Северный мегаполис Ауфтгаузен. Снег валил плотной стеной, заглушая звуки шагов и стирая очертания крыш. Узкая улица превратилась в медленную реку из черных капюшонов и сутулых спин; люди жались к стенам, пытаясь укрыться от ветра, но ледяной воздух находил путь за любой ворот.

Желтые пятна света из витрин и окон едва пробивали эту муть, расплываясь маслянистыми бликами на истоптанном, перемешанном с грязью снегу. Воздух тяжелел, насыщаясь мокрой овчиной и угольным дымом, который погода прибивала к земле. Город медленно тонул в зернистом шуме.

Тяжелая деревянная вывеска с надписью «Приятная компания» жалобно скрипела на ржавых цепях, раскачиваясь и ударяя по стене. Фасад здания, сложенный из темного, влажного камня, выглядел угрюмым монолитом, и лишь одинокий фонарь у входа отбрасывал тусклый янтарный отсвет на мокрую брусчатку, обещая убежище от непогоды

— Здравствуйте, госпожа.

Сидящая напротив фигура чуть подалась из мрака вперед. Свет выхватил болезненно-бледное лицо и тусклый блеск больших глаз. Её взгляд впился в пришедшую с пугающей ясностью.

— Эрика, рада видеть тебя, — голос прозвучал угрожающе тихо, заставив служанку оторопеть.

— Госпожа, мои соболезнования. Мне искренне жаль, что так произошло. — Слова Эрики осели в тишине уголка, не встретив ответа.

Собеседница не моргала. Её взгляд — тёмный, воспаленный, обведенный морщинами бессонницы — застыл на лице Эрики. В этих глазах читалось тяжелое, давящее внимание, от которого хотелось отшатнуться. Пауза затягивалась, вытесняя шум таверны, пока воздух между ними не стал осязаемо плотным.

— Ты все еще в семье Нойсвиц? — вопрос прозвучал сухо, без интереса.

— Да, госпожа, — Эрика нервно теребила край передника. — Утром помогаю на кухне, днем чищу конюшню. Ночью слежу за очагом и... укладываю детей хозяина.

— Укладываешь детей?

Губы женщины медленно растянулись. Что-то между улыбкой и резким спазмом, обнажившим зубы. Широкая, застывшая гримаса на бледном, как мел, лице выглядела чужеродно, пугающе резко на фоне абсолютно мертвых, неподвижных глаз.

— Д-да, госпожа. — Эрика сжалась, виновато уткнувшись взглядом в грязную столешницу, не в силах выдержать это выражение лица.

— Где живешь? — голос госпожи был тихим, лишенным интонаций, словно она спрашивала о погоде, глядя на казнь.

— На Восточной, там же… — выдохнула Эрика, разглядывая царапины на дереве стола.

— Там же? — в голосе проскользнуло искреннее холодное удивление. — Чего не переехала?

— Не знаю… Привыкла.

— Вот как.

Лицо собеседницы расслабилось, уступая место спокойной, почти участливой маске. Мышцы вернули чертам прежнюю благородную бледность, хотя в черных глазах все еще читалось безразличие.

— Как поживает матушка? — голос стал мягче, в нем проявились нотки прежнего, светского интереса. — Ее все еще беспокоят гнойнички на правой руке? Как дела у Диттера? Шоко?

— Э-эм, нарывы прошли, сейчас все хорошо, спасибо вам! — Эрика выдохнула, чуть распрямив плечи. — Диттер и Шоко все так же, у лорда.

— У лорда… — женщина вновь замерла. Она что-то осознала, отчего взор на мгновение стал отрешенным. Она словно взвешивала услышанное на своих невидимых весах.

— Как ваши дела? — Эрика рискнула поднять взгляд, несмотря на глубокое безразличие в глазах собеседницы. — Вы… выглядите ужасно, но…

— Но? — вернулась госпожа.

— Но ум вернулся. Не знаю, вы изменились… — Эрика запнулась, беспомощно водя руками в воздухе, пытаясь найти формулировку для этой пугающей, хирургической ясности, которая вытеснила прежнюю, более понятную ей одержимость. — Стали… острее.

Госпожа замерла. Её взгляд остекленел, проходя сквозь Эрику, сквозь грязные стены таверны, цепляясь за какую-то невидимую нить рассуждений. Внезапная мысль, острая и ядовитая, расцвела в её сознании.

Медленно, пугающе плавно уголки губ поползли вверх. Кожа на бледных скулах натянулась, обнажая верхний ряд зубов. Это не было выражением радости — это была гримаса механического, хищного прозрения. Глаза при этом оставались абсолютно мертвыми, контрастируя с широкой, кукольной улыбкой, застывшей на лице.

— Ч-что? Что такое? — голос Эрики сорвался на шепот. Она вжалась спиной в грубую спинку скамьи, пытаясь увеличить дистанцию.

Жуткая гримаса исчезла с лица госпожи мгновенно. Черты окаменели. Она подалась вперед, нависая над столом.

— Ты ведь обязана мне?

— Что? Госпожа, разумеется.

— Мне нужно жилье. На две недели. Я заплачу тебе драгоценностями.

— Что? Зачем? Госпожа, вы ведь… — Эрика растерянно скользнула взглядом по дорогой ткани платья, выглядывающей из-под плаща. — Вы ведь светская дама.

— Нет, Эрика.

Женщина говорила ровно, с хирургическим спокойствием, глядя в глаза собеседницы.

— С того момента, как не стало моего сыночка, Адьюэнторе Эзишанти не осталось места в этом мире. Ты поможешь мне?

Это мало чем походило на просьбу — вопрос, не подразумевающий возражений.

— Мне нужно не больше двух недель. Я хочу перечитать свои книги, ты ведь не выбросила их? — тонкие брови приподнялись, ожидая ответ.

Эрика сглотнула вязкий ком в горле, окончательно ломаясь под тяжестью этого взгляда.

— Я оставила ваши книги, ожидая, что их заберет госпожа Парабелла или господин Эрих, но за ними никто так и не пришел.

— Замечательно. Мне нужно всего немного времени, Эрика.

— Х-хорошо, госпожа.