Ветер на высоте макушки клёна приятно обдувает кожу, будто массируя. Тёплый летний ветер — большая редкость для Сердерии, так что нужно насладиться этим моментом хорошенько. Да и небо сегодня красивое. Заходящее солнце вот-вот должно уступить место звёздам, но те, потеряв всякое терпение, уже прорисовывались на чистом небе, словно говоря солнцу: “Смотри! Твои лучи нас не затмят, вместе мы ничуть не уступаем тебе!”. Хоть и пора бы уже наглядеться всеми прелестями мира за триста лет жизни, но мне этого никак не удаётся. Некоторые пейзажи завораживают меня до сих пор, как впервые. Возможно, такие вещи приобретают ценность, когда ты не входишь в рамки привычного существования, и вместо мысли о том, что ты уже видела такой пейзаж в своей жизни, ты думаешь: “А когда я ещё такое увижу? Ещё через сотню лет?”. Ты бы это видел…

Я почти уснула под переменный гул ветра, бой дятлов и птичье пение, но этому помешал кое-кто. Я надеялась, что Ретисар не станет меня отвлекать или не заметит, но он насмешливо крикнул откуда-то снизу:

— Эй, белка, спускайся!

— Не-а. Мне и тут хорошо, — ответила я чуть повышая голос.

— Надо, Ксилайс, надо, — он тоже не стал кричать.

Я показательно громко вздохнула, поправила шаровары, а затем спрыгнула с макушки дерева, элегантно раскручиваясь на ветках, выполняя самые разные акробатические движения, где-то помогала себе, складывая руны воздуха. Знаю — эта кошатина смотрит, хочу показать, что ничуть не утратила сноровки за столько-то лет. На землю спустилась аккуратно, повиснув на самой низкой ветке, сначала спустив один сапог, а затем и второй. Криво улыбаясь, он саркастически медленно рукоплескал, подходя ближе:

— Ух, шикарно, шикарно.

— Ты же не на мои выступления глазеть припёрся? Говори, чего надо и усвистывай, виляя плешивым хвостиком. Раз уж ты постарался, чтобы найти меня — так и быть, я тебя выслушаю.

— Что-то я не припомню, — злостно притихал Ретисар; его улыбка не сходила с лица, а складный, благородный говор вызывал у меня отвращение, — чтобы кто-то из высших охотников становился богом или что-то вроде. Но, видимо, наблюдаю сейчас, потому что ведёшь ты себя явно не как смертная.

— Ты уже потратил много моего времени, рыжий, — я переместила левую ногу назад и еле заметно подогнулась.

— Эх, Ксилайс, — он вздохнул, понимая, что я не стану с ним трепаться, и слегка расстроенно стал говорить уже по делу, — ты много живых послеразломных шаманов знаешь?

— Ни одного, — прищурившись ответила я.

— Что-то в твоём голосе вовсе нет надежд. Ты ведь не веришь в пророчество о конце Предела, веришь, что мир можно спасти, разве нет? Последователи учений Цеи, вроде тебя и Семьдесят Шестого, должны цепляться за любую надежду…

— А последователи учений Мелиссы, — я резко прервала его, не спуская с глаз прищура, — вроде тебя и Грегора Канстойда, должны сидеть на жопе и молча слушаться. Даже если вам прикажут отрезать себе руки и присобачить лягушачьи лапки на их место. Какая разница, во что верить? Всё равно Мастеру не выгодно выкидывать сюда ещё одного шамана. Он-то от нас четверых и Ортвина трясётся, небось, как шавка на морозе. Станет ли он отягощать свою голову лишними проблемами, как ты думаешь?

— Я тоже знатно удивился, — он странно ухмыльнулся, сложив руки на груди.

— Рассказывай сказки, вперёд, — я раскрыла глаза, яро жестикулируя, подыгрывая всему спектаклю. — “Где-то там на заре появился избранный, что спасёт свет и вернёт мир во всём мире”. Сдохнуть можно, как неожиданно и правдоподобно.

