— Ну что, продолжим? — потягивая свою настоящую руку, предложил Джеф. Однако, мужчина заметил, что девочка затаив дыхание с интересом любовалась чем-то в витрине ближайшей лавки. Это были аккуратно сделанные деревянные куклы, — хочешь поиграть?

— А? — опомнилась девочка и тут же покраснела, — нет! Нет! Что вы такое говорите, дяденька злодей! Мия компаньон великого героя, о котором в будущем будут воспевать легенды! Я не какой-то глупый ребенок, что будет играть в куклы! Ха-ха… ха…

Пусть девочка и напустила на себя важный вид, ее глаза говорили совсем о другом, — “ну, оно и не удивительно, какая бы сложная судьба не выпала ребенку, в глубине души он все равно остается ребенком”, — подумал про себя Джеф и хитро улыбнулся, — вообще-то даже великие герои могут играть в игрушки.

— П-правда? — в голосе девочки чувствовалось сомнение.

— Разумеется. На самом деле это отличная тренировка воображения! А воображение это верный спутник каждого авантюриста! Чем лучше развита твоя фантазия, тем больше возможностей ты увидишь в своем путешествии.

— Игра… это тоже тренировка?! — вдруг глаза Мии заблестели, — я никогда об этом не думала! Как здорово! — но тут ее задор затих и девочка погрустнела, — но ведь…

Джеф легко понял о чем волновалась девочка и уверенно заявил, — не волнуйся. Я поиграю вместе с тобой.

— Правда?! Дяденька злодей! Вы лучший! Спасибо! — и счастливая малышка побежала за куклами. Хоть продавца и не было, мужчина разумеется положил на стол пару золотых. После немного подумал… и добавил ещё одну.

И вот два человека, обладающие невероятной разрушительной силой, чей бой совсем недавно превращал улицу в груду обломков, мирно сидели на мостовой, играя в куклы. Здоровенный мужчина с куклами в руках выглядел немного комично, но любой, кто мог бы присмотреться к нему, заметил бы кое-что интересное. Игра Джефа отлично дополняла выдуманную историю Мии. Он аккуратно, но уверенно водил куклами, внося в сказочный сюжет самые интересные повороты, но при этом не перехватывая инициативу у девочки, ведь это была именно ее история. Сразу становилось ясно, что играл в куклы он далеко не первый раз. Мия не переставала светиться от счастья, но вдруг она с улыбкой застыла. Это была улыбка самого обычного ребенка, но в ней чувствовалась взрослая печаль.

— Что-то не так? — приподнял бровь Джеф.

— Вы странный злодей, дяденька.

— Странный?

— Ага, — девочка посмотрела на куклу в своей руке, — обычно люди из-за моей силы считали Мию монстром… в моих родных землях все меня боялись… как бы Мия ни пыталась с кем-то подружиться, сколько бы не сделала хороших дел… люди продолжали избегать меня… Лишь командир Элазар, тетя Цецилия и тетя Зифис не испугались, они смогли разглядеть во мне доброту. Когда я стала для них верным товарищем, то была на седьмом небе от счастья… Во мне много кого видели, разрушительницу, проклятье, друга, ошибку… — Мия с слезинками на глазах посмотрела на здоровяка и широко улыбнулась, — но вы первый чудак, в чьих глазах я без всяких сомнений была самым обычным ребенком. Вы ведь совсем не злой дяденька, напротив, очень, очень добрый…

— Мия, — Джеф аккуратно положил руку на волосы девочки и спокойно сказал, — ты и есть самый обычный ребенок, что бы кто не говорил. Не позволяй никому забрать свое детство.

— Спасибо… — малышка вновь покраснела, но тут стала чуть серьезней, — но я тогда не понимаю. Если вы не злодеи почему мешаете Элазару?! Он точно тоже не злодей!

