, черт возьми, были все мотивы для совершения преступления? Только у законченного безумца, обожающего наблюдать за действиями людей, за тем, как они «мечутся», как пребывают в растерянности, как погружаются в хаос и готовятся убить друг друга, лишь бы найти виновных в чудовищном преступлении.

Всё это, все произошедшие события, всё моё расследование, весь отрезок пути в Авреле от начала и до самого конца не имел никакого сраного смысла.

Всё это – просто фарс. От начала. И до конца.

— Не было никакого послания, - выдохнула я, ошеломленно смотря на Безликого. – Слышащий не говорил с Идеалами. Его, вместе с писарем, убили просто так. Ты убил их просто так.

Советник лишь растянул губы в невероятной широкой, пугающей улыбке человека, крайне довольного результатом и совершенно не испытывающего хоть какого-то раскаяния за свои поступки. Он не жалеет. Он не испуган. Он не думает о том, что совершил, лишь улыбается, улыбается так, что перед глазами невольно предстает потерявший контроль темный маг.

Это не та улыбка потерянного, сломавшегося по грузом магии человека. Но она невероятно близка.

— Ты… ты просто сумасшедший, - мой голос невольно дрогнул от смятения. – И после этого я угроза для общества?!

Безликий небрежно махнул рукой, как будто наблюдает за бессмысленной истерикой ребенка.

— Темные маги всегда были угрозой, сама понимаешь, - вальяжно протянул он.

— Я пыталась спасти людей! - не выдержав, воскликнула я. – А ты поставил их под угрозу ради чего? Ради того, чтобы просто понаблюдать?!

В голове не укладывается то, насколько абсурдно это звучит. Он убил писаря и Слышащего буквально ни за что, вселил страх в людей, заставил их сомневаться в сохранности башни, буквально стравил две группировки между собой и если бы не я – жрецы и разбойники просто порвали бы друг друга, устроив бойню прямо посреди города! А Инвел? Я ведь от отчаяния его обвинила, обычного стражника, которому, как на зло, племянник подарил браслет со старыми символами! А если бы Безликий не решил, что этот театр пора заканчивать, тогда бы что? Невиновный сел бы в тюрьму просто потому, что советнику стало скучно?!

Я шумно выдохнула, крепко сжав руки в кулаки, с силой впиваясь ногтями в кожу на ладонях, наверняка сдирая кожу и оставляя кровавые следы. Обжигающая боль заставила мой мозг на мгновение остановиться, перестать развивать опасные мысли одну за другой, и я тут же ухватилась за эту остановку, всеми силами подавляя пламя разгорающегося гнева.

Это так чертовски несправедливо. Советник – буквально единственный, кто стоит за угрозой, что нависала над Аврелем и теперь, этот же советник ведет меня на смертную казнь, приписав все свои преступления мне.

Редко, когда в своей жизни я испытывала такую сильную злость. Сильнее этой, пожалуй, только та, которая меня охватила при разговоре с Ахимоном. И ещё больше раздражает то, что Безликий, наблюдая за тем, как я изо все сил сдерживаю гнев, лишь довольно улыбается, не испытывая ни капли раскаяния или хотя бы осознания всех тех преступлений, которые натворил.

— Ты просто кусок отвратительного мусора, - крепко сжав зубы, процедила я. – Даже Илонари стоит в разы больше, чем ты.

— Вау, - усмехнулся Безликий. – Смотрю, ты здорово разозлилась.

Стражники по обе стороны от меня насторожились и давление копий на шею стало ощутимее. Я не обратила на это никакого внимания.

— Просто взял и поселяет хаос в городе, без всякой на то причины, потому что тебе стало скучно! Брошенные и жрецы чуть не перебили друг друга только из-за того, что тебе захотелось понаблюдать за детективом!

— Жаль, что всё оборвалось на самом интересном, - с тоской вздохнул Безликий.

Я уставилась на советника широко раскрытыми глазами, не в силах подобрать ни единого слова для разговора с этим… даже не знаю, как его назвать! Как такой человек мог оказаться на посту советника?!

— Не делай такое злобное лицо, - мужчина смерил меня насмешливым взглядом. – Мало ли… вдруг, Тьма возьмет верх, м?

— Ты также опасен, как и потерявший контроль темный маг, - огрызнулась я. – Просто ненормальный, бесчувственный червь.

— О, как грубо! – Безликий приложил руку к груди в наигранном оскорблении. – Пожалуйста, будь осторожнее в выражениях, а то ведь я могу и неправильно тебя понять.

Он медленно поднял руку и демонстративно сложил пальцы вместе, показывая, что в любой момент готов щелкнуть.

— Кто знает, - произнес советник, пристально смотря мне в глаза, - может, в обиде, я отдам необдуманный приказ…

— Вперед, - скривила губы я. – Это не исправит того, кем ты являешься.

В следующее мгновение Безликий щелкнул пальцами и стражники, явно ждавшие этого момента, тут же свели копья вместе, одним плавным движением отсекая мою голову…

…могли бы, если бы их лезвия не рассыпались в черный пепел задолго до того, как нанесли мне хоть сколько-то серьёзный ущерб. Я выгнула бровь, всем своим видом показывая, что совершенно не впечатлена попыткой советника запугать темного мага.

— Так не интересно, - надул губы Безликий. – Ты даже не испугалась.

И вновь его волнует только моя реакция. Что за безумец.

— Я запомню это, - размеренно произнесла я, не сводя пристального взгляда с советника. - Всё это. И то, что ты отправил нас в шторм, просто чтобы поразвлечься и то, что по твоей прихоти Аврель чуть не стал местом бойни.