— Некоторые личности, — он продолжал так, будто не слышал меня, начав ходить из стороны в сторону, — свидетельствуют тому, что другая некоторая личность, которую обогрели на окраинах Иривера, использовала абсолютную технику школы Примум. Но прошерстив всех помеченных нарушителей Кодекса, я не обнаружил и намёка на подобное. Тут три варианта: либо его уже убили, либо ему дал разрешение кто-то из богов, либо он пользуется сокрытием метки с помощью магии. В любом случае, на такое способен только шаман, которого бы нам вряд ли позволили бы убить так просто. Как ты сама понимаешь, те свидетели не могли даже знать о существовании такой техники, значит, взяли её не с пустого места, а правда наблюдали Созвездие: Изменение.

Я недолго помолчала, оглядела Ретисар и, вытирая руки друг о друга, спросила:

— Неужели? Придумал историю, пока добирался сюда? Или на ходу сочинил?

— Не хочешь — не надо, — ликан с натуженно кислой миной пожал плечами и принялся пинать ветки на земле, — пойду, найду Семьдесят Шестого, выдам ему всю информацию, раз ты мне не доверяешь.

— Есть причины, — презрительно глянув на него, я скрестила руки на груди. — о великий освободитель Предела от всего нехорошего.

— Понятно, ты считаешь, — Ретисар резко оскалился и зашипел, слегка поддаваясь телом ко мне, — что Легион захватил бы весь мир, и тогда-то мы точно все зажили хорошо, припеваючи да похлёбывая? Нихрена!

— А что? — слегка развеселев от того, что получилось ввести его из себя, я манерно стала разглядывать ногти на руках, хитро улыбаясь. — Я гляжу, Сердерия поёт и хлебает, да?

— Гхх, — ликан проскрежетал, что-то забубнил под нос и продолжил, — если бы не война с Десхором, может бы всё так и было б. Ты-то напрямую с этим связана, голубушка.

— И как же? — изображая непонимание, я не отвлекалась от поглядушек на ручёнки.

— Может если бы кто-то не украл из Реликвария Упавшую Звезду для Ортвина, то война бы и не началась. А Мелисса упирается, не хочет его пускать под нож, во всём этом виновата ты и только ты, рогатая потасканная выдра.

— Бу-бу-бу, — я похлопала губами, пародируя недовольство Ретисара, — мети хвостом отседова, чтоб дорожки за тобой не было видно!

Он со злостным прищуром посмотрел мне прямо в глаза, было слышно шорох его перчаток, сжавшихся в кулаки, но ликан ничего не ответил, немного постояв, сверкнул ярким светом и испарился. Славно. Видите ли, я во всём виновата. Ага. Задумавшись о том, чем бы мне теперь заняться, вспомнила, что давненько не посещала одно место. Спасибо Ретисару. Не только позабавил меня, так ещё и невольно напомнил о важном.

Я телепортировалась. Окружённый шумящей чашей невысокий курган был уже давно забытым местом. Ни одна тропинка не вела сюда, никто не посещал это тихое место кроме меня. Захоронение легионеров, погибших на битве за Кревенфол. Как сейчас помню… Большинство наших давно уже сгнили во рвах, куда их, наверное, с хохотом и ликованием скидывали эльфы. Лишь немногие, кого удалось отступлением забрать оттуда, покоятся теперь здесь. Первую пару десятку лет я ухаживала за всеми кольями, что были вбиты здесь вместо крестов, но потом поняла, что возвращаюсь сюда лишь ради одного легионера. Соорудила ему солидную могильную плиту с небрежно вырезанным на ней именем. Прихожу сюда до сих пор, считая это своим долгом уже третью сотню лет. Я встала на колени, стала бережно убирать с плиты редкие поросли мха и траву, что слишком высоко росла, мешала.

— Был бы этот кошак на моём месте… — тихо приговаривала я. — Как тут можно отказать человеку, который изменил нашу жизнь, поставив на ноги? Может, если бы не Ортвин, то никогда б я и не стала охотником, а до конца своей маленькой жизни так бы и воровала с прилавков, а мы бы с тобой никогда и не побывали на этом поистине великом походе… Хотя кто знает, как всё могло сложиться. Может бы нас купил какой-нибудь знатный дворянин, терпеливый, хороший такой…

Я ухмыльнулась. Ты ведь всегда подбадривал меня этими словами…

***

5877 год от рождения Святой Мелиссы, первый год после Разлома:

— Куда?! — выкрикнул прыщавый торгаш, прежде чем высунуть свою здоровую тушу из-за прилавка с вяленым мясом и всякими другими вкусностями, дабы попытаться догнать меня.

