Где в глубине моей головы появился голос, тембр которого подозрительно похож на Викар, когда та раздражена и решает применить в действие все свои стервозные черты, которых у неё, увы, предостаточно. Голос этот в язвительной и максимально высокомерной манере произнес: «а ты правда надеялась на что-то другое?». И, честно говоря, довольно сложно ответить на данный вопрос. С одной стороны, очевидно, от Безликого не стоило ожидать такой хрупкой и непрактичной вещи как «благородство», а с другой, я была слишком занята всей этой путаницей с расследованием, чтобы как следует подумать о роли советника в происходящем.

И что в итоге? Упомянутый советник, видимо наигравшись с моими мозгами и почувствовав скуку, решил, что можно примерить на себя роль благородного спасителя, наплевав на убийство Слышащего и на таинственную группировку, за этим стоящую. Очевидно, ему с самого начала было плевать на смерть посланника богов, Безликий не из тех, кто будет трепетать перед ликом всевышних. И теперь совершенное преступление отошло на второй план, а на первый встало очередное возвращение Ивис Виомор из мертвых, как будто у меня и без того проблем не хватало.

Просто замечательно. Надеюсь, хотя бы у Викар с Эдари дела идут получше.

Реакция толпы меня волновала в самую последнюю очередь, когда стражники вокруг, явно заранее готовившиеся к захвату опасной преступницы, мгновенно сорвались с места, обнажив мечи и копья, Мозаика засверкала в воздухе, предостерегая, предупреждая о готовящихся ударах Светом, в одну секунду на меня набросилась целая группа вооруженных до зубов людей и в такой обстановке не остается ни одного другого выхода, кроме как бежать.

Я ненадолго замерла, продолжая пристально смотреть на Безликого – тот встретил мой взгляд ленивой и очень довольной улыбкой человека, который совершил всё, что ему хотелось. Затем, подняв глаза на крыши домов, я сфокусировалась на одной из них, той, которая зрительно кажется дальше всех. Мгновение – и мои ноги коснулись черепицы, а следом я, не теряя времени, скатилась вниз, успешно спрыгнула на улицу, а затем побежала что есть силы, не оглядываясь по сторонам.

В таверну нельзя – там точно меня ждет группа магов, готовая к захвату, город, скорее всего, тоже оцепили, потому что Безликий сумасшедший, но он до противного расчетливый сумасшедший, нет никакого шанса, что советник не додумался до такой простой вещи, как отрезать противнику пути отступления. Попадаться сейчас, когда городская стража и люди настороже разнюхивают улицы в поисках преступницы, точно не стоит, надо где-то спрятаться, переждать бурю. Какой-нибудь обветшалый дом, или полуразрушенное здание, такое место, про которое забыли сами жители города. Подобные обычно находятся на окраине поселений, какое-то время там можно будет переждать, но следом придется сменить локацию, иначе стража быстро всё разнюхает…

Я шумно выдохнула и, не давая себе времени на панику, начала свой спешный поход по городу в поисках походящего места. Перескакивала с места на место с помощью Переноса, пряталась в тени, даже носа из-за угла не высовывала, потому что уже очень скоро улицы заполонили стражники с обнаженным оружием, обыскивающие каждый закуток и допрашивающие каждого встречного с таким усердием, что бедные жители Авреля стали бояться и шага сделать, чтобы их не заподозрили в нарушении Запрета. Как и ожидалось, буквально всё пространство города заняли маги, которых оказалось так много, что не осталось никаких сомнений: Безликий планировал захват заранее, вероятно, с того самого момента как явился в таверну, иначе непонятно, откуда тут взялось так много вооруженных стражников.

Боги, он с самого начала не планировал давать мне и шанса, да? Наверное, глупо было надеяться на что-то другое.