Мужчина задумчиво приподнял голову, — Элазар и не должен быть злодеем. Зло и добро сильно упрощенные понятия. У каждого есть свои убеждения и даже у добрых людей они иногда могут быть противоположными. Уверен у твоего капитана чистые помыслы, но и мы действуем из благих побуждений. Мы просто стремимся к счастью разными путями. У нас разный опыт. В мире нашей организации живут вместе сотни рас из самых разных миров. Я видел там и местных монстров, и много кого еще. Да иногда нам сложно ужиться вместе, но тем не менее мы продолжаем жить. Я верю, что кем бы ты ни был от рождения, слаймом, человеком, вампиром или эльфом… в каждом есть частичка добра. И пока эта частичка существует, мир возможен. А как ты считаешь Мия? Ты ненавидишь монстров?

Девочка опустила голову, — в моих землях давно нет монстров… но даже не смотря на это мой народ долгое время был несчастен. Он страдал из-за умыслов злых людей… поэтому… — Мия улыбнулась и сказала столь жестокие слова с самой искренней детской наивностью, — я ненавижу людей.

— Хах, какое грустное заключение.

— А вы дядя злодей?

— В моей жизни большинство боли тоже принесли люди. Да и сравнивая с другими расами, человек весьма жестокое существо. Мы куда сложнее многих. Нам свойственно причинять боль другим, сами того не осознавая. Но не смотря на это… благодаря жестокости что мы узнали от друг друга мы знает как ярок бывает свет. Я верю, что люди способны нести больше добра, чем зла… именно благодаря этой вере… — Джеф улыбнулся девочке в ответ, — я просто не могу ненавидеть человечество.

— Ха-ха, дяденька, вы добрее ребенка.

— Думаешь?

— Но все же… боюсь как бы вы не старались… — голос Мии прозвучал убедительно твердо, — ваши товарищи обречены на поражение.

— Вот как.

— Командир, тетя Цецилией и тетя Зифис… они самые добрые и заботливые люди что я встречала… но в то же время… их сила ужасает. Даже Мия со своим даром иногда побаивается ее. Дяденька, не обижайтесь, но… если вы ничего не сделаете той лиарин не суждено дожить до вечера, поэтому... — Мия улыбнулась, — Дядя злодей, одолейте меня.

— Что? О чем ты Мия?

— Не придуривайтесь, может я и ребенок, но давно смогла понять. Вы куда сильнее Мии. Я не могу вас просто отпустить, но если победите меня в честном бою, то сможете сбежать с монстром и где-то спрятаться, пока ваши товарищи еще держаться. Поэтому…

— Я отказываюсь, — уверенно заявил Джеф с невозмутимым лицом.

— Что?! Но почему?!

— Во первых, я ни за что в жизни не стану вредить ребенку.

— Но Мия совсем не оби…

Но мужчина с ухмылкой перебил девочку и без тени сомнения произнес, — а во вторых, как я уже говорил до этого, в этом нет необходимости.

— Но почему? — удивилась девочка.

Джеф посмотрел на Макото, Аоки и Мардекая, что продолжали сражаться не жалея сил, — я не так хорошо знаю этих ребят, да что там, того авантюриста я и вовсе только сегодня встретил. И все же нас объединяют общие убеждения, а значит сейчас они мои товарищи. Я верю, что в них пылают те же стремления что и у меня, а значит… я верю и в них самих. Если вмешаюсь то опорочу эту веру, их и свою.

Мия изумленно посмотрела на Джефа. На ее лице появилась смущенная улыбка, — вот оно как… — и в тот же миг девочка холодно заключила, — вы сильно наивны, дяденька злодей.

________________

— Кх! — в этот раз приложив большую долю усилий, прохрипел самурай, отводя ножнами меч жрицы. Он отпрыгнул назад и тяжело вздохнул.

— Ала? Вижу мой милый противник начал выдыхаться, — с улыбкой заметила Зифис, и она была права. С каждой минутой движения самурая становились все менее быстрыми и безмятежными. Реакция Мардекая снизилась, из-за чего он стал позже замечать атаки, за что и платил большими усилиями при парировании. Помимо этого появилось тяжелое дыхание, а промокший от пота смокинг начал сильнее сковывать движения. Вертикально плавающая чаинка в стакане зеленого чая начинала терять равновесие и идти ко дну.

