Следующим вечером после разговора с Фалином, Шуджо был вызван на суд. В тронном зале собрались три столпа Авеберда: королева, военачальник и координатор:

Я стоял посреди хорошо освещённого напольными канделябрами зала с большим количеством витиеватых колонн, фресок и картин. Привели, как преступника, в печатных путах на руках, не разорвать и магии не применить. Какой позор… Двое офицеров в дорогих доспехах и красных плащах стерегут слева и справа, мне никуда не двинуться. Позади меня скамьи, на которых уселись разные чины, правоведы и остальные служители Авеберда, а также несколько моих знакомых: Шин, Энвер, Шарин, Игни, Стефар и Фревир. Непонятно только, что здесь забыл Фревир. Ему разве не должно быть всё равно?

Слева от главного трона, неожиданно, на кресле поскромнее сидела королева Сэнго с фиолетовой башкой, прикрытой короной, в огромном белом платье. Справа же сидел коротко стриженый Фалин в тёмно-зелёном камзоле, играя тростью в руках. А посередине на главном троне высокая рыжая Ёха Милёнфир в своих несуразных очках с толстой деревянной оправой и в изящном длинном платье красного цвета, расписанном разными узорами; рукава расширялись ближе к кисти и волочились по коленям. На лице Сэнго можно прочитать злость, на Фалине видно скуку, а Ёха довольная, счастливая, своим пушистым хвостом туда-сюда мотает, только спинка кресла малость мешает.

— Слушается прошение, — будто в нос объявил слегка сутулый тощий мужчина в серой рясе, выйдя между мной и тройкой правителей, — легионера из Третьего Предела, Шуджо Такадо о досрочном оставлении должности, а также о получении разрешения на пересечение границ королевства с целью постоянного проживания вне территории Авеберда по личным обстоятельствам.

Чёрт меня дёрнул ещё и сказать, что я хочу уплыть отсюда. В любом случае, хуже быть не может.

— Озвучьте прошение ещё раз, — повернулся ко мне мужчина, — будете так любезны.

— Я больше не хочу быть легионером! — громко отчеканил я. — Хочу уплыть подальше отсюда! Хоть я и не местный, но имею право…

— Здесь мы решаем, — Ёха тихо, но отчётливо меня перебила, — на что ты имеешь право. По мне так ты не можешь покинуть королевство.

— Подтверждая слова уважаемого координатора, — один пухлый мужчина на скамье оживился и встал, растягивая слова, — можно сказать, что все упавшие на Авеберд призванные по закону являются собственностью королевства, никак иначе.

— Поэтому, — мужчина между троном и мной тоже подключился, — решают всё владельцы, а не вы, Шуджо.

Сдерживая злость, я сжал зубы и едва заметно оскалился. Я человек, а не вещь!

— Я к вам на службу не набивался!

Я не сдержался, сделал шаг вперёд и тут же получил удар в затылок. Повело, меня схватили под руки, пока я пытался поднять голову.

— Молчать! — слышал я мужской голос сквозь звон в ушах. — Говорить здесь должен не ты, если тебе не прикажут! Итак, давайте выслушаем королеву и военачальника.

— Его нужно казнить, — отсекла Сэнго, когда я поднял голову. — Если он уже почуял свободу, то сбежит. А если не сбежит, то будет явно не на стороне нашего с вами королевства. Такие люди очень просто вербуются недоброжелателями, что также может оказаться проблемой для нас.

— Почему же сразу казнить? — стукнув по полу тростью, спросил Фалин двоящимся голосом. — Провести беседу, может пару профилактических занятий, и он будет, как пушистая собачонка. Таких терять так глупо нельзя…

— Что в нём такого, а? — слегка раздражённо сказала королева. — Что ты так за него цепляешься, Фалин? Он ничем, повторяю, ничем не отличается от остальных. На плаху и дело закончено, нечего тут долго рассиживаться.

— Вот поэтому, — медленно поворачивая голову, Ёха безмятежно обратилась к королеве, — не ты сидишь в центре, Сэнго. Ты не слишком… рассудительна. Если казнить каждого неугодного, то что тогда? Призванные и без того живут недолго. Решение принимаешь не ты одна, помни.

— Да как… — Сэнго осеклась, закусила губу.

— А вот так, — ответила Милёнфир, словно выстрелив глазами. — Координатором я являюсь дольше, чем ты живёшь. Если Амелия могла мне возразить, не значит, что ты можешь. Продолжаем.

