— Итак… вы изъявили желание посвятить свою жизнь служению Идеалам, и принять монашеский образ жизни, - честно говоря, когда жрица окинул нас взглядом, полным скрытого скептицизма, я даже не удивилась.

Это оказалась какая-то другая служительница храма – Оверик сегодня, судя по всему, отсутствует – и нас она, по идее, знать не должна, но, видимо, у меня настолько мрачное лицо, что женщине даже не понадобилось время, чтобы заподозрить что-то неладное.

— И ваше желание никак не связано с тем, что мы позволяем нашим паломникам выходить из города в обход запрета стражи, - продолжила говорить жрица, подтверждая тот факт, что, похоже, не стать нам актерами.

Я смятения не выдала, ну или постаралась этого не сделать, лишь переглянулась с Викар, которая, напустив на лицо типичное для неё равнодушие, прокашлялась и произнесла:

— Эти люди прошли долгий путь, полный невзгод, а потому стали находить утешение в служении Идеалам. Они ещё не решились на то, чтобы принять монашескую робу, но раздумывают об этом. Мы здесь чтобы узнать, каким образом проходит этот… процесс.

Жрица издала задумчивое «м-м-м», после чего обратила внимание на меня и Эдари, стоящих рядом с Журавликом. Некоторое время мы провели в молчании, пока женщина нас разглядывала и явно оценивала, недоверие ещё было написано на её лице, Я попыталась сделать самый умиротворенный и беспечный вид, не обремененный проблемами людской жизни, и, наверное, это помогло, потому что спустя ещё полминуты разглядывания жрица, посмотрев на меня, сказала:

— Как я полагаю, ваш недуг привел всё-таки привел вас к пути Идеалов. Вы ищете спасение от забвения, не так ли?

Вау. Похоже жрецы – те ещё сплетники, которые любят сообщать друг другу о проблемах посетителей храма. Ещё одна причина для того, чтобы не доверять им и их методам лечения.

— Именно, - кивнула я, не высказывая своих подозрений. – По началу я относилась к этому скептично, но теперь… кажется, в свете богов есть больше тепла, чем мне думалось.

Не знаю, получилось ли у меня подобрать нужную интонацию голоса и сделать нужное выражение лица, но, в любом случае, жрица не стала прямо возражать – уже хорошо. Правда и более радушным её взгляд тоже не стал, но оно и не важно, главное, чтобы стражу не позвала и не выкинула нас из храма.

— Что ж, - произнесла женщина, - мы не в праве отказывать тем, кто хочет потянуться к теплу Идеалов. Вы в любой момент можете встать на путь служения богам, но монашескую робу необходимо заслужить.

Конечно, как по-другому. Я со вздохом села на одну из лавочек в помещении храма и, разведя руками, показала, что внимательно слушаю.

— Докажите крепкость своей веры и намерений, а также готовность отказаться от материальных благ жизни для того, чтобы отдать себя богам, - произнесла жрица. – Прежде, чем принять робу, вам будет необходимо провести год в храме, ведя образ жизни монаха и после этого, если ваши намерения будут подтверждены действиями, мы даруем вам право носить робу.

Я растянула губы в пустой улыбке, сдерживая усталый вздох. Ну, за год я уже успею растерять все воспоминания и тогда монашество мне точно будет не нужно. Жрица, судя по её лицу, каким-то образом сумела уловить моё разочарование и вскинула уголки губ в едва заметной ухмылке, резко контрастирующей с образом добродушной и миролюбивой верующей. С одной стороны раздражает, а с другой открытая насмешка со стороны этой женщины воспринимается легче, чем добродушная улыбка Оверика, за которой нельзя различить ни одной эмоции.

— Вера требует полной отдачи, неважно, сколько времени это займет, - произнесла жрица. – Готовы ли вы пойти на подобный шаг только ради того, чтобы получить больше привилегий перед лицом стражи?

Какая до раздражения проницательная женщина. Она мне нравится.

— Я так понимаю, мы не первые, внезапно заинтересовавшиеся монашеством? – спросила я, склонив голову на бок.

Жрица растянула губы в слабой, довольной улыбке, и произнесла:

— Далеко не первые.

Я посмотрела на Викар и та лишь едва заметно пожала плечами, как бы показывая, что ничего в этой ситуации предложить не может. Что ж… имеет ли смысл пытаться объяснить этой женщине, что я была воскрешена самими Идеалами, а потому, по идее, могу получить какие-то поблажки в вопросе веры? Пожалуй нет, в лазарет для душевнобольных пока рано, хотя, если продолжу сидеть на месте, не предпринимая никаких действий для борьбы с проблемой памяти – очень быстро туда попаду, при чем на вполне законных основаниях.