— А ты напротив, полна сил как я погляжу, — спокойно ответил самурай.

— Хи-хи, это все благодаря магии исцеления. Пока я могу ее использовать, мне не страшна ни усталость, ни смерть. Многие считают, что жрицы в отрядах это лишь лекари, что исцеляют своих товарищей и сами по себе не представляют угрозу. Но на самом деле, стоит нам взять в руки оружие, — Зифис расплылась в наслаждении, — мы становимся самыми опасными воинами из всех.

Мардекай чуть опустил ножны и сурово произнес, — что за бред?

— Ала?

— Человек, что не рискует жизнью, что не считается со смертью, не более чем тень воина, кем он мог когда-то стать. Ставить жизнь на кон это есть цена, за твое мастерство. Если ты ее не платишь, то ты просто учишься махать мечом, а не сражаться. Тебе никогда не одолеть настоящего мечника с таким подходом.

— Хи-хи, какие громкие слова для того, кто на грани поражения, — ответила жрица все с той же милой улыбкой, однако даже без внешних изменений самурай заметил, что его слова не слабо задели Зифис, — не задирай нос, ала, только потому что я ни разу не смогла тебя задеть. Признаю, мой милый противник, ты неплох в защите, но это совсем не значит, что ты…

— Тридцать восемь раз.

— Что?

— Признаю, твой стиль боя впечатляет. Не многие смогут поспеть за твоей интенсивностью и непредсказуемостью. Ты хорошо используешь свое окружение и быстро находишь новые вариации для атаки. Вот только из-за этого совсем забываешь о защите. Часто поворачиваешься к противнику спиной и подставляешь жизненно важные точки. Ты сильно полагаешься на свою магию и тем самым жертвуешь своим потенциалом, — объяснил Мардекай и, зевнув, закончил, — я мог бы тебя убить уже тридцать восемь раз.

Бровь девушки дернулась, — хорошо… если ты так в этом уверен, думаю нам пора заканчивать. Я разгромлю твои суждения и тебя самого своим особым ударом. Но перед этим, — жрица указала на ногу Мардекая, — что это? Не припомню чтобы смогла тебя задеть.

Самурай опустил голову и увидел, как правая штанина его брюк покрывалась красным, — а, не обращай внимание, просто недавняя рана открылась.

— Ала? Так не пойдет, — покачала головой жрица и протянула руку, — я не хочу одолеть достойного противника, когда тот уже ранен. Ты ведь тогда ничего не поймешь, — Зифис улыбнулась, — не волнуйся мой милый противник, в знак уважения к тебе как к воину, твоя добрая жрица исцелит эту ра…

И впервые за все время… самурай, что до этого только спокойно защищался… нанес свой первый удар. Он быстрым движением ножен попал по девичей руке, отведя ту в сторону.

— Ала?.. — удивилась жрица, даже не успев понять, что произошло. Она подняла свой лик и словно увидела перед собой совершенно другого человека. Вместо беззаботного и ленивого самурая, перед ней стоял хладнокровный войн.

— Не смей ее трогать, — произнес он с таким холодом, что от его слов казалось можно было почувствовать морозящий ветерок по спине.

— Н-но почему? Это же всего лишь рана…

Самурай вздохнул, вернув свое спокойствие, — да. Но чтобы ее нанести трем придуркам пришлось по пол года из раза в раз лежать в больнице. В ней кроятся все их достижения и их прогресс, а также… моя гордость, как учителя. Когда ты получаешь ранение в бою, это не просто рана. Это опыт, это мастерство противника и это… твое уважение к нему. Я хочу чтобы мое тело само запомнило усилия, с которыми меня ранили и мою ошибку. Так люди и становятся сильнее. В прочем, я уже понял, что тебе это не понять, — наконец самурай поднял свои ножны и произнес, — что ж, ты права, пора заканчивать. Если ты так и продолжишь надеяться на свое восстановление в этой битве не нет никакого смысла.