— Кхм, казнить точно не следует, — сказал Фалин, прочистив горло. — Может, можно даже и отпустить на волю. Он и так чуть не погиб после боя на арене, всё одно, он не смог бы заступить на службу. Мастер Шин у нас здесь, подтвердите мои слова.

— Он был тяжело ранен, — послышался уставший голос Шина откуда-то со скамьи, — большинство не выживают после такого перегрева и ран. Первое время он вообще не приходил в себя, а ходить начал только через две недели. Я могу сказать, что это чудо, не иначе.

— В любом случае, а почему бы тогда не отпускать всех, кто просит? — Ёха повернула голову к военачальнику. — Стране суждено остаться без защиты, если каждый решит бежать.

— Верно, — тихо подтвердила, Сэнго, поправив длинные волосы. — Они и так часто умирают. Кстати, о смертях. Мы умолчали, Фалин, но на суде этого скрывать нельзя. Этот бандит убил легионера, — она ткнула на меня пальцем.

Все на скамьях ахнули.

— Высшее преступление, — послышалось откуда-то из толпы, — казнить немедля!

— Как же его звали?.. — спросила королева.

— Йерк, — отчеканила Ёха.

— Хм, — задумался Фалин, подогнувшись на троне. — Помнится, мне сказали, что он погиб от рук тварей, нет?

— Верно, — подхватила Ёха, поправив очки, — но раз уж Сэнго сама подняла эту тему, то молчать не имеет смысла. Шуджо вправду убил Йерка. Но под каким предлогом, дорогая королева? Не скажешь ли нам?

— О-откуда мне знать, — замешкалась Сэнго. — Может они повздорили, я не могу знать.

— Ещё как можешь, ты ведь надеялась, что я не узнаю, но я координатор, а следовательно знаю о-о-очень многое. Только Фалину решила не докладывать, чтобы сохранить Шуджо и тебя. Та игра, что ты ведёшь, ни к чему хорошему не приведёт.

— Я не понимаю, — сказала королева, слегка повышая тон, — к чему ты клонишь. Какая ещё игра? Разве жизни — есть игра?!

— О-о-о, ещё какая игра, я, кажется, понимаю, — подхватил Фалин, слегка поддаваясь на троне к Сэнго. — Видимо, кто-то хочет заиметь у себя под рукой ручного военачальника? Не долго мой пост ещё продлится, скоро меня сменят. А если меня сменит какой-нибудь своенравный, неуправляемый и волевой военачальник, то будет неудобно, верно? Лучше заранее выдрессировать себе послушного, а всех зубастых по тихому убрать, верно?

— Ты много себе выдумываешь, Фалин, — Сэнго подняла голову, глядя на военачальника будто сверху.

— Шуджо, — обратилась ко мне Ёха, — расскажи, как всё было.

Офицер пихнул меня в бок, а я, слегка согнутый от ноющей боли в затылке, начал рассказывать.

— Йерк тогда напал первый. Поставил купол и собирался меня убить, но благодаря Фревиру, мы справились с ним. Я захватил Йерка и отнял его силу, и в это время он признался, что его купили, но он не сказал, что это была королева…

— И почему ты не сдал его на трибунал? — спросил Фалин.

— Я убил его, — пару секунд помолчав, процедил я. — Это было его последней волей.

— Фревир здесь, — довольно протянула Ёха, привстав. — Так пусть скажет: правда это или нет?

Я повернул голову на скамьи, с одной из которых неторопливо встал темноволосый парень с пучком на голове. Он медленно кивнул и сел на место, а повернувшись обратно к трону, я сразу приметил ехидный сжигающий взгляд координатора, направленный на Сэнго. Та лишь поджала губы и едва заметно топнула.

— В любом случае, — стал отчитывать меня Фалин, — нельзя было его убивать. Он должен был предстать передо мной.

— Верно, — подтвердила Ёха. — Но сострадание взяло верх, они ведь с Шуджо мало чем отличаются.

— Всё равно, это считается преступлением. Я бы даже лишил его части жалования года чистоты за такое.

— А за мучения кто будет платить? Иногда, когда Шуджо просыпается, из его сознания всплывают кошмары, на которые даже мне смотреть жутко.

— Можно… — еле слышно промолвила Шарин со скамьи, — мне сказать?..

— Говори, — ответила Ёха, указав ладонью на сидевших.

— Его правда часто мучают кошмары, — Шарин аккуратно встала, глядя в пол. — Когда я была с ним в Последнем Пути, ночью он часто вскрикивал, дёргался и болезненно стонал. Я думала, что это из-за ранений, но это продолжается и до сих пор…

Вот уж чего я о себе не знал. Эти кошмары и вправду меня доконали, но я не думал, что сплю вот так.