В конце концов, мой долгий, извилистый путь по Аврелю привел меня к древнему, обветшалому домику с покосившейся дверью, где если кто и живет, то он точно не из числа законопослушных граждан города. Пробравшись внутрь через окно, я быстро осмотрелась и увидела не особо впечатляющую картину пыльной комнаты, покрытой паутиной и усыпанной всевозможным мусором, начиная от старых бумаг, заканчивая досками, кирпичами и прочими строительными ресурсами, видимо, оказавшимися ненужными. Взглянув на улицы через пыльное стекло с другой стороны дома, я увидела невпечатляющую картину группы стражников из четырех человек, допрашивающих очередного бедолагу в десяти метрах от моего убежища, и быстро приняла решение остаться здесь до того момента, пока не предоставится возможность выбраться.

Сев на груду разбитых кирпичей в у окна, я испустила долгий, тяжелый вздох и откинулась на стену, стукнувшись затылком о дерево.

Вот, похоже, и настал черед моей уже третьей смерти, потому что у меня нет ни единой мысли о том, как выбираться из данной ситуации. С боем? Вероятно, Безликий только этого и ждет, чтобы мировая преступница оправдала своё звание неконтролируемого темного мага и начала убивать, это станет лишь очередным подтверждением риторики Совета, а я этого хочу в самую последнюю очередь. С боем у меня получится выбраться в любой момент, хоть сейчас можно идти на улицы и убивать всех, кто мешает бежать, но я поклялась самой себе, что история Мойры больше не повторится. Лучше сдохнуть в этом доме от голода и снова оказаться перед Еро, чем вернуться к тем временам, когда злоба была важнее здравого смысла.

Если не с боем, то как? Да никак, черт возьми. Советник прилюдно озвучил моё имя, признал существование Ивис Виомор, считавшейся погибшей, он в жизни не даст мне уйти, это станет настоящим позором для Совета – упустить темного мага, который даже не вступил в бой. Нет, такого Безликий точно не позволит, каким бы странным он ни был. В лучшем случае – город уже оцеплен, окружен стражей и не будет открываться, пока меня не вытащат из убежища, в худшем – сюда прибудут дополнительные силы Края Мира, или сама Илонари нагрянет и тогда у меня точно не будет другого выхода, кроме как умереть, или вступить в прямую конфронтацию.

Честно говоря, хотелось думать, что моя третья смерть будет получше, чем… это. Старик точно будет разочарован, впрочем, он может засунуть своё разочарование куда подальше вместе с Идеалами. Если боги хотят, чтобы я несла их волю, или выполнила какую-то другую высшую цель, то им придется позаботиться о моем выживании. В противном случае, не следовало давать мне ещё один шанс.

Я резко встряхнулась и встала, заставив себя сосредоточиться. Нельзя сейчас унывать и сдаваться, нельзя смиряться со своей судьбой. Быть может, это действительно последний день моей третьей жизни, но черта с два я позволю страже просто придушить меня в тишине пустых улиц. Если уходить – то громко, чтобы газеты печатали моё имя не каких-то жалких полгода, а ещё долгие несколько лет. Если Совет думает, что сможет быстро избавиться от меня без лишней головной боли, то их ждет очень большое разочарование. Так уж вышло, что я не знаменита тем, что сдаюсь без боя.

Пережду здесь какое-то время, соберусь с мыслями, затем надо будет как-то спланировать если не побег, то хотя бы возможность навести шуму…

Раздались шаги, опасно близко подошедшие к моему убежищу. Я насторожилась и сразу же опустила руку к катушке на поясе, устремив пристальный взгляд на дверь. За окном уже начало темнеть, но стражи от этого меньше не стало – посты сменились, одни люди ушли отдыхать, другие пришли, опасность ничуть не уменьшилась. Они наконец обратили внимание на этот дом? Плохо, придется уходить через окно, пока не заметили…

Человек за дверью тихо прокашлялся, как будто готовя голос к важному разговору и я замерла, узнав Инмуда. Судя по шагам, рядом с ним никого нет, бряцанья доспехов стражи тоже слышно не было… значит ли это, что он не собирается меня сдавать? Тогда зачем он здесь? Шантажировать решил? Угрожать? Неважно, не стоит попадаться ему на глаза, неизвестно, что на уме у главаря разбойников.

