В шестой час утра, в небольшом храме северного района Крещина низший посланник Вседержителя стоял вместе с одним из своих апостолов, как свидетели венчания. Событие проходило в небольшом каменном помещении, усеянном фресками и свечами. Бледная, низкая и довольно худая девушка семнадцати лет с гладкими и еле заметными впалыми щеками и тот, с кем она венчалась – девятнадцатилетний звонарь западной колокольни, юноша, известный в тех краях града за своё непримечательное и тихое поведение, что противоречило его работе в колокольне. Оба они были одеты в простые рясы, в соответствии с уставом. Оба в течение трех дней питались только раз в сутки и лишь гречей , что особенно сказалось на девушке, которая, при всём, старалась не подавать виду и держать пост.

Их час смирного стояния сопровождался тихим тропарем певчего, голос которого действительно был ангельски нежным и высоким. Иероним стоял с выражением лица внимательного послушника, хотя он на самом деле свидетельствовал венчание по просьбе здешнего Архиерея. Ангел всегда был погружён в атмосферу подобных процессов, которые легко отрывали его от осознания происходящего и делали его частью общей картины. В то же время, он впервые был на подобном мероприятии и не совсем понимал причин, по которым двум венчавшимся требовалось столько вытерпеть. Однако сейчас он не мог задавать вопросы, ему не было позволено даже проронить слова.

После стояния начался второй этап ритуала. Священник сначала надел кольцо жениху, после – невесте. На голову невесты и жениха возложили венцы с небольшими шипами, после чего священник приступил к прочтению молитвы. Певчий усилил свой тон, из-за чего теперь казался более строгим. По выражениям лиц двух возлюбленных можно было увидеть явную боль и усталость, но те продолжали стоять до последнего, чтобы доказать свою искренность в чувствах. Заняло это в районе десяти минут, после чего один из дьяконов принёс чашу с вином, передав её жениху, который должен был отпить первым, затем невесте, которая тоже сделала небольшой глоток. Затем, священник обошёл вокруг новобрачных три раза, держа в правой руке крест. Наконец, всё подходило к концу, осталось лишь целование иконы Дарования Вседержителя. После перекрестия и поцелуя с венчавшихся сняли венцы, а голос певчего стал спокойным и ещё более нежным, что означало конец ритуала.

Теперь оставалась только роль Иеронима, которому нужно проводить во двор двух новобрачных, что смогли стерпеть испытание. Он вышел в центр и встал перед возлюбленными, после чего повёл их в сторону выхода, благословляя на путь долгой и счастливой жизни в мире и согласии. На выходе стояла небольшая толпа из приглашённых к свидетельству завершения ритуала: родители жениха и невесты, их друзья, родственники. Все были рады видеть их - уставших и еле державшихся на ногах, но преодолевших испытание, а Иероним, остановившись на подъёме к храму, лишь молча вглядывался в это событие.

Его сильно впечатлил весь ритуал. Два человека, что проходили эти страдания только ради того, чтобы быть вместе по здешнему порядку и закону. Без лишнего шума и блеска, но доказанное в действии согласие и желание быть вместе. В его памяти лишь мелькали образы и моменты, когда в его родных краях проходили свадьбы, но чего-то настолько сильно впечатанного в разум он не вспомнил. Ангел впервые был свидетелем свадебной церемонии по святому образцу и именно она останется у него в памяти на долго.

— Благо им будет, я чую… — Вдруг сказал подошедший к ангелу священник, проводивший ритуал.

— Потому как они прошли? Прошли муки? — Спросил, продолжая наблюдать Иероним.

— Во истину… прекрасное зрелище, именно поэтому ты должен был видеть и понять, что такое согласие.

— Терпеть? Держаться? — Тихо предполагал ангел.

— Дар – любить настолько, что даже если твоего возлюбленного вдруг не станет, то ты всё равно будешь его любить. Люби всех, ибо любить есть дар человека и нерушимый мост к Богу.

