Шуджо лежал в кровати, на краю которой сидела Шарин:

— И тогда после Разлома, — увлечённо рассказывала девушка, глядя то в потолок, то в мои глаза, — появились высшие охотники. Их состав не меняется с момента присоединения четвёртого из них. Кстати, те Школы, которым обычно обучают легионеров, были созданы именно высшими охотниками. Школа Белого Огня — дело рук Исполина, Грегора Канстойда. Он руководил армией Афрейна в период Разломной Войны, которая закончилась великой Битвой за Кревенфол. Об этом сложено множество красивых баллад и стихов… Ты слушаешь?

— Да, да, — быстро ответил я, не поднимая глаз от руки, которую старался размять.

— Так вот, — Шарин вздохнула, пару секунд что-то мыча вспоминала, а затем продолжила, — за Школу Ванх ответственны сразу двое: Ортвин Ванх-Гесс, император Легиона, и его брат Ретисар Ванх-Сэф, комендант форта Кревенфолл. Не знаю, кто первый её создал, информация разнится, но обе они слились в одну Школу. Те также негласно разделяются по характеру техник и заклинаний на Сэф и Гесс. Школа Беспорядка создана Мастером Оружия, Ксилайс. Она была воином Легиона, присоединилась к охотникам третьей, хотя если считать Ортвина, то четвёртой…

— Вроде же был кто-то ещё, нет? — я заполнил молчание своим вопросом. — Ещё же ведь Школа Змеи.

— Да… — Шарин поводила пальцем по щеке, задумалась. — Просто про создателя этой Школы мало информации. Его зовут Семьдесят Шестой, он же Оклик. Был заточён в подземельях на юге нашего континента ещё в те времена, когда там жили эры, до Разломной Войны. Там он…

— Что такое? — поинтересовался я, почему это вдруг Шарин замолкла.

— Да ничего, — она слегка встряхнула головой, улыбнулась, — в общем, не очень приятная история, не хочу её рассказывать.

— Ладно, ничего страшного.

Мы долго молчали. Крупные капли дождя барабанили по крыше и намеревались пробиться через маленькое окошко. Вечерело. Лежу здесь уже достаточно долго, дней десять, наверное, а продолжать отлёживаться совсем нет интереса. Я упёрся руками в кровать со стороны спины и старался подняться на них в положение сидя. Не знаю, правильно ли я понял госпожу Флюр, но тренируясь и испытывая самые разные методы дыхания, кажется, я слегка нащупал то, о чём говорила богиня. Дышать нужно животом, так чтобы воздух словно проходил через всё тело, находил те самые точки, которые нуждаются в лечении. Я хоть и очень слабо, но всё же нащупал момент, когда кислород, словно небольшие порции тёплой воды из чайника, растапливает лёд ран. Неторопливо, медленно, поступательно, но таки лечит. Руки тряслись, гудели, всё туловище напряжено, я придерживался одного темпа дыхания, того самого еле уловимого, так что неуклюже, рывками всё-таки смог сесть, пока Шарин суетливо пыталась как-то поддержать моё тело, помочь.

— Ты чего это вдруг? — слегка перепугано спросила девушка.

— Я ночью уже поднимался так, не боись, — улыбаясь сказал я, — это не так просто, но выполнимо. Вот бы ещё встать на ноги…

— Ну вот видишь, — радостно подбадривала меня Шарин, сев рядом на кровать, — всё не так плохо, как думалось. Глядишь и на ноги поднимешься скоро.

Порывистый дождь напоминал о себе шумом крупных капель, заглушая и без того еле слышные стоны больных за стенами.

— Скоро — понятие растяжимое, — кряхтел я, меняя положение. — Когда это “скоро” настанет?

— Ну…

— Если так и лежать, то не настанет вовсе… Поможешь?