Дверь со скрипом открылась, и я тут же спряталась в другой комнате дома, там, где есть ещё одно окно и, соответственно, путь к отступлению. Инмуд пришел сюда явно не просто так, надо понять, зачем он здесь, и как много знает.

А мужчина, тем временем, плотно закрыл за собой дверь, выглянул в окно, проверяя, огляделся, проверяя, есть ли в помещении кто-то посторонний, после чего тихо, но уверенно произнес:

— Я знаю, что ты здесь, госпожа Виомор. Уверяю, у меня нет плохих намерений, моя цель – поговорить.

Я не сдвинулась с места, продолжая наблюдать за Инмудом из дверного проема. Тот, не дождавшись реакции на свои слова, облокотился спиной о стену и продолжил говорить:

— Так уж вышло, что ты выбрала неудачное место для пряток – здесь располагается хранилище Брошенных. Мы складываем тут вещи, добытые честным и не очень путем, а затем перепродаем, и о твоем появлении здесь я знал с самого начала. Печати на дверях и окнах, разве не заметила?

…он же несерьёзно, да? Я прищурилась, посмотрела на окно в комнате, где прячусь, и с досадой заметила белую линию на деревянной раме. Осколки рядом с ней практически не шумят, видимо это та печать, которая срабатывает только при каком-либо внешнем воздействии… например, если кто-то заберется внутрь, открыв окно. Не заметила, когда спешно убегала от стражи? Да, судя по всему так и есть.

— Так что.., - протянул Инмуд, - если бы я хотел тебя сдать – давно бы сдал и получил очень большую сумму. Но я этого не сделал.

Я поджала губы и вновь посмотрела на мужчину, спокойно ожидающего какой-либо реакции. Что примечательно – сабли при нем нет, хотя раньше она висела на поясе, видимая каждому стороннему наблюдателю как безмолвное предупреждение. Пришел один и безоружный к темному магу? Что ж… он либо отчаялся, либо совершенно не ценит свою жизнь. Возможно, имеет смысл перекинуться парой слов.

Приняв решение, я сделала шаг из своего укрытия и остановилась в дверном проеме, не убирая руки с катушки, желая предостеречь гостя от лишних движений или слов.

— Ты безоружен, - заметила я.

Инмуд тут же перевел взгляд на меня, в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, как будто мужчина не ожидал, что я пойду на прямой диалог. Впрочем, какое бы удивление там не было, оно быстро скрылось за непроницаемой маской расслабленного, уверенного в себе главы разбойников, пришедшего на очередной опасный разговор, что может закончиться пролитой кровью.

— С оружием или без, в чем разница, если мой противник – Ивис Виомор? – беспечно произнес он. – С тобой не справились ни Охотники, ни Коллегия, так что же может сделать один не самый сильный маг?

— Зачем ты здесь? – прямо спросила я, желая пропустить бессмысленное вступление.

Инмуд неопределенно пожал плечами, не спеша давать четкого ответа.

— Я не соврал, когда сказал, что восхищаюсь тобой, - сказал он.

— Ты выбрал неподходящего человека для восхищения, - мрачно пробормотала я, с неприязнью вспомнив Ахимона.

Мужчина лишь тихо хмыкнул, то ли позабавленный такими словами, то ли выражающий своеобразное согласие.

— Ты ведь понимаешь, откуда я родом? – поинтересовался он.

Что за внезапный вопрос?

— …с Островов огня? – с промедлением предположила я, решив принять странную смену темы.

— Догадливая, - усмехнулся Инмуд, как будто он не схож с главой Коллегии огня как две капли воды. – Уверен, ты наслышана о том, какая там обстановка. Не радостная.