— Даже если нет...

Позже все разошлись, а Иерониму нужно было продолжить своё обучение в библиотеке, куда он пришёл уже ближе к полудню. Как обычно, в центре всех знаний града было полно учеников семинарии и молодых дьяконов, что часто оглядывались на ангела.

Священный Бикрон, что должен дальше изучать Иероним, сегодня был отложен в связи с получением новой книги от Евграфа. В новой книге, как посчитал заведующий библиотекой, Иероним должен был найти знак или хотя бы намёк на своё предназначение в Крещине и свой путь на небо.

Архангел Каллистрат благословил и защитил Крещин от последнего военного похода окаянного камского князя в 6619 году от сотворения мира. Архангел Агапит дал Крещину бесчисленные богатства , и благодаря его деянию град стал торговым центром всей великой степи. Архангел Мелетий во время чёрной смерти своим целованием избавлял от хвори всех несчастных.

Благословление, дар Божий или воля? В этом писании были перечислены все шесть ныне существовавших Архангелов и каждый дал Крещину то, что должен был. Но каково было назначение седьмого нынешнего ангела до сих не было известно ни Синоду, ни самому Иерониму.

— Еретик! — Раздался возглас на всю библиотеку.

Полусонный ангел, тонувший в текстах книги, в миг приободрился. Голос раздался из центрального зала и принадлежал молодому человеку. Такое слово не часто услышишь в стенах Крещина, да и за ними тоже, а потому это естественным образом привлекло внимание Иеронима. Он неспеша, но с обеспокоенно заинтересованным видом встал из-за стола и направился в зал.

В центре стояла группа, окружившая каких-то двух приковавших к себе внимание людей: первый был в строгой чёрной рясе, усеянной золотыми надписями, а второй – юноша с бедным мягким лицом, в простой чёрной длинной рясе и с хорошо заметным шрамом у рта. Этот самый юноша был на полу и слушал слова покрытого и отличавшегося от других монаха. Обвинявший строгий человек был схимонахом – монахом, что полностью отрекается от мирской жизни и посвящает всего себя служению Богу. Странно было то, что он вообще здесь находился, скорее всего здесь он мог быть по какому-то срочному делу, касающегося молитв. Было слышно тихое ворчание и перешёптывание между дьяконами.

— Что ты за поэт такой, Прохор? Твои строки Бога нашего сквернят и ангела отдаляют. Не уж-то ты и грешных чтишь, и к дьяволу прельстился? — Строго и с поднятой головой грозил монах в рясе, усеянной надписями.

— Я не славлю грешных и не пособничаю дьяволу, я хочу искупления всем… — Не уверенно и тихо отвечал отчитываемый.

— Твои стихи должны быть песней тем, кто близок к Господу и тем, кто к нему стремится, а не тем, кто его отвергает. — Слышалось из толпы.

— Прохор Всеслов, ты подвергаешь святость Крещина гневу Вседержителя и порочишь чистоту посланника низшего.

— Значит, я должен понести вину и кару Божью, ради блага святого града? — Смиренно и уже громче отвечал поэт Прохор.

— Воздастся ли за это тебе или нет, будет судить Вседержитель или Синод, если Патриарх посчитает нужным. — Удалился после сказанного схимонах.

Иероним не подошёл в плотную, а лишь остановился на лестнице, не привлекая лишнего внимания. Он понимал, что стоять в стороне не благое дело. поэт Прохор сразу приковал внимание ангела, желание понять его нарастало, потому вскоре, когда остальные разошлись, посланник проследовал за невзрачным, с мешками под глазами поэтом, который поднялся с пола после всеобщего осуждения.

У Иеронима была незаурядная способность: из-за своего худощавого телосложения, низкого роста и тихого лёгкого шага, юноша мог оставаться незамеченным среди толпы, однако в конечном итоге всё портили крылья и нимб. Шагая по закоулкам города, ближе к стенам, Прохор остановился у колодца, откуда, черпнув воды, умылся и попытался приободриться. Закончив процедуру, он двинулся к одному из храмов, поблизости с которым и жил.