Я медленно развернулся так, чтобы ноги свисали с кровати, а затем выставил руки назад, упёрся, чтобы страховать себя. В ожидании глядя на Шарин, я видел, как в её взгляде застыл будто проблеск надежды вперемешку с осторожным страхом. Девушка решилась, положила одну руку мне на грудь, другую на спину, чтобы поддерживать. Я поставил босые ноги на пол, ощутил гудящее онемение, напряг мышцы. В голени и бёдер чувствовалось страшное напряжение, я разминаясь подождал, пока оно ослабнет, не забывая при этом глубоко дышать животом, пропускать через всё тело воздух. Приготовившись, я постарался максимально оттолкнуться от кровати, а затем выровнять ноги, встать прямо. Не вышло… Повалился вперёд, сделав что-то похожее на маленький шаг, и с грохотом упал на сложенные ноги, хоть Шарин и пыталась меня кое-как удержать. Я сел, помогая руками продвинулся к кровати, положил на неё голову. Выдохнул, упираясь взглядом в облезающую краску дощатого потолка, который уже так мне своим напоминанием о беспомощности и унынием осточертел, что хотел до него допрыгнуть, дотянуться и напрочь сорвать. Зубы сжимались сами по себе от боли и злости, я пытался не обронить ни звука, потому что боялся, что Шарин будет лишний раз переживать, а то и совсем испугается. М-да, поспешил. Надо было хоть на стенку для начала опереться.

— Сильно не ушибся? — начала Шарин, присев ко мне почти сразу после падения. — М-м?

Я отрицающе помотал головой, медленно переваливая её с бока на бок.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, понимаю, — мягко сказала девушка, — но нужно потерпеть. У тебя почти получилось, значит со временем наверняка получится! Не торопись, ладно?

— Ах-х… ладно, — глубоко вздохнув ответил я, измученный этим моментом.

— Давай, я помогу тебе подняться обратно…

***

Фиолетовый… Красный… Опять оно. Только не снова. Красные глыбы песка или чего-то подобного, освещённые фиолетовым солнцем откуда-то свысока из-за неприглядного дыма. Местами в кучах песчаника, словно после дождя, в маленьких лужах проблёскивала чёрная смола, бурлящая, липучая. Повсюду эти резкие, неотёсанные шпили на всей поверхности, разящие даже глаза своим остриём верхушек. Эти рваные, хаотично растущие, низкие деревья, хотя скорее даже кусты с толстыми ветвями, утыканными огромными шипами, подобно когтям хищной птицы.

И эти твари… Чёрные, смоляные, засохшие, трещащие от каждого разгибания конечностей, уже не очень похожих на человеческие. Они ползают, хватаются обезображенными руками за торчащие короткие шпили камня, приближаются и наблюдают. Глядят прямо в душу, внушают страх пульсацией смоляных глаз с фиолетовыми точками отблеска; щёлкают, стонут, скрежетят. А когда уже приближаются достаточно, чтобы разодрать, вырывая все надежды на выживание… я просыпаюсь, в ужасе бегая по потолку мокрыми глазами в который раз. Не каждый день, но иногда мне снится этот проклятый сон. Чем дальше, тем отчётливее. Я всегда инстинктивно пугаюсь при пробуждении, но со временем уже привык быстро преодолевать это ощущение, вновь возвращаясь в норму.

А если это станет взаправду? Если весь этот “Год чистоты” накроется, а прямо сейчас сюда полезут твари из дверей и окон? Я ведь не смогу защититься, не сумею защитить и остальных… Нужно вставать. Необходимо встать! Это мой приказ самому себе. Как можно быстрее нужно подняться, крепко держаться на ногах. Я снова решительно сдвинулся на край кровати, но не попытался повторить прошлую неудачную попытку. Стал очень медленно разгибать колени с дрожью в ногах, а через долгий промежуток времени вытянул носок и обессилел. Отдохнул. Теперь вторая нога. Вот так, потихоньку. Снова устал, снова повтор. И ещё. И ещё!

***

Наконец, через ещё три дня и три ночи разминок я задумал подняться. Шарин знала о моих “тренировках” и тоже с нетерпением ждала, когда вновь попробую встать на ноги.

— Ну что? — тихо спросила пепельноволосая девушка.

