Шуджо всё никак не мог раскрыть глаз ото сна одним светлым летним утром:

Всё, прилип к кровати. Наконец-то я спал у себя дома, а не в больнице. Так хорошо сегодня спалось, ещё и в обнимку с… А где? Я пошурудил руками — в кровати Шарин нет. Тут же услышал возню на кухне и понял, где она. Ещё услышал лай собак, песню птиц, повышенный тон соседки и чьи-то шаги по дороге за окном, в которое попадали приглушённые облаками мягкие лучи утреннего солнца. Я бы полежал ещё немного в это хорошее утро, но нужно наведаться к Фалину и остальным. Нехотя разлепив глаза, я вывалился с кровати, направляясь к кухне, тихо ступая босыми ногами по полу, который, казалось, никогда не был таким чистым. Всё благодаря Шарин, стоявшей спиной ко мне у одного из комодов, что-то перебирая. Я незаметно подкрался, что далось с трудом, потому что в ногах ещё чувствовались отголоски онемения, и медленно обнял сзади, девушка слегка вздрогнула и положила свои руки на мои.

— Напугал, — облегчённо прошептала девушка.

Я улыбнулся правым уголком губ и еле касаясь поцеловал её в шею, затем у самого уха, отчего та прерывисто, тяжело выдохнула и опустила голову на моё плечо, прикрыв глаза.

— Доброе утро, — тихо проговорил я.

— Доброе утро…

Хотела она сказать что-то ещё, но отвлеклась на стук в дверь. Кого там боги в такую рань принесли? Я зашагал отворять, взяв в руку клевец, свисающий около двери, затем открыл её, сначала выглянув из-за косяка.

— Здравствуйте! — торжественно поприветствовал меня мальчонка с повязкой на лбу и большущей сумкой через плечо, торчащей из-за спины. За ним нетерпеливо фыркал конь.

— Ну здравствуй, — ответил я, ещё не продрав хриплый ото сна голос.

— Есть ли в этом доме Шуджо Такадо?

— Ага, это я.

— Та-а-ак, сейчас.

Мальчик перекинул сумку на левый бок и стал перебирать звенящие мешочки, вытаскивая некоторые и сверяя надписи на светлых лоскутах ткани, которыми они были завязаны.

— Вот, — протянул он мне один увесистый мешочек, — это ваша легионерская выплата за год чистоты.

— Спасибо, — я развязал мешок, приметил мельхировую монету среди вольфрамовых билетов и окликнул мальчонку, уже взбирающегося на коня. — Лови!

Большим пальцем я подбросил монету к мальчику, она почти прошла мимо, но паренёк ловко ухватил её ниже колена, сидя на лошади.

— От д-души благодарю вас, — мальчишка слегка растерялся, но ответил с улыбкой на лице, слегка поклонившись на седле.

Я тоже улыбнулся и закрыл дверь, держа в обеих руках мешок, полный монет.

— Что там? — нетерпеливо спросила Шарин, подходя быстрыми маленькими шажочками.

— Вот, — поставил я мешок на стол, и звон монет внутри всё растягивал мою улыбку, — это выплата, видимо, за год будущего безделья.

— Ура! Это ж сколько там денег? Нужно посчитать.

— Не торопись, — я вытащил два вольфрамовых билета из мешочка, завязал его и пошёл к кровати, а Шарин направилась со мной. — На сегодня нам хватит и этого.

— Два вольфрамовых? Хм… Получается, две тысячи медных. И что ты задумал на сегодня?

— Узнаешь.

Я сунул мешочек в прикроватную тумбу, взял небольшую вязь медяков оттуда, замкнул на ключ и стал одеваться.

***

— Куда мы едем? — еле слышно спросила Шарин, держа меня за руку.

— Узнае-е-ешь, — мелодично, насколько это было можно, протянул я. — Потерпи.

Дилижанс двигался по городской дороге не только с нами, ещё и с тремя другими пассажирами, мужики тихо переговаривались между собой, не чтобы скрыть что-то от нас с Шарин, а, скорее, чтобы не тревожить. Они сели к нам ещё полчаса назад, но особо ртов не открывали. Ехали долго, уже около двух часов, но девушке поездка нравилась, на это указывал её бегающий повсюду любопытный взгляд и лёгкая улыбка. А мне всё было нетерпеливо и неспокойно, но уже скоро должны будем приехать.