Мне оставалось лишь скривить губы в невеселой гримасе, потому о что о том ужасе, в котором живет население архипелага огня не слышал только глухой. Острова, что ближе всех остальных расположены к границе Пепельных вод, какая обстановка там может быть, кроме как «не радостная»? Нагрузка Тьмы невероятно высокая, а из этого вытекают все остальные проблемы тех земель: голод вследствие мертвых земель, не способных к производству каких-либо растений; проклятья, передаваемые по наследству; фактическая изоляция от остальных архипелагов, потому как туда не каждый корабль доберется; настоящая борьба за свою жизнь, которую должен вести каждый житель архипелага, ведь слабые там погибают быстрее, чем успевают научиться ходить.

Однажды Коллегия огня восстала против Совета, желая добиться признания и сброса оков, ограничивающих деятельность магов Света во времена существования Охотников, и за это восстание люди расплачиваются до сих пор, проживая в тех условиях, в которых даже преступников не держат. Такова плата за предательство Эос.

— Проклятья на моей родине это уже не трагедия, а данность, - продолжил Инмуд, - мы смирились и просто приняли тот факт, что умрем ужасной смертью, не дожив до тридцати. А Совет? Вместо того, чтобы бороться с поражениями и пытаться найти способ их лечения, они лишь запрещают и создают вид активной деятельности, при этом отказываясь выпускать Коллегию огня с тех мертвых островов, на которых сами же нас и заперли.

Я нахмурилась, присмотревшись к осколкам Мозаики, которых вокруг Инмуда скопилось больше, чем, по идее, должно. Может ли это быть…

— Ты тоже поражен? – прямо спросила я.

— А кто на Островах огня не поражен? – вскинул бровь мужчина.

Не дожидаясь ответа, он стянул с руки плотную, кожаную перчатку и отодвинул пластины брони на предплечье, обнажая кожу. На внутренней стороне, там, где видны сухожилия, расположилось черное, вздувшееся, бесформенное пятно, похожее на очень сильно запущенный гнойник, который не выходит за пределы своей «капсулы». Это не Паутина – нет каналов, расходящихся по всей руке, это лишь одно единственное пятно, которое, впрочем, говорит о гораздо более тяжелой участи, чем упомянутая Паутина.

— Что скажете, доктор? – с улыбкой спросил Инмуд.

— Ничего хорошего, - честно ответила я. – Так ты заинтересовался мной из-за проклятья?

— Представь, что ты десятилетиями живешь с мыслью о том, что умрешь раньше времени от ужасного недуга, а затем узнаешь о человеке, который нашел способ этот недуг излечить, - просто ответил мужчина. – Конечно, я сразу же заинтересовался и начал изучать всю связанную с тобой информацию и каково же было моё удивление, когда великой целительницей оказалась богатая девочка, выросшая с золотой ложкой во рту.

Инмуд тихо усмехнулся и покачал головой.

— Признаюсь честно, сначала я… не был впечатлен. Дворянка, что практически всю жизнь провела в уютном родовом поместье, окруженная любовью, деньгами и заботой – очередная наивная, зазнавшаяся душа, что быстро продастся Совету, или сгинет на плахе, у меня не было никаких надежд на тебя, но затем ты решила наплевать на все запреты, устроила настоящий переполох на Островах земли, а следом всплыли все неоднозначные моменты твоей истории.

— Узнав о том, что я убивала людей, ты начал мною восхищаться? – со вскинутой бровью уточнила я.

— Узнав о том, что ты дважды заставила Совет потрястись, я начал тобою восхищаться, - поправил Инмуд. – Впервые за четыреста лет в этом мире появился человек, который способен противопоставить себя Эос, заставить её что-то менять и ни за что на свете я позволю этому человеку сгинуть просто так.

Мужчина оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед, не сводя с меня пристального взгляда.

— У нас схожие интересы, госпожа Виомор, - твердо сказал он. – Ты хочешь сломать Запрет – я хочу сломать систему Совета. Одно без другого невозможно, а потому мы можем друг другу помочь.