После ставших уже обыденностью разговоров о всякой всячине мы посмотрели друг другу в глаза по-иному: она с надеждой и нетерпением, а я с задумчивостью. Переместился на край кровати, но в этот раз уже увереннее, быстрее первых попыток. Чуть размял ноги, подготовился. Шарин всем видом трепетала и ждала, готовая поддерживать меня руками, если снова упаду. Я поставил ноги на пол и медленно выпрямил, встал, опершись правой рукой на стену. И… сделал маленький шаг, прошаркал по полу. Затем ещё один, после которого неспешным топотом на месте развернулся к кровати. Шарин всё это время поддерживала меня сначала за плечи, а после разворота на уровне рёбер. Расплываясь в неконтролируемой улыбке, я аккуратно убрал руку от стены и обнял Шарин, а та обняла меня в ответ.

— Ура! — воскликнула девушка, слегка подпрыгивая. — Наконец-то у тебя получилось!

— Вот видишь, я ведь говорил, что встану. Хотя даже мастер Шин в это не особо верил…

— Зато я верила, — хотел я добавить про лекаря, но Шарин меня ненавязчиво перебила, убрала голову с моего плеча и блестящими глазами посмотрела в мои.

Я загляделся на неё, потерял равновесие и начал падать вперёд. У меня получилось вовремя выставить руки, чтобы упереть их в кровать и не упасть на девушку, которая была в этот момент обворожительна настолько, что я не мог даже шевельнуться. Буря её длинных пепельных волос аккуратно стелилась по постели, она беспомощно раскинула руки около головы, её манящие губы слегка раскрылись, а немного прикрытые голубые глаза в паре с милым личиком чего-то ждали, желали. Кажется, в этот самый момент затих весь госпиталь, было слышно её прерывистое, тяжёлое дыхание и отбивающий в уши быстрый стук моего сердца. В груди носились щекочущие искры, а глаза дрожали.

Я слегка опустился вниз, а Шарин поддалась ко мне, приподнявшись. Мы слились в обжигающем поцелуе, таком долгом и приятном, что я напрочь забыл всё имеющее хоть малейший шанс испортить этот момент, который оба ждали. Никто не рисковал делать первый шаг, но мы прекрасно с ней всё понимали. Понимали и ждали тот идеальный шанс наконец убрать между нами тот заслон, что заставлял из приличия стесняться, не поддаваться желаниям.

Не отрываясь от друг друга, мы поменялись местами и я лёг на спину, а Шарин теперь была сверху. Этот поцелуй продолжался долго. Я несколько раз ловил себя на мысли, мол можно настолько к этому пристраститься и привыкнуть, что дальше я бы не представлял ни секунды своей жизни без этого до безумия приятного ощущения…

***

— Не спеши, — наказывала Шарин, держа меня под руку.

Наконец могу кое-как ходить. Не как раньше, конечно, но до этого совсем недалеко. Ноги иногда сами по себе сгибались в коленях, чувствовалась дрожь слабости, хоть уже и не такая явная. Я стоял на ногах более-менее уверенно, но избранница всё никак не убирала с меня рук, пытаясь помогать в случае чего. Оно приятно, но ощущается некоторая… беспомощность? Был бы это кто-то другой — я бы, скорее всего, отмахнулся. Кстати о кое-ком другом. Дверь палаты открылась и в неё вошёл целитель.

— Так… Очень хорошо, — протянул Шин, — очень и очень. Заканчивайте прогулки, надо осмотреть Шуджо. Надеюсь, в крайний раз.

Мы с Шарин посмотрели друг другу в глаза, улыбнулись и усадили меня на кровать. Мастер долго водил руками вокруг моего тела и… Кстати.

— Шин, — обратился я, — что это у всех за обращение к тебе? “Мастер Шин”, почему только у тебя? По мне так все из пятнадцатого поколения должны быть либо лордами, либо мастерами.

— Так оно и есть, — быстро подхватила Шарин, — призванные из пятнадцатого поколения являются лордами и графинями, а призванные из четырнадцатого — мастера.