— А вы, милсдарь, — внезапно заговорил басом один из мужиков, бородатый, крупного телосложения, — случаем не легионер?

— Легионер, — слегка погодя ответил я, выпрямившись на скамье, не убирая правую руку с клевца на поясе.

— Во, я ж те говорил, легионер он, — подхватил второй в смешной шапочке, явно самый молодой из троицы.

— Мы слыхивали, — глухо начал третий с небрежными усами и лысеющей головой, на лбу у него было небольшое родимое пятно, — мол на арене почти с месяц тому много ваших погибло.

— Да, — отчеканил я, — и мне не посчастливилось побывать там.

Мы немного проехали в безмолвии боя копыт и крупный мужчина медленно протянул мне мозолистую руку.

— Примите мои соболезнования, вашбродье. Спасибо вам и всем павшим за мир в нашем большом городище.

— На конец концов можно пожить в покое, — продолжил усатый, — не шугаться этих гадов хотя б недолго.

Я пожал руку первому мужчине, затем поочерёдно и остальным, одобрительно медленно кивая.

— Ой да гулянки всюду щас, загуляться до потери чувств! — весело продолжил молодой певучим голосом, уперев руку колено. — Да столько медку не найдёшь, сколько душе от такого счастья гулять охота!

— Ты давай лучше о работе думай, — пихнул его локтём в бок усатый, продолжая причитать, — а то как ни посмотришь, этот чудак о гульках только и мечтает, да попёрдывает.

Шарин захихикала, спрятав рот рукой.

“Шуджо, вот это место, останавливайся, а то пропустишь”. Я оглянулся по сторонам и приметил недалеко знакомую вывеску, болтающуюся от лёгкого ветра. Чуть не пропустили, спасибо, Ёха.

— Эй, тормози, — крикнул я кучеру.

— Приехали? — спросила Шарин, аккуратно шагая за мной к задней части повозки.

— Да, приехали, смелее, — я спрыгнул и выставил руки, чтобы помочь ей спуститься.

Она спрыгнула, а я с лёгкостью поймал её и медленно поставил на землю. Девушка смотрела мне в глаза и мило улыбалась, обняв вокруг шеи.

— Пойдёмте, сударыня, — я жестом предложил ей отправиться в нужную сторону — вон туда.

Шарин расцепила объятья и взяла меня за руку, задорно направившись в нужную сторону. Я распахнул двери мастерской, пропустив девушку вперёд. Ща стойкой стоял пузатый мужчина средних лет в полосатой шляпке с воткнутыми в неё иголками, в белой рубашке с дутыми рукавами и с огромными очками, линзы которых забавно увеличивали его глаза. Он что-то искал в огромном набитым тканью стеллаже на всю стену, по полу кое-где были разбросаны нитки и еле заметные клочки.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

Мужчина не торопился отвлекаться от поисков, но затем медленно развернулся, а когда, видимо, разглядел меня, вмиг встрепенулся и быстро смахнул со стойки мелкий мусор.

— Добрый день, мой дорогой друг! Нихаль Польнэ к вашим услугам, самый мастеритый мастер портного ремесла во всей северо-восточной округе! А этот плащ я шил, — он прищурился, ткнув на меня пальцем с почерневшем перстнем, — в этом нет сомнений. Откуда же он у вас? Я вас не припоминаю.

— От лорда Энвера. Он поделился.

— Так что же вы сразу не сказали, — Нихаль вышел из-за стойки с распростёртыми руками и улыбкой до ушей, — что вы от самого лорда Энвера?! Неужели что-то не так с моим плащом, не подошёл, да? Может где подшить, аль залатать?

— Нет, спасибо, мне бы для девушки чего-нибудь.

— Что? — начала Шарин, потирая плечо. — Это из-за меня мы сюда ехали?

— Ну конечно, — ответил я, — мне-то ничего не надо, а вот тебе не помешало бы сменить рабочую форму.

— Да м-мне и в ней удобно было, не стоило, правда, — сильно покраснев, Шарин стала прятать глаза.

— Ни слова более! — оживился Нихаль, по кругу обходя девушку. — На такую прекрасную фигуру мы сошьём великолепные одежды, что станет дополнением к вашей красоте, мадмуазель!