— Это понятно, — произнесла Ёха, повернувшись к Фалину. — Он чуть не был захвачен ведомым однажды, а затем, как я поняла по рассказам, ещё раз в битве на арене. Кому после такого не будут сниться кошмары? Он не адепт Школы Змеи, поэтому такое даётся очень тяжело неподготовленным легионерам. За это кто будет платить?

Фалин промолчал, вздохнув и отвернувшись, нервно дёргая ногой.

— У кого-нибудь осталось, что сказать?

В зале стояла тишина.

— Тогда, оглашайте своё решение, — произнесла Ёха, сцепив пальцы рук на колене.

— Оставить в живых, — еле слышно, отвернувшись в сторону, промолвила королева, — но не выпускать из Авеберда.

— Отпустить, — сказал Фалин, играя с тростью в руках, — он достаточно нам послужил.

— Я вас поняла, — Ёха закрыла глаза и умолкла.

Гробовая тишина повисла в тронном зале. Все ждут ответа координатора. Решение может быть принято, только если хотя бы две стороны согласятся на одно и то же. Сейчас всё зависит только от Ёхи. Она сидела так достаточно долго, а затем наконец открыла глаза и посмотрела в мои. “Страшно?”. Ёха, не ожидал тебя сейчас услышать. Ты подумала над решением? “Да, я знала его изначально, просто нагоняю важности моменту”. Пожалуйста. Скажи хоть что-нибудь уже.

— Отпустить, — отсекла Ёха встав с трона. — Шуджо, ты должен будешь уплыть в течении месяца. Заседание закрыто. Уведите его из ратуши, а следом и остальных посторонних.

Зал наполнился аплодисментами. Я бы тоже похлопал, да вот только руки связаны. Меня взяли под руки и вывели из тронного зала. С левого боку от меня поравнялся Энвер.

— Грустно, — выдал эльф, потирая шею. — Я надеялся на то, что ты будешь бороться за пост военачальника.

— Он мне не сдался, — процедил я, ещё озлобленный всей ситуацией.

— Жаль. У нас с Альфой на тебя были планы. Ну что же, тогда подыщем другого удалого.

— Желаю удачи с этим.

— Ты ведь должен быть рад решению, разве нет? Чего враждебный такой?

— Меня чуть не казнили, Энвер! — прошипел я. — Привели, как разбойника, ещё и головы чуть не лишился.

— Зато ты сможешь теперь отправиться туда, куда пожелаешь. И никаких тебе воинских обязательств.

— Эх, — вздохнув, я поубавил пыл; и вправду, всё обошлось хорошо ведь. — Куда лучше переезжать? Есть идеи?

— Не знаю, — задумался Энвер, пытаясь что-то найти на потолке. — Сердерия — не тот вариант. Там всюду война, междоусобицы, набеги с архипелага, в общем, совсем не спокойно. Если не хочешь засохнуть на песке, то Великий Крематорий тоже не подойдёт. Остаётся Вельхайт, либо Десхор, либо Хайт. Десхор — тот ещё императорский террор. Суровые законы, всеобъемлющий контроль и военный строй. А вот Хайт — это совсем другое дело. Высокие технологии, замечательные местные жители и свобода. Выбор очевиден. Тебе нужно туда.

— Хм, видимо, и вправду вариант только один. Спасибо, Энвер.

— Не за что. Скажи, когда будешь готов отплывать. А я пока оставлю тебя. Не умирай, — эльф исчез вспышкой света, оставив меня наедине с двумя офицерами.

***

Служивый развязал верёвки на моих руках уже за территорией ратуши, а я, потирая запястья, лишь с обидой смотрел ему в глаза. Он зашагал обратно в ратушу, пройдя мимо бегущей Шарин, впрыгнувшей в мои объятия.

— Ура-а-а!!! — воскликнула девушка, подпрыгивая и плача от счастья. — Наконец-то мы свободны! Мы оба теперь никому не принадлежим, Шуджо!

— Кроме друг друга… — в полтона ответил я, прижимая Шарин сильнее.

— Да уж, — теперь подошла Игни, облегчённо приговаривая, — было близко. Поздравляю вас.

— Куда мы поплывём? — с нетерпением и дрожащими глазами посмотрела на меня Шарин, а затем снова уткнулись мне в грудь. — Хотя, какая разница?..