— Может, выйдет как-то договориться? – аккуратно поинтересовалась я, делая невинное лицо. – Мне нужно как можно скорее отправиться за поиском лекарства и, как следствие, покинуть город…

— Боюсь, я ничем не могу вам помочь, - спешно отказала жрица, определенно не настроенная на переговоры. – Решения стражи обоснованы тяжелейшим преступлением, совершенным в стенах Башни Святых жертв, и Первозданный храм полностью поддерживает их инициативу в поисках преступника.

Иными словами: «стража правильно всё делает, не можешь выйти из города – твои проблемы». Спасибо.

Я испустила усталый вздох и откинулась на спинку лавочки, устремив пустой взгляд в потолок. Значит, о выходе из города через храм договориться не получится, следовательно, мне придется задержаться в Авреле, следовательно, потерять ещё больше воспоминаний, следовательно, стать на пару шагов ближе к полному забытью, лишенному мечт и стремлений. Ну надо же. Одна новость лучше другой.

Видимо, моё лицо при мысли об этом было настолько грустным и тоскливым, что жрица проявила что-то похожее на жалость и внезапно сказала:

— Могу я узнать, что за недуг вас беспокоит? И почему вы решили, что от него нет спасения?

— Наверное потому, что с каждым днем я забываю всё бо́льшую часть своей жизни и даже не осознаю этого, а в литературе и медицинских справочниках нет ни единого намека на то, как с этим работать, - пробормотала в ответ я. – И ни боги, ни наука, не могут спасти меня от медленного разрушения.

На некоторое время наступила тишина, пока я скользила взглядам по рисункам, на которых изображены Идеалы, величественно возвышающиеся над созданными ими землями.

— Неужели вы считаете, что надежды на спасение нет? - тихо спросила жрица.

— Надежда-то есть, - протянула я, - только вот с каждым днем она становится всё меньше и меньше. Потому что с каждым днем я теряю всё больше воспоминаний о самой себе и даже не понимаю этого… однажды забуду своих близких, друзей и родных, однажды забуду себя и всю свою жизнь… и не осознаю этого. С каждым днем это «однажды» становится всё ближе…

Я закрыла глаза, стараясь не сильно погружаться в это вязкое, неприятное болото мыслей, из которого очень сложно выбраться. Даже думать не хочу, что произойдет, если Тьма начнет действовать на разум, выкручивать мысли и у неё это будет хорошо получаться с учетом отсутствующей части воспоминаний. А когда я забуду даже о том, что должна контролировать себя и сохранять спокойствие? К тому моменту мне лучше либо разобраться с этой проблемой, либо умереть.

Судя по всему, что-то в моих словах шевельнуло чувства внутри жрицы, потому как с её стороны, спустя долгих полминуты, послышался тихий вздох, сопровождаемый шорохом одежды. Опустив взгляд на женщину, я увидела, как она неловко потирает шею, отведя взгляд в отчетливом сомнении. Ещё где-то десять, или двадцать секунд мы провели в тяжелом молчании, прежде чем она наконец произнесла:

— Я… могу отвести вас к старшему жрецу Оверику. Он сам выслушает вашу ситуацию и решит, что делать.

Я удивленно вскинула брови, на секунду даже подумав, что это какая-то насмешка над моим отчаянием, но потом быстро опомнилась и активно закивала, не желая упускать свой, вероятно, единственный шанс на выход из города.

— Буду вам очень благодарна! Поверьте мне, искренне буду!

Жрица кинула на меня долгий, внимательный взгляд, видимо пытаясь распознать ложь в словах, но затем сдержанно кивнула и развернулась, направившись куда-то вглубь храма, при этом показав рукой, чтобы мы следовали за ней.

Я переглянулась с Викар, воодушевленно улыбнулась и покорно отправилась за женщиной в другие помещения здания, на встречу с Овериком. Да, тот жрец мне не особо понравился из-за своей напускной миролюбивости, но, если он сможет помочь нам – не вижу смысла сопротивляться и отказываться от встречи из чистой вредности, это глупо.

Вместе мы прошли через несколько дверей, пока не оказались в одном из просторных коридоров храма, блистающих чистотой и бликами солнечных лучей, отражающихся от белоснежной плитки на полу. Обстановка за пределами «приемных» помещений храма всё та же – скромная, невзрачная, лишенная изысков и украшений. Серые, ровные стены с декоративными колоннами, расположенными на равном расстоянии друг от друга, источники света, летающие тут и там, изредка встречаются большие, массивные картины, на которых изображены Идеалы, или связанные с ними сюжеты.