— Уж постарайся, — когда Нихаль вновь повернулся ко мне, я достал из плаща вольфрамовый билет и сунул портному, у того, казалось, вот-вот должны потечь слюни от таких денег.

— Господин, всё будет в лучшем виде! Барышня, пройдёмте, будем вас измеривать, вы как раз расскажете, чего вашей душе хочется, — портной удалился в проёме дальше в мастерскую.

— Шуджо, а ты не идёшь? — Шарин повернулась ко мне через плечо.

— Нет, я отойду, нужно переговорить кое с кем.

— А может всё-таки пойдёшь? — чуть слышно выдавила девушка с испуганным взглядом.

— Всё нормально, я тут, неподалёку. Никто тебя не украдёт, здесь доверенные Энвером люди, — ответил я, чуть смягчив тон.

— Ладно, — судя по голосу, ей стало немного спокойнее, и она удалилась вслед за Нихалем.

Я вышел на улицу, ожидая Энвера. Замечтавшись, разглядывая здания, я едва не упустил лорда из виду, тот встал рядом со мной и тоже рассматривал окрестности. Молчали долго. Невыносимо долго. Беловолосый эльф лишь иногда почти незаметно тыкал пальцем на проходящих горожан, чтобы вместе подивиться на чей-то фингал под глазом, некрасивую родинку на лице или на забавную походку. Прислушивались к выкрикам, иногда вместе посмеиваясь. Он стоял, как никогда расслаблено, спокойно, да и я тоже после появления Энвера опустил руку с клевца на поясе и просто наслаждался мимолётными событиями, которые нас окружали. Спокойствие. Год чистоты.

— Как ты выжил-то вообще? — наконец протянул эльф. — Мало того, встал на ноги.

— Не знаю, — я выразительно пожал плечами, следом зачесав бедро. — Не надо было?

— Уж не знаю, что лучше. — поник он, шаркая ботинком по кладке. — сгнить в постели или, рискуя жизнью, сколотить состояние на убийстве уже убитых.

— Рисковать, убивать, гнить и колотить, — ответил я, немного помолчав, — всё лучше, чем не жить.

Мы вновь принялись осматривать крестьян, молчание уже продлилось не так долго.

— Как умер Криффиламир? — спросил я холодно.

— Захватил сразу двух ведомых, — слегка замявшись в начале отвечал эльф, как в докладе, — и тело не выдержало.

— Разве никого из Школы Змеи больше не было тогда на арене?

— Это был… его священный долг, его философия, — он тоскливо стал пинать невидимые камни на дороге. — Ведомый, Деус, тоже был из пятнадцатого поколения, настоящим братом по крови Криффиламира. Он спился с горя, когда не смог помочь товарищу в той давней бойне. И весь свой негатив он отдал сыну, Фревиру, да так хорошо, что тот объявил обет молчания, пока кто-то из них не откинет ног… Ос старший был ужасным отцом, человеком исключительно противным и злым, но он был отличным боевым товарищем, которому можно доверить прикрывать спину. Будь у Деуса семья, я уверен, Криффиламир бы до сих пор приглядывал бы за ней.

Тоска повисла в воздухе. Недолгое молчание прерывали наши томные вздохи.

— Помнишь нашу первую встречу? — едва слышно спросил Энвер. — Тогда мне показалось, что ты и месяца не протянешь.

— Получается, протянул.

— Получается так. Был не серьёзен по отношению к тебе.

— Слишком много ошибок, — повернулся я к лорду, криво улыбаясь, — в фразе “я был не прав”.

Тот усмехнулся, а за ним и я. А через пару секунд мы уже хохотали, по-дружески приобнимая друг друга, похлопывали по спине.

— Я рад, что ошибся, — сказал Энвер, расцепив объятья. — У нас на тебя ещё есть планы.

— Кстати о планах. Я хотел сегодня ещё увидеться с Фалином, нужно переговорить.

— Успеешь, сейчас прибежит ещё один твой товарищ.

Я стал смотреть вдаль длинной улицы, как и Энвер, выглядывая, кто же там должен появиться. Через какое-то время вдалеке меж телег и толп бредущих тел заметил маленькое красное пятно, которое зигзагами, обегая препятствия неумолимо стремилось в нашу сторону. Долго я стоял с неконтролируемой улыбкой, пока Игни, запыхавшаяся до мокрой красной шевелюры, не подбежала ближе.