— В Хайт. Мы плывём в Хайт.

Минуту мы стояли молча. Затем мимо нас прошёл Фревир, опустив голову.

— Эй! Фревир! — я окликнул парня, протянув ему руку и отпустив возлюбленную. — Спасибо, что явился и помог. Без тебя бы могли вынести не тот вердикт.

Он даже не повернулся, не остановился, просто махнул рукой над головой. Я думал… он хотя бы меня поздравит.

— Ты что, — крикнул я парню вслед, — даже не примешь благодарности?

Он остановился, стоя на месте пару мгновений.

— Ты трус! — крикнул Фревир; его голос будто скрежетом разнёсся по округе, стараясь быть безразличным, но оттого ещё более наполненный злобой.

— Сам такой! — вскрикнула Игни, когда парень уже скрылся за углом одно из зданий.

Я потупил взгляд, пытаясь глазами найти себе оправдание в дорожной кладке. Нет никаких оправданий…

— Ты чего? — тихо спросила Шарин.

— Игни, проводишь её до дома? Уже поздно, — промолвил я, сдержав ком в горле. — А я пока кое-куда наведаюсь.

— М-м, ладно, — Игни вопросительно на меня посмотрела, затем стала уходить, жестом подозвав Шарин. — Пойдём.

— Будь аккуратнее, хорошо? — тревожно проговорила девушка, медленно отходя от меня.

Я дождался, пока обе они скроются из виду, и, использовав кольцо телепорта, переместился к госпиталю Последний Путь. Неторопливо я стал двигаться к монументу Флюр, аккуратно ступая по ухоженному, священному месту. Приблизившись к высокому постаменту со статуей длинноволосой женщины в платье с кувшином и лозой в руках, я присел на колени, положив на них руки. Старался просто ни о чём не думать и молчать. Долго молчать, вслушиваясь в ветер, выкрики и гул города.

— За что мне всё? — прошептал я, подняв голову, когда молчать стало совсем невмоготу. — Да, я и вправду трус. Я устал от этого кошмара, от этих адских тварей. Я, честно, очень устал… Даже во сне это меня не отпускает. Я просто… просто хочу быть свободным. Хочу умереть в постели, не хочу больше ни с кем сражаться. Провести остаток дней с Шарин и умереть спокойно, как обычный человек…

Статуя наполняла своим величием и безмолвием всё вокруг, а рядом не было ни души.

— Я не хочу быть великим воином или что-то в этом духе. Пусть даже я трус, но… я хочу быть счастливым, понимаете?.. Мне ничего от этой жизни не надо, ни славы, ни почестей, ничего…

Снова замолк, опустив голову вниз. Невыносимый ком в горле всё никак не отступает, я чувствую, как глаза под веками дёргаются, а дыхание контролировать всё тяжеле. Я… устал.

— Мне нравится это место, — услышал я знакомый женский голос спереди. — И эта статуя. О-очень красивая.

Беловолосая, с вплетёнными в незакрытые капюшоном потрёпанного балахона пряди цветами, аккуратно поглаживая рукой исписанный рунами монумент, она плавно ходила вокруг.

— Флюр?! — я оживился от такой неожиданности. — Как это вы здесь?..

— А мне ничего не мешает. Мне ведь, — тихонько ответила богиня; я заметил, как на плитке, по которой она ступает босыми ногами, появляются травинки и росточки, медленно увядая с каждым её шагом, — можно прийти к своему святилищу?

— И-извините, уж не мне решать, что вам можно…

— Как и другим, — мирно продолжила Флюр, — нельзя решать, что тебе делать. Даже я не вправе останавливать тебя, если ты искренне чего-то хочешь. Если даже боги не могут повелевать тобою, то кто может? Ты волен делать так, как посчитаешь нужным, и даже если весь мир будет звать тебя дураком или трусом, вспомни одну вещь. Ты у себя один. Ты пришёл в этот мир совсем один, уйдёшь из него тоже совсем один. И не важно, сколько вокруг тебя было близких людей или врагов — ты всегда один. Так что, рассчитай только на самого себя и на то, что действительно дорого. Но главное: не сей зла. Оно ни к чему хорошему никогда не приводит. Хорошо, мой лучик?

— Да… — тихо промолвил я, опустив голову до самой земли. — Спасибо вам. Вы правы. Я сделаю так, как считаю нужным.

Я почувствовал сильный порыв ветра и, подняв голову, заметил, что Флюр исчезла, и только редкие ростки в местах её шагов безвозвратно увядали.