Пройдя по такому коридору, мы остановились у одной из дверей, и жрица уже подняла руку для того, чтобы постучать, как из комнаты послышался громкий грохот, за которым последовал хор раздраженных мужских голосов, которых, наверное, не должно быть в помещении. Женщина мгновенно насторожилась и, недолго думая, схватилась за ручку, после чего распахнула дверь, не позаботившись о том, чтобы даже постучать.

— Господин Оверик, у вас всё в порядке? – обеспокоенно спросила она. – Вы…

Жрица замолкла сразу же, как послышался лязг металла и у её горла оказалось острие меча, изрядно пострадавшего от разных событий, судя по множеству царапин на нем. Перед нами оказался мужчина в броне, а позади него – ещё пара таких же, окруживших Оверика и недвусмысленно направивших на него обнаженное оружие. Все выглядят сомнительно – неухоженные, явно не следящие за собой и уже где-то неделю не мывшиеся, судя по сальным волосам, у всех щетина и мешки под глазами, свидетельствующие о злоупотреблении алкоголем, у всех на лицах написана злоба, перемешанная с усталостью. Кажется, мы пришли в момент ограбления, или что-то в этом роде.

Ну, замечательно. Этого мне только для полного счастья не хватает.

— Не трогайте её! – тут же вскинулся Оверик, стоило ему увидеть жрицу. – Вы пришли ко мне – говорите со мной, а не с невинной женщиной!

— Как благородно, - лениво протянул один из вооруженных. – Праведный жрец стремится защитить «невинную», ну разве это не трогательно.

— Что здесь происходит? – требовательно спросила Викар, выхватывая из-за спины копье. – Немедленно опустите оружие и объяснитесь.

Я благоразумно решила сделать шаг назад и толчком побудила Эдари сделать то же самое. Если Журавлик решила встрять в дело и взяться за оружие – лучше ей не мешать. Разберется.

Люди, ворвавшиеся в храм, однако, Викар за серьёзную угрозу явно не восприняли, даже несмотря на то, что она носит одежды цветов Коллегии воды и заколку с гербом Иламон на волосах. Они переглянулись, растянули губы в снисходительных улыбках, и один протянул:

— Ну же, не стоит так волноваться. Мы просто следим, чтобы никто не волновался попусту, у нас нет желания никому вредить. Просто не делайте лишних движений и, уверен, у нас с вами не возникнет проблем.

Оверик сжал челюсти так сильно, что у него заходили желваки, а взгляд ожесточился, лишившись любых намеков на то добродушие, с которым он общался перед алтарем. Что бы тут не происходило – жреца это сильно разозлило.

— Повторяю последний раз: опустите оружие и объяснитесь, - холодно отрезала Журавлик, едва заметно сдвинувшись для того, чтобы начать атаку с более удобной позиции. – В противном случае, я буду вынуждена применить силу.

Любой человек с присутствующим у него чувством опасности и инстинктом самосохранения быстро бы понял, что Викар не шутит и готова претворить свои угрозы в жизнь, это видно и в том, как её взгляд направлен точно на противника, определяя место для удара, и в том, как напряжено её тело, готовясь к атаке, и в том, как рука крепко сжимает древко копья в ожидании драки. Любой человек, увидев её, наверняка бы смутился и отступил, не желая вступать в конфликт с решительно настроенной девушкой, носящей одежды Коллегии воды и отличительные знаки дворянской семьи.

Любой, но не наши неожиданные посетители храма, явно обделенные и чувством опасности, и инстинктом самосохранения. Те лишь ухмыльнулись ещё шире, словно услышали громкие угрозы ребенка, а не опасного воина.

— Не будьте так порывисты, нам бы не хотелось вредить столь прелестному личику, - протянул один из мужчин. – Просто постойте в стороне немного, а затем мы уйдем и все останутся с целыми конечностями.

Эдари тихо присвистнул, после чего наклонился ко мне и прошептал:

— Ставлю десять номеклей, что она разберет их за две минуты.

Я перевела смятенный взгляд на юношу, внезапно решившего начать делать ставки, но довольно быстро решила не упрекать его в излишней азартности. Заместо этого тихо хмыкнула и сказала:

— За минуту.