— Шуджо!.. Шуджо! — кричала она, глотая воздух на бегу.

Я вышел к ней навстречу, немного подогнувшись, чтобы поймать её в объятия. Вся мокрая, измотанная, что даже ушки устало болтались от бега, но довольная, без своей фирменной кислой мины. Она запрыгнула ко мне в руки, и мы обнялись, слегка раскачиваясь.

— Шуджо! Ох, Шуджо, — восклицала девочка, задыхаясь, — я думала… ох… что ты уже мёртв!

— Игни, — начал я, еле сдерживая внутреннее буйство радости, — как же я рад тебя видеть! Отдышись, я уже никуда не денусь.

Я убрал руки и оставил Игни ненадолго в покое, пока та, уперев руки в бока, старалась набраться кислорода. Энвер смотрел на всё это позади, умиляясь, что можно было понять по слегка прикрытым глазам и лёгкой спокойной улыбке.

— Почему мне не сказали, — немного набрав воздуха, продолжила Игни уже в свойственной ей недовольной манере, — что он выжил?!

— Забыли, — Энвер закатил глаза и быстро пожал плечами.

— Забыли они! Даже Ёха, морда предательская, ничего не сказала. А я спрашивала!

— И что она сказала? — подключился я.

— Не знает! Ты всё это время был в госпитале, я так понимаю?

— Ну, только вчера покинул Последний Путь.

— Ну я этой плешивой задам! — погрозила девочка кулаком в небо, а её ушки встали торчком.

— Никто в нашем королевстве, — умиротворённо добавил Энвер, подойдя ближе, — кажется, не имеет наглости так говорить о великом координатора Ёхе в таком тоне.

“Уже начинаю боятся кары”. Ёха, так ты и правда не знала, что я жив? “Мне что, за сердцебиением каждого следить? Ты знаешь, сколько вас таких задохликов? Конечно, не знала”. Ну тогда это добавляет пару очков к милосердию Игни над тобой.

— Ты сама-то как? — после недолгого молчания спросил я тихо.

— Отлично, — сухо отчеканила девочка. — Я тут чуть ли не издохла от горя. Думала, опять потеряла легионера.

— Зато, — подхватил Энвер, — ты сейчас очень рада, видишь? Во всём нужно искать плюсы.

— Энвер! — хором с Игни воскликнул я.

— Ладно, ладно. Подбадривать — не моё, я понял. Ладно, развлекайтесь, а я пойду.

— Всего наилучшего, господин Энвер, — сказала Игни.

— Давай, — стал прощаться я, слегка хлопнув по плечу эльфа, — ещё увидимся.

Он ухмыльнулся и исчез в синей вспышке света.

— Что планируешь делать до следующего лета? — я присел на корточки, оперев спину о крепкую дощатую стену соседней мастерской.

— Наслаждаться жизнью, пока есть возможность, — задумчиво ответила девочка и присела напротив меня, подобрав под себя ноги, — а что ещё делать? Жалование за победу я своё получила. Весь год тварей не будет, тебя уже водить никуда не надо, нового мне никого не дадут. Это мой первый год чистоты, поживу спокойненько в конце концов.

— Хм, “поживу спокойненько”, — усмехнулся я, подперев голову рукой. — Звучит… слишком просто, чтобы быть правдой.

— Как есь. А ты что будешь делать?

— Да я даже не знаю… Мы с Шарин поживём друг для друга, а не для королевства. Но через год всё снова начнётся…

— Вы с Шарин что, уже встречаетесь? — перебила меня Игни, вопросительно закинув голову на бок.

— Она была со мной всё время, что я лежал в госпитале, а сегодня мы спали вместе. Это считается?

— Ишь ты, герой-любовник. Считается, — взволнованно ответила девочка, ёрзая на месте.

Внешность обманчива. Ликаны созревают так же, как и люди, но растут дольше. В её восемнадцать лет она выглядит на четырнадцать, а расти будет, кажется, до тридцати, а то и больше.

— А если серьёзно, — Игни поменялась в лице и посмотрела мне в глаза, — ты не думал сбежать отсюда? Тебя ведь вновь потащат на защиту через год.

— Думал, — помолчав, тихо ответил я. — Как раз этот вопрос я хотел обсудить с Фалином.