— Д… да-а, — задумчиво растянул мастер, пытаясь не отвлекаться — именно это я и хотел сказать…

Ого, оказывается он из четырнадцатого поколения. Хотя, он особо не в авангарде легионеров, а выполняет обязанности лекаря. Ох и Шарин. Чересчур много вы знаете, мисс. Я сконфуженно глянул на неё, а она прочитала мысли в моих глазах и захихикала. Шин старался не отвлекаться и, не касаясь меня, прочёсывал тело руками с помощью своей магии, будто водил куском магнита в куче песка, пытаясь что-то найти. Наконец-то ничего. Мастер облегчённо вздохнул и выпрямился, в его глазах мельком читалась гордость выполненного долга, хоть сам он виду старался не подавать.

— Вот. И. Всё, — отчеканил лекарь, быстро потирая руки, словно они в муке. — Вы оба можете быть свободны. Я, конечно, лукавить не буду — не ожидал такой скорой поправки, тем более что уже сталкивался с подобным. Сгоревшим в те разы, поверьте, лечение давалось совсем уж тягостно. Поэтому прошу понять моё неверие в выздоровление Шуджо и принять поздравления… Альфа, точно говорю, будет в “восторге” от такого восстановления.

— Да… — сказал я, в ответ обнимая подпрыгивающую от радости Шарин, которая секунду назад подогнулась ко мне. — Она ещё с первого сознания чуть меня не проглотила прямо здесь.

— А? — неудобно пискнула девушка.

— Хе, ну… Злилась очень. Это я имею ввиду, — слегка судорожно ответил я. — Не думай ничего такого, мы взаимно друг друга недолюбливаем. Она противная.

— Смотри, как бы она не услышала, — усмехнулся Шин, проходя к двери. — Она-то знает, что вредная, но слышать это не любит. Кстати, свяжись с Энвером, как только будет время, он за тебя много спрашивал… Вещи твои скоро принесут.

— Понял.

Целитель открыл дверь и вышел, а прежде чем успел закрыть, я окликнул его.

— Шин!.. Это… Спасибо!

Я услышал, как он по-доброму усмехнулся, а затем медленно закрыл дверь.

***

Лето во всей красе. Наконец-то вновь прохожу по этим улицам, хотя некоторые сомневались и говорили, что судьба моя — смотреть из окна до конца жизни. Подъём, скорее всего, связан с Созвездием, хоть Вспышка никаких сверхъестественных способностей не привносит, но положительно влияет на процессы в организме и помогает легче себя чувствовать при нагрузках.зках.

— Как тебе новый плащ? — спросила Шарин, потихоньку ковыляя по улице вместе со мной. — От твоего старого совсем живого ничего не осталось, как и от остальной одежды.

— Да, перчатки, смотрю, тоже другие. Всё лучше прежнего. Интересно, откуда это всё и кто так сумел расщедриться?

— Как кто? Господин Энвер, конечно. Мы, кстати к нему идём?

— Пока нет. Здесь поближе есть тот человек, которому я тоже благодарен, как и Энверу.

Символически логично, что Последний Путь был построен рядом с монументом того бога, который покровительствует целителям и врачам — Флюр, богини жизни. Снова тот самый высокий монумент со статуей женщины в платье с кувшином и веточкой странного дерева в руках.

— А-а, — протянула девушка, — стоило догадаться. Не думала, что ты веришь в богов.

— С недавних пор…

Я припал на одно колено перед монументом, Шарин встала на оба рядом, повторяя за мной, молитвенно сцепила пальцы на руках.

— Ты знаешь какие-нибудь молитвы? — я тихо спросил её.

— Молитвы? — она замялась и повернула ко мне голову. — Молитвы используются в прошении конкретной помощи, чаще всего в магии. Если же ты просто желаешь за что-то поблагодарить богиню, то лучше всего это сделать от себя, искренне, а не использовать специально заготовленные кем-то слова…

Это звучит правильно. Хоть своей дееспособностью я в некоторой части всё же обязан Шину, но если бы Флюр не пришла тогда ко мне на помощь, то я бы, скорее всего, до госпиталя не дожил. Стояла долгая смиренная тишина. Долго подбирая слова, я всё-таки не придумал ничего лучше, чем сказать всего одно слово, которое люди придумали для благодарения всего и сразу, в котором может быть как и сарказм с лицемерием, как и бесконечная

признательность и боготворение.

— Спасибо вам…

— Спасибо вам, — медленно, так же тихо повторила Шарин.