Пока мы жали друг другу руки, заключая спор, Викар без лишних церемоний и предупреждений бросилась в бой. Вновь прозвучал лязг металла и первый из разбойников – если они таковыми являются? – тот, что держал меч у горла жрицы, со стоном упал назад, выронив оружие из окровавленной руки. Журавлик ни на мгновение не остановилась, заместо этого бросилась вперед, в то время как осколки вокруг меня едва слышно задребезжали в преддверии удара и я, невольно растянув губы в слабой улыбке, мягко оттащила жрицу от помещения, чтобы она случайно не попала под атаку.

Двое остальных разбойников к этому моменту уже успели среагировать, один из них развернулся, чтобы ударить, в то время как другой схватил Оверика и наверняка хотел приставил к горлу лезвие, взяв в заложники, но не успел, прежде чем добрую половину комнаты покрыл сверкающий лед. Напавшие, вместе со жрецом и некоторой частью мебели, оказались по плечи зажаты между кривыми шипами холодной тюрьмы – в этот момент я протянула руку к Эдари и демонстративно сжала ладонь, как бы показывая, что он проиграл ставку. Юноша громко, недовольно цокнул, но покорно достал из-за пазухи мешок с номеклями, после чего передал пару мне.

— Вы задержаны за проникновение в здание и нападение на старшего жреца, - громкий, твердый голос Викар эхом отразился от стен, пока она ударом копья разбивала лед вокруг Оверика, чтобы освободить его. – От имени Коллегии воды я требую объяснения и признания вины, прежде чем за вас возьмется стража.

— Коллегии воды..? – послышалось смятенное бормотание и один из разбойников, устремил на Викар изучающий взгляд, видимо только поняв, что встретился не с обычной посетительницей храма. – О черт, только не говори мне, что ты из управляющих лиц Коллегии.

— Ты даже не представляешь, - с усмешкой протянула я, проходя внутрь комнаты. – Давайте сделаем друг другу одолжение, быстро разъясним ситуацию, вы сдадитесь, и мы благополучно разойдемся «с целыми конечностями».

Удивительно, но разбойник не стал кидаться в нас оскорблениями и угрозами – заместо этого испустил крайне тяжелый и усталый вздох, в котором послышалось столько боли, что на мгновение даже не по себе стало.

— Шеф нас убьет, - пробормотал он, а затем поднял на нас взгляд и сказал:

— Слушайте, мы не собирались никого убивать или причинять вред, ясно? Мы просто хотели позаимствовать пару вещиц из местной сокровищницы, не более того.

— Это посягательство на священные реликвии! – тут же встрял Оверик, отряхивая одежку от мелких кристаллов льда, осыпавшихся во время атаки. – Богохульство, настоящее богохульство!

— О, как трагично, у вас ведь так мало этих «священных реликвий», - ядовито отозвался разбойник. – Целое помещение под это выделили, вы ведь с таким трепетом придерживаетесь своих правил о лишении всех материальных ценностей, да?

— Хранение объектов истории и религиозных драгоценностей не имеет ничего общего с отказом от материальных благ, - отрезал Оверик. – Вы пытаетесь уличить нас в преступлениях, которых мы не совершали и тем самым оправдать собственные грехи. Арестуйте их немедленно!

— Правда, что ли? – с улыбкой вскинул бровь один из разбойников. – И каким образом ларец с драгоценными камнями может быть «объектом истории» или «религиозной драгоценностью»? Это какие-то священные камни?

— Или золотые кубки, которых я ни разу не видел на ваших служениях? – поддакнул второй. – Тоже очень важны для вашего верования, да?

Оверик шумно выпустил воздух через нос и даже покраснел от переполняющего его праведного гнева. Видимо, миролюбивый жрец не настолько уж и миролюбивый.

— Меня не интересуют ваши распри, - покачала головой Викар. – Вы совершили преступление, и вы за него ответите, когда…

Она замолкла, услышав скрип открываемой двери и в следующее мгновение, не став даже выяснять, кто это, совершила круговой удар копьем, лезвие которого вспыхнуло от Света. Раздался треск льда, а следом за ним – громкое шипение, которое издает вода, когда падает на раскаленную поверхность. Помещение быстро заполонил пар и кожу внезапно обдало жаром, слишком сильным для сегодняшней довольно ветренной погоды. Викар сделала шаг назад и перехватила копье, готовая к обороне, в то время как со стороны двери из клубов белого пара вышла человеческая фигура, оттряхивающая одежду.