Жрица удивленно посмотрела на самурая и… по доброму улыбнулась… — ала… назови свое имя, мечник.

— Мардекай.

— Я запомню его. Запомню как имя необычного, но впечатляющего человека.

Жрица медленно подняла меч. Длинное лезвие холодно блеснуло в солнечном свете. Она глубоко вдохнула, словно собиралась в последний раз нырнуть в жар их ожесточённого противостояния.

Мардекай слегка опустил ножны и… закрыл глаза, — стиль странствующего самурая. Дзатаичи, — оказавшись в полной темноте, он начал чувствовать скрытую сторону этого мира. Мира где зрение тебя больше не подведет. Сначала звуки. Лёгкий ветер гулял между домами. Где-то над головой скрипнули ставни. По черепице покатился мелкий камушек и тихо застучал, ударяясь о плитки крыши. Чуть дальше скрипнула вывеска на цепях. Спокойное, тёплое дыхание перед собой.

Потом запах. Пот, пропитавший его смокинг. Сладость пирожных из смятого пакета неподалёку.

Тёплый пыльный запах нагретой солнцем мостовой. Сладкий аромат вина.

Потом вкус. Привкус железа во рту. Сладковатая косточки на языке из пирожного. Тёплая вязкость слюны.

Осязание. Холод ножен в ладони. Шероховатость рукояти. Грубая ткань мокрой рубашки на спине. Неровность камней мостовой под подошвами.

Этот скрытый мир был куда чище и точнее.

Наконец послышался первый шаг. Каблук мягко коснулся камня, а это значит… их последний танец начался.

Свист стали не заставил себя ждать, — “слева, шея”, — осознал самурай. Меч рассёк воздух широкой дугой. Мардекай двинулся раньше и ножны встретили клинок. Глухой удар. По ладони прокатилась тяжёлая вибрация. Дерево жалобно треснуло, но выдержало. Вибрация закончилась, а за ней последовал каменный скрежет. Значит клинок соскользнул и ударил по мостовой рядом.

Второй удар. Самурай услышал, как подошва жрицы провернулась на камне. Почувствовал движение воздуха у колена, — “Снизу”, — ножны опустились. Треск. Сталь скользнула вдоль дерева. Жрица тихо рассмеялась. Её дыхание стало быстрее.

Третий удар дал о себе знать только в самом конце, снова слева, — “в этот раз сильный, широкий. Парировать не поспею, придется…” — лезвие прорезало воздух так резко, что Мардекай почувствовал его кожей на щеке. Он повернул корпус. Клинок прошёл в волоске от груди до верха. Отрезанная прядь волос пощекотала нос, а соломенный головной убор издал недовольный треск. И вновь звук удара о мостовую. Камень взвыл от скрежета.

Четвёртый. Пятый. Шестой. Шаги жрицы становились все быстрее. Каблуки иногда цеплялись за неровные камни. Пыль тихо шуршала под подошвами. Платье шуршало при каждом развороте. Меч двигался как буря. Но эта буря создавала слишком много звуков и Мардекай слышал их все. Быть может глазами он бы и не поспел за ней в своем состоянии, но сейчас его остальные чувства были на совершенно ином уровне.

Каждый вдох перед ударом. Каждое напряжение мышц. Каждый разворот стопы по камню. Он чувствовал это все и понемногу... видел образ жрицы все отчетливее.

— “Двадцать третья атака, снизу”, — Лезвие прошло над его плечом. — “Тридцать первая, справа”, — он сбил удар ножнами и почувствовал, как жрица повернулась боком. — “Тридцать восьмая… что?”

И тут все остановилось… самурай замер. Что-то было не так. Ни свиста разрывающего воздух стали, ни звука шагов… лишь тишина… тишина которую прерывает прерывистое дыхание совсем рядом.

Мардекай нахмурился, — “странно... Если она стоит прямо передо мной, то почему не атакует?”