— Угрожаешь? – поинтересовался советник.

— Оповещаю, - ответила я.

— Может, тогда наконец исполнишь свои угрозы и убьешь меня прямо сейчас? – любезно предложил Безликий. – Оков на тебе нет, мы ничего сделать не сможем, даже если будем сопротивляться. Почему бы не свершить желаемую, сладкую месть, м-м?

Несколько долгих секунд он молчал, пока маги рядом, видимо осознав своё бедственное положение и то, насколько они, на самом деле, беспомощны, находясь вплотную к темному магу, явно занервничали. Затем, не дождавшись ответа, Безликий продолжил говорить:

— Ах точно, ты не станешь этого делать, ведь… ты героиня, да? Благородная, самоотверженная целительница, готовая отвернуться от своих сил и добровольно отправиться на смертную казнь, лишь бы никого не убивать, какая умница. А ведь раньше ты убивала десятки, сотни тысяч людей, хорошие времена были, да?

— Мойра мертва, - отрезала я.

— Разве? – склонил голову на бок советник. – Ты ведь тут, передо мной. Думаешь, та, кто однажды уничтожала целые поселения по своей прихоти, сможет полностью измениться?

Я с раздражением прищурилась, ощущая всё меньше и меньше решительности сохранять собеседнику жизнь.

— Маленькая, упорная исследовательница, воюющая за всё хорошее и против всего плохого, настоящий дар Идеалов, да? – вкрадчиво проговорил Безликий. – Как ты думаешь, скольких людей ты спасла? А сколькие до сих пор страдают после того, как пятьдесят лет назад, ты убила их родных, близких, друзей, любимых? После того, как ты разрушила их жизнь и заставила бояться каждого шороха? Даже эта твоя подружка Иламон, которой ты так дорожишь… её род ведь был на грани падения после того, как ты перебила практически всех их. Как там её отец вышел из положения? Ах да, женился на стерве с Островов воздуха, а она теперь давит на маленькую Викари, сначала приговорила её к посту следующей главы Коллегии, а затем заставила выйти замуж, чтобы родить ребенка… хм-м, кто знает, быть может, если бы не ты, не произошло бы трагедии на острове Иламон, что думаешь?

Советник растянул губы в многозначительной улыбке и дополнил:

— Не надо читать мне нотации, милая, особенно тогда, когда ты причинила людям гораздо больше боли, чем я когда-либо мог.

Видят Идеалы, будь у меня чуть меньше самоконтроля и молота Тьмы, нависшего над головой в ожидании любой ошибки – я бы придушила этого ублюдка собственными руками и не испытывала бы ни капли сожаления. Тьма может терзать мой разум, выворачивать воспоминания и эмоции, но, кроме моей собственной магии, никто не имеет никакого права вот так просто играться с моими деяниями и манипулировать чувствами настолько нагло, насколько это возможно.

— Мне известны мои преступления, известно, в чем я повинна и за что должна понести наказание, - холодно, резко, ответила я. – И также мне известно, что Мойра – следствие той гнили, которой стали Охотники на Тьму, следствие той гнили, в которую стал обращаться весь Край мира из-за таких как ты. Высокомерных, бесчувственных, сосредоточенных на своих желаниях безумцев. Хочешь поговорить о последствиях? Тогда давай подумаем, появилась ли Мойра, если бы моих родителей не казнили за желание помочь неизлечимо больным? Появилась ли Мойра, если бы Совет снизошел до моих желаний и позволил бы отцу с матерью жить дальше? Появилась ли Мойра, если бы Охотники не были алчными, жестокими и полностью коррумпированными отбросами, однажды казнившими целую деревню только из-за того, что они дали мне место для ночлега? Тела обычных людей, женщин, стариков и детей были прибиты к крестам, клеймены и выставлены на всеобщее обозрение, они гнили и разлагались, лишенные даже права быть нормально захороненными, появилась ли Мойра, если бы однажды мне не пришлось этого видеть?

Безликий не ответил, на его лице не отобразилось ни единой хоть сколько-то читаемой эмоции. Судя по всему, понял, что попытка вывести из равновесия не удалась.

— Не надо играть со мной, - оскалилась я. – Ты слишком уверен в себе для того, кто скоро сдохнет от собственной магии, точно также, как и любой ненавистный Советом темный маг.

Какое-то время мы провели в тяжелом молчании, оседающем на плечах нелегким грузом. Безликий не сводил с меня пристального взгляда – я отвечала тем же, не намеренная ни на секунду проявлять слабости. Стражники по бокам, явно поняв, что не играют никакого значения в диалоге, тактично отодвинулись в разные стороны, чтобы не мешать.

Колесо наехало на очередную кочку, карету тряхнуло, а затем, под громкое ржание лошадей, конвой остановился.

— Что происходит? – один из стражников выглянул в окно двери.

— Мост обрушился, лошади не идут, - ответили ему откуда-то спереди конвоя. – Понадобится время, чтобы восстановить, либо отправиться обходным путем.

Стражник нахмурился, а затем посмотрел на Безликого с явным вопросом в глазах.

Безликий отреагировал не сразу. Ещё какое-то время продолжал играть со мной в гляделки, то ли надеясь выиграть, то ли просто наслаждаясь, как сумасшедший, которым он и является. Затем, растянул губы в кривой, совершенной пустой улыбке, после чего посмотрел на стражника.

— Дайте мне взглянуть, - произнес советник, пока маг открывал дверь, чтобы позволить ему выйти. – Похоже, нам предстоит долгая поездка.

Я скривилась и только строгое дворянское воспитание не дало мне плюнуть ублюдку в спину. А он этого определенно заслуживает.