Я вскинула брови, практически мгновенно узнав человека – того самого человека, лицо которого нам сегодня показывал на плакате Инвел. Художники хорошо справились со своей задачей и точно передали черты внешности Инмуда, предводителя Брошенных – темная кожа, грубое, суровое лицо, кривой нос, хмурый взгляд желтых глаз, несколько бледных полос шрамов, пересекающих лицо и след от сильного ожога на лбу. Волосы необычного цвета – бардового, заметно отросли и завязаны в хвост под затылком, часть заплетена в косы и закреплена множеством ярко-красных бусин разного размера. Я невольно нахмурилась, поняв, что отличительные черты его внешности мне знакомы. Грубое лицо, желтые глаза, темная кожа и бардовый цвет волос… да он же практически точная копия Шуджаха – нынешнего главы Коллегии огня! Даже взгляд у них похожий – равнодушный и настолько невозмутимый, что его, кажется, не может взволновать ничто.

Подумать только… полагаю, они родственники? Как так получилось, что один – преступник, препятствующий действиям храма, а второй – глава Коллегии? Я впечатленно вскинула брови, после чего присмотрелась к осколкам вокруг Инмуда, которых было гораздо больше, чем у обычного человека. Хм… почему? Света на его коже не видно, значит Вознесением не поражен, но и черных трещин вроде не заметно, значит и от проклятья, вроде как, не страдает…

— Кажется, я говорил вам вести себя тихо, - лениво протянул, тем временем, Инмуд, роняя на пол мешок, содержимое которого громко звякнуло при ударе.

Мужчина цокнул и встряхнул саблей, лезвие которой светится раскаленным металлом и, вероятно, является причиной того, что всё помещение заполнено паром.

— Немедленно сложите оружие и верните всё, что вы украли, - потребовала Викар.

Инмуд поднял на неё равнодушный взгляд, но довольно быстро напрягся – видимо знаком с составом Коллегии воды и её высокопоставленными членами. Однако саблю прятать не спешит.

— Серьёзно? – пробормотал он. – Именно сегодня и именно в этот момент в храм решила пожаловать будущая глава Коллегии воды. Видимо, мы наконец-то надоели богам.

— Ваши действия и грехи недопустимы! - не постеснялся вставить свои пару слов Оверик, задыхающийся от возмущения. – Идеалы покарают вас за неуважение!

— Мне казалось, Идеалам не должно быть дела до моего «неуважения», - равнодушно отозвался Инмуд. – И ещё ты вроде что-то говорил про то, что вся наша жизнь – замысел Идеалов. Следовательно, если я пришел сюда и забрал у вас пару побрякушек, определенно не так уж и нужных храму, то значит это воля Идеалов, разве нет?

Я подавила смешок, жаль, правда, что этого не смог сделать Эдари, который тихо прыснул и спешно отвернулся, прикрыв рот в притворной задумчивости. Оверик, явно сдерживая поток нечленораздельных слов и ругательств, повернулся к Викар.

— Чего вы ждете?! Арестуйте его за все совершенные преступления! – воскликнул он, всплеснув руками.

Викар на жреца не отреагировала, всё ещё сосредоточенная на Инмуде. Я невольно напряглась, осознав одну очень важную вещь: если Инмуд действительно родственник Шуджаха, то он происходит из семьи, которая всегда была известна невероятной связью со стихией огня. Таким образом получается, что и Викар и Инмуд – два сильны мага, битва которых, скорее всего, приведет к полному погрому, при чем не только этого помещения, но и, наверное, всего коридора.

Глава Брошеных, судя по всему, тоже это понимает, а потому примирительно поднял одну руку вверх и сказал:

— Уверен, вам не нужна драка, и вот так совпадение – мне тоже она не нужна, по крайней мере не свами.

На этих словах мужчина выразительно посмотрел на Оверика, сузив глаза в опасном прищуре, в котором только слепец не увидел бы угрозы.

— Вы совершили преступление и попытались украсть имущество храма, - ответила Викар.

— Разве это кража, если я забираю то, чего, по официальным данным, нет? – вскинул бровь Шуджах. – Первозданный храм славится тем, что лишен всяких богатств и свободен от «тяжести материальных благ», если вы не знали.

Брошенные, всё ещё скованные льдом, тихо, злобно усмехнулись, в то время как жрица, стоящая в дверях, устремила недоуменный взгляд на Оверика. Викар на мгновение нахмурилась, а Инмуд, заметив её смятение, развел руками и произнес:

— В этом деле гораздо больше подковерных связей, чем вы думаете, а потому предлагаю нам просто договориться и мирно разойтись, что думаете?

Не знаю как Журавлику, а мне такой вариант развития событий очень даже нравится. Только не хватало ещё идти разбираться со стражей и объяснять, что за ситуация произошла в храме. Викар, тем не менее, прежде, чем я успела хоть слово выдавить, встряхнула головой и сказала:

— Вы также ответственны за смерть Слышащего в Башне Святых жертв. Я не могу вас отпустить ни при каких обстоятельствах.