Сломать систему Совета? Какие громкие речи для простого разбойника, который грабит храмы и мешает страже работать. Я склонила голову на бок, не скрывая сомнений, быстро зародившихся в моей голове.

— И на что ты рассчитываешь? – уточнила я. – На то, что Совет будет уничтожен?

— Я рассчитываю на то, что люди перестанут расплачиваться за грехи своих предков, - решительно ответил Инмуд. – Я рассчитываю на то, что дети, проклятые с рождения, обретут шанс на долгую жизнь, лишенную страданий. Я рассчитываю на то, что Эос, запершая целый народ на мертвых землях, расплатится за своё равнодушие к людской боли. Мне не нужно уничтожение Совета, мне нужны изменения.

— И ты готов ради этого объявить себя врагом всего мира? Я не обычная преступница, содействие мне – прямой путь на плаху, тебя и всех Брошенных казнят быстрее, чем вы успеете хоть что-то понять.

— Смертный приговор у меня уже подписан, - Инмуд выразительно потряс рукой, на которой оставлена угольно-черная метка, – а мои ребята только и ждали момента, когда смогут попортить жизнь Совету. Брошенные появились в результате бездействия как божественного, так и людского. Если у нас появится шанс отомстить тем, из-за кого мы остались без дома и родных, то будет настоящим грехом его не использовать, что думаешь?

Я издала тихий, недоверчивый смешок, сомнений у меня в голове меньше не стало. Городской разбойник предлагает мне… что? Взять в руки знамя, выступить против Совета и свергнуть власть, как будто это так просто. На что он вообще рассчитывает, если меня уже зажали в каком-то обветшалом домике, а поимка стражей – лишь вопрос времени и того, насколько Безликому станет скучно, не говоря уже о целом ворохе других проблем, как, например, ну, потеря моей чертовой памяти.

— Не знаю, о какой революции ты мечтаешь, но рекомендую перестать витать в грезах, - не скрывая скептицизма, произнесла я.

— Речь не о революции, а о взаимопомощи, - покачал головой Инмуд.

— И как ты собрался мне помогать? – саркастично поинтересовалась я.

— Я? На данный момент - никак, - просто ответил мужчина. – Единственная, кто может тебе сейчас помочь – ты сама.

Он размеренными, неспешными движениями застегнул рукав, скрывая черную метку на коже, после чего взглянул в окно, где в темноте подступающей ночи ходят стражники, бряцанье брони которых режет мой слух до неприятных мурашек.

— Как долго ты собираешься прятаться? – спросил Инмуд. – Думаешь, у тебя получится всегда оставаться в тени?

Я замерла, не скрывая своего недоумения.

— Что? – пробормотала я. – О чем ты?

— О том что ты, Ивис Виомор, уже не безызвестная бродячая ученая, которая может позволить себе путешествовать по материку, - легко, как само собой разумеющееся, ответил мужчина. – Совет знает о тебе, знает, на что ты способна, если думаешь, что после этого сможешь и дальше вести свою тихую жизнь преступницы в бегах, то, спешу разочаровать – жить тихо у тебя получится только если ты засядешь где-то на краю архипелагов и не будешь вылезать оттуда до самого конца своей жизни.

Судя по ленивой улыбке, в которой растянулись губы Инмуда, он прекрасно понимает, что я не собираюсь этого делать. С другой стороны, что он тогда предлагает?

— Хочешь, чтобы я объявила о себе всему миру? – склонила голову на бок я. – Открыто выступила против Совета? Меня убьют быстрее, чем хоть кто-то услышит об этом.

— Зависит от того, как ты выступишь, - пожал плечами мужчина. – Совет знает о твоих способностях, но он не знает, что люди могут испытывать к тебе симпатию. Ивис Виомор – главная фигура последнего столетия, сначала она уничтожила Охотников, фактически разрушавших жизнь обычных людей, затем впервые смогла излечить проклятье, а следом спасла два архипелага от катастроф, богатый послужной список. Тебя знают, о тебе говорят – так воспользуйся этим.