Наконец ткань её одежды тихо прошуршала. Он услышал это — движение ткани, лёгкий поворот корпуса.

— “Развернулась? Значить стоит ко мне спиной”, — моментально понял Мардекай, — “что эта жрица задумала? Обратный рубящий? Укол? Разворотный круговой? Что бы это ни было необычное решение, прошлые ее атаки благодаря удобному положению были куда быстрее и эффективнее? Зачем менять стратегию на более невыго…” — но он не успел осознать свою ошибку. Все произошло так быстро, что даже ветер не смог запечатлеть это движение.

Сначала прозвучал звук, которого не должно быть в бою. Звук ознаменовавший конец. Влажный толчок. Словно клинок с силой вошёл в сырую плоть. Следом рвущаяся ткань. И сразу за ней глухой, тяжёлый звук разрыва плоти. Все они смешались в один мерзкий всплеск. Как бы опытен не был самурай, подобное попусту его озадачило. Один этот звук полностью сломал его символьный мир.

Когда Мардекай открыл глаза он увидел лезвие огромного меча, по которому уже медленно скатывалась багровая жидкость из его вспоротого бока. Однако кровь не окрашивала меч, ведь тот уже был полностью красен. Наконец Самурай понял, что произошло, даже не посмотрев на противницу… место, в которое его пронзили невозможно было попасть из положения жрицы… да, все как он и думал… подняв голову самурай безомоционально увидел следующую картину.

Тело жрицы и правда стояло перед ним спиной. Но это была уже не та яркая девушка, что танцевала с ним вальс меча и ножен. Ее руки безжизненно свисали по бокам, голова обмякши лежала на плече, а спереди доносились булькающие звуки. Однако несмотря на все это она стояла… стояла с тем же пронзенным мечом насквозь, что и Мардекай. Судя по спине, откуда выходил меч, он прошел через ее легкое и между ребер.

Внезапно золотой свет вспыхнул перед жрицей. Мардекай даже стоя сзади почувствовал легкое тепло. Рука девушки с прежней силой дернулась и легким движением выдернула меч из них обоих. Ноги Мардекая ослабли и сделал шаг назад. Теплая кровь протекла под одеждой и медленно стекла между плитами улицы. Ножны выскользнули из его рук. Мужчина упал на одно колено и лишь стал наблюдать, как разорванная плоть на спине девушки начала срастаться. Мышцы сомкнулись. Кожа затянулась.

Повернувшись, жрица все с той же милой улыбкой посмотрела на своего противника сверху вниз, — Ала, теперь ты понимаешь о чем я говорила, мой милый противник?

— Айути…

— Что?

— Так назывался подобный прием в моей стране… Когда войн отдает свою жизнь, чтобы забрать противника с собой… Это акт высшей решимости… Даже я за всю свою жизнь лишь раз видел его… — спокойно произнес самурай.

— Мне жаль тебя, — с грустной улыбкой ответила Зифис и подняла свой меч, — в нашем мире в подобной атаке нет ничего особенного. Отрицая магию ты с самого начала был обречен на поражение. Все кончено Мардекай, мечник из мира смерти.

— …

_______________

Изнеможденное тело Макото рухнуло на холодную мостовую. Кото-инженер тяжело дышал. Пусть до сего момента ему и удалось увернутся от бесчисленного количества темных шаров, через пару секунд они все скоро вернуться, и по котопацану было понятно, что тот уже не поднимется.

— Похвально, — похлопала Цецилия, пусть на самом деле и была разочарованна, — твоя ловкость просто удивительна, ты дольше всех продержался против стольких мук адама. Однако… мы договаривались немного о другом. Какая разница сколько ты можешь пропрыгать, если от проклятий так и не избавился?