По каким-то причинам это заявление вызвало у Инмуда лишь высоко вскинутые в удивлении брови, как будто он ожидал какого угодно обвинения, но не такого. Некоторое время мы провели в крайне неловкой тишине, пока мужчина тупо смотрел на Викар, явно ожидая от неё продолжения слов, или хоть какого-то пояснения, но Журавлик лишь молчала, полностью уверенная в своей правоте.

В конце концов, когда тишина стала затягиваться слишком сильно, Инмуд наконец откашлялся и, растянув губы в насмешливой улыбке, заметил:

— Уважаемая госпожа Иламон, поверьте мне, если бы мы смогли проникнуть в Башню Святых жертв, то там бы не осталось ни одного живого Слышащего. Я не из тех, кто берется за дело и не доводит его до конца.

Со стороны Брошенных вновь послышались смешки, на этот раз одобрительные – они явно гордятся своим «шефом».

— И мне предлагается в это поверить? – вскинула подбородок Викар. – Вы – главные подозреваемые, которые не только делают всё возможное, чтобы нарушить жизнь верующих, но и недавно выкрали из храма важные сведения, что могли помочь вам проникнуть в Башню.

— «Важные сведения»? – насмешливо повторил Инмуд. – Что ж, да, отрицать не буду, нам удалось забрать пару интересных документов, раскрывающих то, как уважаемые жрецы ведут внутренние дела, но Башня Святых жертв? Документы, позволяющие проникнуть туда, не хранятся в каком-то храме, откуда их можно выкрасть. Черт, я вообще не уверен, что они хранятся где-то за пределами острова, на котором стоит Башня.

Звучит… на удивление логично. Хотя, с другой стороны, последние слова, которым стоит верить – это слова разбойника, грабящего храм.

— Ну же, госпожа Иламон, - продолжил Инмуд. – Вы ведь знаете, как все эти дела ведутся. Никто не станет оставлять столь важные бумаги в храме, у которого даже стражи особой нет. Да и если уж говорить о так нашумевшей смерти Слышащего… на мой взгляд есть иное обстоятельство, которое могло спровоцировать данный неприятный инцидент…

— Не смей, - встрял в разговор Оверик. – Ты не имеешь права говорить об этом. Это нарушение клятвы Священной тайны!

Клятва Священной тайны? Та самая, которую дают Слышащие и все, кто с ними связан? При чем тут она..?

— Как хорошо, что я этой клятвы не давал, - растянул губы в наглой улыбке Инмуд, - а потому могу со спокойной душой сказать, что несчастного Слышащего прибил кто-то из внутреннего состава Башни.

…что?

— О, вы не знали? – смеясь, спросил мужчина, явно очень позабавленный нашими удивленными лицами. – Несколько дней назад Слышащий получил послание от самих Идеалов, изрек его, и на следующий же день был убит. Не правда-ли забавная история, которую так тщательно пытаются утаить?

— Ты оскверняешь помять погибшего и деятельность всей стражи! – взвился Оверик, сделав широкий наш вперед, но быстро был остановлен движением копья Викар, вставшего поперек его груди.

— Оскверняю? – склонил голову на бок Инмуд. – Чем? Правдой? На твоем месте я бы больше волновался за то, что там за послание такое боги нам оставили, что Слышащего на следующий же день прирезали как уличную собаку.

Я нахмурилась и переглянулась с Викар, которая выглядит не менее смятенной новой информацией.

— Так что, - со вздохом произнес Инмуд, - вам стоит присматриваться не ко мне и моим ребятам, а к дорогим милосердным жрецам, которые благородно решили пожертвовать своим товарищем, лишь бы воля богов не стала известна народу.

— Твои обвинения немыслимы, - крепко сжав зубы, процедил Оверик. – Никто из нас бы в жизни не осмелился поднять руку на тех, кого коснулись сами Идеалы. Это противоречит всем нашим догмам, не говоря уже о нарушении воли богов!

— Многие из ваших действий противоречат вашим догмам, если уж на то пошло, - пожал плечами Инмуд.

— Не разбойнику об этом судить!

— У разбойника, похоже, будет побольше чести, чем у храмовников. Мы хотя бы не бьем своих в спину.

— Если кто и бьет «своего» в спину – так это человек, лишенный любой моральной чести и осмелившийся посягнуть на священные реликвии храма…

— Так! – громко сказала я, вставая между Инмудом и Овериком. – Вы друг друга не любите, это понятно, давайте мы не будем тратить время на бессмысленные споры. Сейчас я предлагаю нам не вступать в ненужную драку и попытаться сойтись на решении, которое удовлетворит обе стороны, как вам такая идея?