Обычное жилое здание для священнослужителей, где располагался Прохор, чаще всего было пристройкой или одним из основных зданий монастырей. Ближе к жилищу провинившийся поэт всё-таки заметил своего маленького наблюдателя, который умело старался не высовываться из-за углов. Они оба встретились взглядом, как только Прохор развернул в сторону мальчика голову. Иероним лишь резко попытался вернутся за угол одного из зданий.

— Не ходи за мной Первосвятый низший… Тебе нельзя слушать моих уст и поднимать свой взор на меня. Я не чист и премного грешен от роду. — Сказал спокойно ангелу искренний поэт.

— Свята помощь. — Ответил Иероним, не отводя своего заинтересованного взгляда.

— Увы, я боюсь стать осквернителем твоего блаженства и чистоты, я грешу даже сейчас, когда отказываю тебе, но на то моя ноша и вина, мне её и нести и искуплять.

— Обязано, нести благо… свет… каждому. — Пытался достучаться ангел.

— Если и откажу тебе, то буду знать, на что молиться и за что просить Вседержителя прощения… — Ответил напоследок Прохор, разворачиваясь в сторону своего жилища.

Юноша, имевший уставший и высоковатый голос, сразу всем видом показывал всю свою жалкость и отчаяние.Тем не менее, говорил он хоть и жалостно, но прямо, искренне, без сомнения. Под его началом слово становилось чистым и праведным. Но почему тогда такой на вид чистый человек подвергался гонению со стороны того схимонаха? Вопрос становился лишь острее и больше в голове ангела, что лишь наблюдал и хотел узнать больше.

Иероним боялся, что кто-то мог подслушать или узнать о том, что Прохор прямо отверг помощь посланника, хоть и стараясь не обидеть ангела. Потому ангелу нужно было взять на себя обязательство помочь и дать благо несчастному. Как-никак Иероним чувствовал себя ближе к таким маленьким и слабым людям, ощущая их печаль.

С твёрдой мыслью о помощи Иероним продолжил идти за Прохором. У входа в жилые помещения перед ними предстали трое священников с короткими бородами. Они явно не были добро настроены по отношению к Прохору.

— До нас только что дошли известия, Прохор Всеслов. — Заговорил низко один из настоятелей.

— Я ведаю, каюсь, мои речи и строки посягают на святость…

— Если твой Дух тебя не покинул и ты всё ещё желаешь добиться прощения Бога, то докажи же то ему. Откажись от удобств тебя совращающих, подобно бедняку.

В момент, настоятели дома заметили Иеронима и тут же слегка переменились. Прохор лишь стоял спиной к ангелу и продолжал слушать наставления.

— Я принимаю… — Отвечал Прохор.

— Посланник низший Первосвятый ангел Иероним, внемлешь ли ты происходящее? — Спросил один из трёх настоятелей.

— Знаю, хочу понимать… Почему осквернил? — Ответил ангел.

— Прохор – поэт, слова многие знающий, но не ведающий их силы. По глупости своей и слепоте чернит он наше благо, нашего Вседержителя.

— Он искрений…

Словам Иеронима священники никак не могли не поверить, а потому смутились и растерялись в лице. Отчитываемый был всё также невозмутим и всё с тем же уставшем жалким лицом. Воцарилось небольшое молчание, как вновь один из священнослужителей заговорил.

— Прохор Всеслов, на твой грешный образ обратил внимание Вседержитель. Так или иначе, сейчас он тебе дал шанс на то, чтобы получить прощение, ступай же и прими его посланника, ибо на то воля неба.

— Хорошо, я понял… — Вновь произнёс Прохор.

Иероним лишь понимал, что у него получается достичь цели и выполнить своё назначение, а потому глаза его расширились, словно он боялся утерять возможность.