— К чему ты клонишь? – нахмурилась я.

— Выступи перед стражей, потребуй публичного суда, или что-то в этом роде, привлеки внимание, - махнул рукой Инмуд. – Сделай так, чтобы люди слышали тебя.

Я уставилась на разбойника, ожидая, что он сейчас рассмеется и скажет что-то вроде: «да я же пошутил, что ты», но тот продолжил сидеть с совершено невозмутимым лицом, явно забавляясь моей реакцией. Он серьёзно?

— В каких снах ты живешь? – пораженно сказала я. – Итог суда один – смертная казнь, думаешь, если скажу красивую речь, то меня помилуют? Если люди очень хорошо попросят, то Илонари, так уж и быть, сохранить мне жизнь? Очнись, меня убьют на месте!

— Так бы было, если бы Совет видел в тебе серьёзного противника, - парировал Инмуд. – Но он не видит и только поэтому ты до сих пор жива. Думаешь, если бы ты, по мнению властей, представляла настоящую угрозу, Безликий позволил бы тебе копаться в деле Слышащего?

…вероятнее всего нет, он бы отправил за моей жизнью магов ещё до того, как я успела бы осознать, что на крючке Совета.

— Сначала ты говоришь о том, что Совет знает, на что я способна, а теперь утверждаешь, что, по их мнению, я не представляю серьёзной угрозы, - заметила я.

Инмуд неопределенно махнул рукой, видимо не отказываясь от своих слов.

— Темный маг, который уже дважды уничтожил сам себя ещё до того, как Эос пришлось хоть что-то предпринимать, - произнес мужчина, - какую угрозу он может представлять? Да, ты сумела создать шум, но прежде, чем этот шум набрал силу, умерла, а потому нет смысла сильно волноваться о том, кто может говорить, но не может делать. Совет не воспринимает тебя всерьёз, позволяет участвовать в расследованиях и делает поблажки, так сыграй на этом.

Инмуд наклонил голову и посмотрел на меня исподлобья, его глаза блеснули в полутьме обветшалого дома. Я медленно расслабила плечи, начиная понимать план, к которому мужчина меня подталкивает. Сомнительный, невероятно рискованный план, который будет стоить мне жизни в самом буквальном смысле этого выражения. Если он провалится – отправлюсь уже наконец в загробный мир, либо опять в пространство к Еро. Если окажется успешным – смогу продлить свою третью жизнь ещё на немного.

— Воспользуйся тем, что Эос расслаблена, - продолжил Инмуд. – Воспользуйся тем, что она уверена в своей победе. Воспользуйся тем, что она не понимает, с каким противником столкнулась. У тебя на руках гораздо больше карт, чем ты думаешь, сможешь разыграть их правильно – получишь шанс на выживание и тогда…

Он сделал паузу, выразительно поджав губы в наигранном размышлении.

— …тогда мы можем обсудить дальнейшие условия взаимопомощи. Поверьте, госпожа Виомор, если бы я мыслил грезами о будущем, то Брошенные не продержались бы в Авреле так долго.

Инмуд замолк, на его лице отобразилась полная уверенность в себе и своих словах, он точно знает о чем говорит и знает, как будет действовать дальше. Я тихо вздохнула и, сложив руки на груди, пристально всмотрелась в мужчину, пытаясь найти в нем хоть какие-то признаки лжи, или полуправды, но, конечно, не смогла отыскать ни одного.

В его словах, несмотря на их абсурдность, есть смысл, потому что в этой ситуации у меня, кажется, нет ни одного другого варианта действий, кроме как блефовать, использовать единственное оружие, которое осталось в распоряжении – слова. Воспользоваться расслабленностью Илонари? Если она позволила Безликому поиграться со мной какое-то время, значит действительно не видит смысла торопиться с поимкой и убийством, а следовательно, может дать мне ещё какое-то количество времени, прежде чем решит, что спектакль пора заканчивать. И это время мне придется использовать по полной.