Оверик выдохнул, но возражать не стал, в то время как Инмуд перевел на меня внимательный взгляд, и в его глазах на мгновение показалась искра любопытства, которая, впрочем, быстро погасла за слоем равнодушия.

— Это то, о чем я говорил с самого начала, - невозмутимо заметил он. – Но госпожа Иламон решила настоять на аресте.

Я посмотрела на Викар и та, видимо поняв, что ситуация гораздо более сложная, чем может показаться на первый взгляд, благоразумно решила не возражать и лишь коротко кивнуть в знак того, что она готова к обсуждению. Отлично.

— Как на счет такого: вы освобождаете моих парней, и мы уходим отсюда без лишнего шума, а я возвращаю все позаимствованные вещицы, - предложил Инмуд, выразительно толкнув ногой мешок со звенящими драгоценностями.

Викар нахмурилась и уже открыла было рот для того, чтобы возразить, но я спешно положила руку ей на плечо, стремясь предостеречь от лишних споров.

— Журавлик, - сказала я. – Нам сейчас не до этого.

Секунда тишины. Викар устремляет на меня взгляд полный противоречивых эмоций, но, некоторое время подумав, всё-таки сдается и, сделав глубокий вдох, опускает копье.

— Украденное, - бросила она, выразительно мотнул головой в сторону мешка у ног Инмуда.

Тот лишний раз сопротивляться не стал – покорно оттолкнул мешок в сторону, показывая, что не собирается его забирать. Журавлик ещё некоторое время стояла в сомнениях, явно удерживая себя от того, чтобы всё-таки напасть на Инмуда, однако, слава богам, в конце концов пересилила своё упорство и ударила древком копья по полу – в этот момент лед, окружавший Брошеных, с треском разбился на множество мелких осколков, осыпавшихся на плитку. Разбойники упали на колени и с тихими болезненными стонами приняли разминать конечности, наверняка окоченевшие за всё время их пребывания в холодной тюрьме.

— Вот видите, как всё просто? – с улыбкой произнес Инмуд. – Приятно с тобой работать, Журавлик.

Что ж. Если бы последователи пути Света могли испепелять людей взглядом, то от мужчины уже бы осталась только горстка обледеневшего праха. Глаза Викар выразили настолько большой спектр всевозможных негативных эмоций, включая презрение и праведный гнев, что мне на мгновение показалось – она сорвется и нападет, наплевав на наш уговор. Не желая, чтобы подобное происходило, я схватила Журавлика за руку и аккуратно оттащила её подальше от Инмуда.

Некоторое время мы провели в тяжелой тишине, прежде чем Викар наконец собралась с силами и с плохо скрываемым раздражением процедила:

— Госпожа Иламон, если вы не против.

Инмуд тут же поднял руки к верху, как бы показывая, что не хочет ссориться и спешно сказал:

— Конечно. Госпожа Иламон. Простите меня за грубость.

Он что, специально нарывается?

— Уходите отсюда, - вздохнув, сказала я. – Пока мы не передумали и не позвали стражу.

Благо, в этом вопросе Брошенных уговаривать не пришлось. Инмуд, дождавшись, когда его люди поднимутся и смогут идти, быстро проследовал к выходу из помещения. Перед тем как выйти за дверь, он на секунду остановился и посмотрел на меня со странными, нечитаемыми эмоциями в глазах, но прежде, чем я успела отреагировать, мужчина отвернулся и скрылся в коридоре, следуя за своими «парнями».

Мы остались одни и Оверик с тяжелым вздохом рухнул на ближайшую горизонтальную поверхность, коей оказался стул. Жрица тут же подскочила к нему и начала проверять на наличие ранений, которых, судя по её облегченной улыбке, не оказалось.

— Благодарю вас, - пробормотал Оверик, потирая рукой лоб. – Если бы не вы… не знаю, что бы со мной произошло.

— Вам следовало привлечь их к ответственности, - недовольно сказала жрица. – Нельзя было просто их отпускать!

— Поверьте, вам бы не захотелось участвовать в драке двух старших магов, - лишь ответила я. – В лучшем случае вся эта комната и коридор оказались бы в руинах, в худшем – весь храм.

На это у жрицы аргументов не нашлось. Она ещё несколько секунд постояла, открывая и закрывая рот, как рыба, но потом сдалась и решила сосредоточиться на Оверике, который, в свою очередь, оказался более благодарным, и произнес:

— Вы оказали неоценимую помощь Первозданному храму. Если есть что-то, с чем я могу вам помочь, или отплатить за доброту – говорите. Свет богов дарует благословения всем.