— Сдурел?! Ты думаешь, они втроём тебя так просто отпустят?

— Игни, я не собираюсь сбегать. Не хочу прожить остаток дней в вечном страхе быть пойманным и возвращённым в рабство. Я просто хочу спокойной жизни вместе с Шарин, понимаешь?

— Эх, понимаю, — она погрустнела. — Где она сейчас вообще?

— У портного, — я кивнул влево, в сторону мастерской, — замеры делает. Хочу купить ей одежду, которая не будет напоминать, что ей приходилось выносить в ратуше.

— М-м, очень… мило. Вот бы с ней подружиться хотя б ненадолго, узнать, как она смогла влюбиться в такового обалдуя.

— О, так ты можешь пройтись с ней по лавкам, пока я бегаю по своим делам. Тебе я такое сокровище точно могу доверить. Только чтоб к закату дома была, — я протянул девочке вольфрамовый билет, глядя, как она горящими глазами берёт его в обе руки. — Только всё себе, смотри, не оставь.

— Твоё сокровище в надёжных руках! — Игни торжественно вскочила, тряхнув ушками.

— Кстати, — начал я, вставая, — нужно проверить, как там она.

Я поднялся и направился к мастерской, а Игни следом. Открыв тяжёлую дверь, я увидел, как Шарин и Нихаль мило о чём-то болтают, как две подружки; оба они стояли напротив друг друга, опершись на стойку.

— …Очень подошли бы твоему личику, — что-то увлечённо объяснял мужчина, — прям куколка. Ума не приложу, как… Ой, а вот и твой супруг.

— О, Шуджо, — повернулась Шарин, а затем подбежала ко мне, обняв, — ты вернулся! Мы такой с господином Нихалем наряд подобрали, тебе о-очень понравится.

— Э… да! — поднял палец на уровне глаз пузатый мужчина. — Будет готово уже завтра к обеду! И ещё небольшой подарочек! Можем доставить прямо вам домой…

— Не нужно, — я учтиво прервал его, подняв ладонь, — заберу сам.

— Как угодно! Тогда, до завтра, всех благ, господин!

— До свидания, Нихаль! — попрощалась Шарин, взяв меня под руку.

Когда меня кто-то называет господином, мне некомфортно. Аж тошнит. Мы вышли на улицу, где нас ждала Игни.

— Как прошло? — спросил я.

— Прекрасно! Нихаль мастер своего дела, столько всего интересного рассказал и помог подобрать одежду, — с восторгом отвечала Шарин, пока не увидела красноволосую девочку с ушками на улице, которая сверлила глазами, уставив руки в боки. — А это кто?

— Даже не сказал обо мне ничего! — Игни выглядела очень недовольной. — Какой позор!

— Ох, — вздохнув, я указал на девочку рукой, — это мой оруженосец, Игни. Она…

— Какая миленькая! — воскликнула Шарин в изумлении и стала обнимать девочку, слегка наклонившись, — Какая хорошенькая! У тебя очень милые ушки, Игни, прости, я не могу удержаться. Тебя срочно необходимо затискать.

Игни только беспомощно мычала и болталась в объятиях, смотрела мне в глаза, в которых сверкала ярость и ненависть ко всему сущему.

— Я вас, пожалуй, оставлю, — сказал я, сдерживая смех. — Шарин, Игни взялась пройтись с тобой по рынку, вольфрамовый билет весь твой. Я пока что вас покину.

— Опять? — Шарин слегка отвлеклась от Игни, а та уже бросила все попытки вырваться. — Я хотела пойти вместе.

— Да, опять, нужно наведаться к военачальнику.

***

Я стоял у маяка ратуши уже около получаса, наконец дождавшись Фалина, спрыгнувшего с верха башни.

— Рад видеть тебя в добром здравии, — поприветствовал меня военачальник двоящимся голосом.

— Я тоже рад тебя видеть, — мы пожали руки.

— Как твоё здоровье?

— На ногах стою всё ещё не особо крепко, но терпимо.

— Отлично. Ну, рассказывай, что у тебя за дело, не терпящее отлагательств, что даже потребовало моего личного присутствия?

Я на миг не решился, промолчал. Вслушался в шум листвы со стороны сада, выдохнул и взглянул военачальнику прямо в глаза.

— Хочу оставить службу легионера, — твёрдо заявил я.