Поднять шум, заставить людей услышать мои идеи не искаженные пропагандой, вызвать резонанс… скорее всего такая затея закончится моей смертью, но, быть может, с очень небольшим шансом, если Инмуд не соврал и народ действительно может испытывать симпатию к темному магу, у меня всё же появится возможность сбежать.

Получается единственное, на что я могу надеяться – это резонанс. А как можно эффективнее всего поднять общественный резонанс? Громким, людным событием, которое будут наблюдать десятки тысяч и которое станет известно всему материку, если не всем архипелагам.

— Публичный суд.., - задумчиво пробормотала я. – Илонари не пойдет на такой шаг.

— Исход суда предрешен, так почему бы не продемонстрировать беспомощность темного мага в очередной раз? – развел руками Инмуд. – Уверен, она не побрезгует сама явиться на такой процесс.

— Бред какой, - фыркнула я, - с чего ей выбираться с теплого места ради того, кто даже не считается «серьёзной угрозой»?

— Чтобы продемонстрировать свой триумф, - разбойник выразительно закатил глаза, как будто ему приходится объяснять элементарные вещи. – Госпожа Виомор, ты же из высшего общества, неужели ты не понимаешь, как такие люди мыслят? Последние четыреста лет Эос была вершине, никто не мог её пошатнуть, ты действительно думаешь, что за такое количество времени у она не обрела уверенности в своей непоколебимости?

Ответом стала тишина, потому что четыре столетия это невероятно большой срок и появление возросшего эго за подобный промежуток – можно сказать естественно.

— Ивис Виомор взбудоражила Край мира, поселила зерно сомнений в обществе, появились те, кто верят в её идеи, а какой самый лучший способ разрушить веру в кого-либо? – Инмуд растянул губы в ухмылке. – Публичная порка. С чего бы Совету отказываться от такого?

— Это просто удача, - с досадой заметила я. – Мне остается только надеяться на то, что Илонари окажется достаточно глупа, чтобы принять предложение о публичном суде?

— Если уж на чистоту, то единственное, что ты можешь делать – это надеяться, - безжалостно подметил мужчина. – Ну, или прорубить себе путь на свободу силой.

Я тут же покачала головой, решительно отказываясь от подобного решения проблемы.

— Это именно то, что они от меня ждут, - пробормотала я. – Доказательства, что я ничем не отличаюсь от других темных магов.

— Тогда остается лишь надежда, - развел руками Инмуд. – Создай иллюзию, что находишься в ловушке, а затем переверни правила игры, ты в этом хороша.

Мне показалось, или в его голосе на мгновение действительно проскочили нотки искренней гордости? Я смерила мужчину равнодушным взглядом, не впечатленная странным комплиментом, после чего посмотрела в окно, мерно стуча пальцем по дереву катушки, которую так и не использовала. Видимо поняв, что на этом разговор подходит к концу, Инмуд оттолкнулся от стены и хлопнул в ладоши, таким образом показывая своё намерение уйти.

— Если хочешь, чтобы тебя услышали – придется кричать во весь голос, - сказал он. - Пора перестать прятаться, госпожа Виомор.

Он махнул рукой в знак прощания, после чего ленивым, прогулочным шагом покинул дом, не забыв плотно закрыть за собой дверь. Я осталась одна в тишине ранней ночи, продолжая смотреть на собственное кривое отражение в разбитом окне заброшенного жилища.

Перевернуть правила игры, да? Что ж, этот план – настоящее самоубийство, но если он сработает, то это будет крупнейшей победой с момента моего воскрешения.

Викар точно меня прибьет.

***

Солнечный полдень. Я вступила на городскую площадь, демонстративно подняв руки к верху.