Эльфийка заметила, что парнишка мрачен как никогда, а ее слова лишь подлили масло в огонь. Он тихо прошептал, — черт… простите Сэм-сан… и все же у меня не вышло…

______________

— Поднимайся, — потребовал Элазар, стоя над валяющимся в собственной крови Аоки. Парень дышал, но не подавал никаких признаком, что все еще в сознании. Прошлая попытка юноша оказалась самой никчемной, все на что его хватило, так это слабеньким ударом размазать свою кровь по броне героя. Поняв, что юноша уже не встанет мужчина вздохнул и развернулся, однако в следующий же миг услышал слабый голос.

— Стой…

— Если ты не встанешь я убью ее. Так почему же ты лежишь? Разве не ты клялся остановить меня? — спокойно спросил Элазар.

— Я… я не могу… подняться?..

— Не можешь? — наигранно удивился герой, — странно, но разве не ты здесь главный герой?

— Я… не знаю… почему…

— Ох, ну ладно, я тебе помогу, — слабо улыбнулся мужчина и поднял тело юноши за воротник. Однако Аоки лишь безвольно покачивался на ветру даже не в силах посмотреть Элазару в глаза. Его голова была задрана к небу, — ну что, можешь приступать. Останови меня.

Хрипящий голос раздался из юноши, — получилось?..

— Что получилось?

— Я попытался… тебя ударить… получилось?

— Нет.

— Странно…

Элазар хмыкнул, — помниться мне, когда ты заслонил собой монстра, ты упомянул, что знаешь суть моего особого навыка.

— Да… я слышал о герое бриллиантового ранга… с навыком предвидения…

— Как же ты понял, что речь шла именно обо мне?

— Когда Лиарин тебя атаковала со спины… твои глаза были закрыты… ни с какой реакцией нельзя было отбить ту атаку…

— Похвально. Значит ты понимаешь, что даже не смотря на это, я не стал уклоняться ни от одной твоей атаки.

— Да…

— И тем не менее, ты не смог ни разу нанести мне достойный удар.

— Да…

— Так ответь же мне Аоки. На что ты надеешься? Я даже не сражался с тобой всерьез, но ты все равно продолжал вставать.

— Потому что… это правильно… я должен…

Наконец Элазар потерял свое терпение, — может быть уже хватит жить в своих фантазиях?!

— Фан… тазиях?...

— Пойми наконец! Ты не главный герой, Аоки! И я не главный герой! В этой жизни никто не главный герой! Главных героев попусту не существует!

— Апчхи! — тем временем чихнул Саймон где-то за городом.

— Заткнись, — тут же сказала Кейт.

— Да ладно! Я всего лишь чихнул!

— Не… главный герой?.. — продолжил понемногу осознавать Аоки.

— Именно! — Элазар вздохнул и стал чуть мягче, — ладно, прости. Мне просто больно на тебя смотреть. Признаюсь, я и правда ненавидел тебя в прошлой жизни, но сейчас понимаю, что ты такая же жертва нашего гнилого мира, как и я.

— Я… не понимаю…

— Та работа, где мы познакомились. Ты устроился туда ради своей странной цели, стать неудачником. Но даже тогда все твои хотелки выполняли твои богатые родители. Они еще в первый день выкупили всю сеть кафе, где мы работали. Потому меня и уволили через месяц, чтобы вокруг тебя были только их агенты. Понимаешь о чем я? Все твои достижения, вся твоя идеальная жизнь, все было подстроено.

— …

— Я тоже всю жизнь страдал от этого неравенства. Не смог поступить в престижный университет из-за богатенького сынка, которому подделали вступительные баллы. Моя любовь всей жизни ушла к наследнику успешной фирмы… да даже с самой дерьмовой работы меня уволили из-за тебя… но пойми, в этом мире все честно. Здесь мы правда можем стать теми, кем являемся. Теми на кого у нас хватает сил. Но ты… ты в этом мире просто слабак, что ни на что не способен повлиять… твоя власть была там… я лишь хотел, чтобы ты наконец-то понял это…

— …

— Прощай Аоки, надеюсь ты найдешь здесь свое настоящее место, — и с этими словами герой последний раз отшвырнул Аоки куда подальше.