Я переглянулась с Викар – та прикрыла глаза в явном облегчении и кивнула, пряча копье за спину.

— Вообще-то, есть одно дело.., - с улыбкой начала говорить я.

***

— Отлично! Сегодня ночуем, а завтра выходим и отправляемся до архипелага воздуха! Надо набрать как можно больше книг и записей, а ещё заранее наметить план, куда мы собираемся идти, чтобы не терять времени зря! – воодушевленно щебетала я, подходя к таверне.

Несмотря на то, что ещё утром вся эта ситуация казалась безнадежной, к концу дня всё немного выправилось, потому как Оверик, пусть и с большим сомнением, написанным на его лице, всё-таки согласился выбить у стражи разрешение на то, чтобы мы могли выйти из города как паломники. Вероятно, в любой другой ситуации он бы в жизни такого никому не позволил, но, так как Викар спасла ему жизнь и уберегла от нового ограбления, всё-таки пошел на уступки, что не может не радовать. Плохо это признавать, но я в какой-то мере даже рада, что Инмуд решил выбрать именно этот день для того, чтобы своровать пару драгоценностей из сокровищницы храма – без него мы бы, скорее всего, думали, как бы выйти из Авреля в обход стражи и при этом не умереть.

— Не спеши, - сказала Викар, доставая из-за пазухи ключ, чтобы открыть нашу комнату в таверне. – Ты точно уверена, что нам нужно на Острова воздуха?

— Это пока наша единственная зацепка, - бодро ответила я. – Там проводят много экспериментальной медицины и, может быть, мы сможем отыскать что-то, что мне поможет. Надо только подумать, как бы скрыться от стражи и не попасться раньше времени.

Викар замерла с ключом у дверного замка. На её лице почему-то отобразилось сомнение и неуверенность, совершенно не свойственные грозной госпоже Иламон.

— Я..,- она замолкла, подбирая слова. – Возможно, у меня есть пара идей на этот счет…

— Да? Каких? – с любопытством спросила я.

Журавлик не ответила – лишь неопределенно пожала плечами, после чего открыла дверь, и мы вместе зашли в комнату.

— Если у тебя есть идеи – говори, вместе обсудим, только…

Я оборвала себя на полуслове и застыла посреди комнаты, почувствовав, как в одно мгновение все мои внутренности сковала болезненная, ледяная хватка ужаса. То же самое сделала и Викар, вместе с Эдари, замершие у прохода.

Мы в комнате не одни.

За столом сидит человек, отвернувшись к окну и скучающе подперев подбородок рукой. Осколки вокруг меня встревоженно зазвенели, а те, что находятся рядом с гостем – пришли в активное движение, плавая вокруг него и сталкиваясь друг с другом, провоцируя тем самым новую череду тресков, один громче другого. Практически всё тело человека покрыто белым – его руки светятся, словно источники, принявшие форму, мозаика вокруг его пальцев непрерывно дрожит и передвигается, как будто не в силах устоять на месте из-за будоражащей её магии настолько сильной, что даже на расстоянии десятка метров я чувствую, как Свет неприятно обдает кожу мурашками. Только голова мага осталась цела, но даже так, на лысом, белом затылке, я вижу крупные трещины и тревожно пульсирующий свет, исходящий будто изнутри его тела.

Наш гость поражен тяжелейшей стадией Вознесения. И что ещё более ужасно, даже несмотря на все те повреждения, что покрывают кожу этого человека, я могу узнать, кто он. Потому что мне знакома эта мешковатая серая одежда, в которой нет ни капли порядка, или хоть какого-то изящества. Потому что мне знакома эта расслабленная поза, в которой сидит гость, словно его совершенно ничего не волнует, что, наверное, так и есть. Потому что мне знаком этот беззаботный тон голоса, которым он напевает какую-то незамысловатую песенку себе под нос.

Гость замолк. Прошла одна долгая секунда. Две. И он начал поворачиваться, в то время как мозаика вокруг него затрещала так сильно, что по моей спине прошлись новые неприятные мурашки, покалывающие словно множество маленьких иголок.

— Привет, милая, - лениво протянул он и зрачки, лишенные цвета, впились в меня словно когти. – Похоже, прощаться с тобой не имеет смысла, да?

Я сглотнула, крепко сжав катушку нити, закрепленную на поясе.

Безликий лишь растянул губы в широкой, зубастой улыбке, полной злобного веселья.