Парик и мешковатая одежда сняты, голова не опущена, катушка нитей открыто закреплена на поясе. Никаких масок, лишь та, кто пряталась под многочисленными слоями маскировки, отчаянно желая выбить себе хоть немного времени. Теперь времени не осталось и можно лишь столкнуться лицом к лицу с противником, надеясь на удачу и собственное красноречие.

Стража заметила меня мгновенно, в свете солнца тут же сверкнули клинки и раздался угрожающий треск Мозаики, пронизанной белыми нитями. За жалкую минуту магов стало в разы больше, полированные доспехи заполонили улицы и окружили меня плотным слоем, за которым невозможно разобрать ни гражданских, наверняка провожающих темного мага удивленными и в то же время настороженными взглядами, ни разбойников, которые тоже определенно наблюдают. В одно мгновение Аврель накрыл плотный купол напряжения, дрожащий от молчаливой угрозы с обеих сторон, кажется, одно лишнее движение – и всё взлетит на воздух.

Я продолжила медленно идти, не опуская рук. Никто из стражников так и не напал. Все ожидают приказа советника, коего всё не поступает.

Безликий наблюдает за мной с нескрываемым любопытством, сквозящем в каждой черте его лица. В приподнятых участках кожи, где раньше были брови, в распахнутых бесцветных глазах, в удивленной улыбке, всё не сходящей с его лица. Руки мужчины сложены за спиной, голова наклонена в сторону, стоит в окружении стражи, вероятно таких же Масок Этопоса, но в это же время кажется, что во всем городе остались только я и он.

Я остановилась в нескольких десятках метров от советника, на главной площади Авреля, перед злосчастным Первозданных храмом, который так и не принес совершенно никакой пользы. Обычно здесь шумно из-за тысячей людей, ежедневно посещающих святое место, но теперь слышится лишь напряженная тишина, будто все боятся даже лишний раз двинуться, чтобы ничего не случилось.

В конце концов, звенящее молчание нарушила я, когда громко и четко сказала:

— Я не буду драться. Не буду сопротивляться и применять силу. Я добровольно сдамся, позволю одеть на руки сагилит и приму любой приговор, который вынесет суд.

«Добровольно отправлюсь на плаху» - осталось невысказанным, но понятым всеми.

— Вот так просто? – уточнил Безликий.

— Одно условие, - ответила я. – Суд надо мной должен быть публичным. Его должны увидеть все люди, которые захотят. Никакой скрытности.

Советник издал изумленный смешок, будто это последнее, что он ожидал услышать. Будто он совершенно не ожидал, что я действительно сдамся и добровольно отправлюсь на казнь.

— И ты действительно думаешь, что мы пойдем на уступки темному магу? – в голосе Безликого слышится логичное для советника высокомерие, но в глазах – настоящий огонь интереса. Хорошо.

— Если хотите обойтись малой кровью – вам придется, - мрачно заметила я. – Мне не понадобится даже использовать нити, чтобы сбежать.

Если хотят поймать и придать «справедливому» суду, им придется соблюдать и мои условия в том числе. Вступать в бой я, может, и не собираюсь, но просто так сдаваться – тоже. Надеюсь, Инмуд не ошибался в своих предположениях, в противном случае мне придется заставить Еро воскресить меня в четвертый раз, чтобы я могла как следует врезать разбойнику.

Долгое время Безликий молчал и в его взгляде я практически увидела молчаливый вопрос: «что ты задумала?», который, впрочем, задавался с типичным для него любопытством, а не с настороженностью, который должен испытывать любой вменяемый человек. Зная этого сумасшедшего, я могу с уверенностью сказать, что он без колебаний позволит мне хоть сейчас уйти и отправиться в Столицу, если это даст ему ещё немного времени для развлечений, но проблема заключается и не в нем, а в Илонари.

В конце концов губы Безликого расплылись в широкой, предвкушающей улыбке и этого хватило, чтобы понять – он даже не пытается не сопротивляться своей жажде веселья.