Вилстейна, города чуть восточнее центра материка, не успела коснуться война, а Разлом и подавно; здесь нет ни следа войны, ни один легионер не покусился на эту землю. Кроме меня, конечно. «Я ускользаю в дыму от вражьего взора». Беспорядок: Дым. Я махнула рукой сверху вниз, будто что-то бросаю на пол, а у ног, затем и вокруг, словно упавшее на брусчатку чёрное облако, рассеялся густой туман. Единственное, что увидел этот прыщ — мою фигуру в серой небрежной мантии с капюшоном и странный обмотанный тряпками столб, торчащий из головы. Рога, всё-таки, нужно куда-то прятать, а то могут по ним найти. Не то чтобы я сильно волновалась по поводу своего обнаружения, просто не хотелось ещё больше проблем на свою рогатую голову. Торчащие из макушки два прямых красноватых рога трудно не запомнить, так же, как и моих красных глаз. В любом случае, я уже использовала свою технику, а это значит, что если барыжник и полезет в туман, то всё равно меня не увидит. Я сделала так, что в независимости от плотности тумана и условий, он делает меня невидимой для обычных глаз. Незаметно стягивать кошельки, конечно, куда прибыльнее, но меня забавляют рожи тех, у кого крадёшь на глазах.

Прыщавый тщетно расталкивал руками туман, махая ими около своего лица и бранясь. А пока он старался вглядеться и пройти дальше, я стояла на расстоянии вытянутой руки и трепала плотный, аппетитный шмат вяленого мяса, а он этого даже не слышал из-за гула улиц. Возможно, я понапрасну трачу свою силу, но я создала техники Беспорядка не для того, чтобы вершить великие дела, а, скорее, побольше нагадить эльфам, раз уж я не успела выбраться с Сердерии. Ну и пусть. На родине я бы не смогла творить беззаконие как минимум потому, что мне бы не позволила честь. Хотя… Что теперь считается моей родиной? Авеберд, где меня приняли, как почётного члена Легиона, или Великий Крематорий, куда отступили мои собратья эры? Да какие они там собратья после такого тёплого приёма? Не успела понять, где нахожусь, куда меня скинули, а они сразу в клетку меня сажают. Грустно, аппетит пропадает, надо меньше о таком думать.

Меня мучает странное ощущение… Ощущение чужого взгляда. Очень навязчивое и пугающее. Я оглянулась по сторонам, не верю, что кто-то может видеть меня в дыму без должных магических способностей. Я почти пропустила их: глаза, выделяющиеся тусклым зелёным свечением на фоне тёмной бездны капюшона странного высокого мужчины. Он стоял неподвижно и смотрел на меня посреди пустой вечерней улицы. Через пару мгновений, после того как я вгляделась в эти глаза, мужчина развернулся и стал спешно уходить в узкую подворотню. Он точно смотрел на меня, нужно проследить за ним. Я выхватила из-за пояса метательный нож и бросила навесом на крышу дома, тянущегося вдоль той подворотни.«Я иду вслед за своим оружием». Беспорядок: След лезвия. Я телепортировалась на крышу прямо над лежавшим ножом, чтобы беспрепятственно и быстро настигнуть странную фигуру, которая, виляя между проходящими зеваками, ловко продвигалась вглубь узкой улицы. Спустя какое-то время бега, потеряла мужчину из виду: тот скрылся под тентом между двух крыш, закрывающим большую часть улицы. Я пробежала вдоль этого настила, спрыгнула вниз там, где он кончался, и увидела этого загадочного типа, стоящего у стены.

— Ты же меня видел, правильно? — спросила я с лёгкой одышкой на человеческом языке.

Ответа не последовало. От незнакомца прямо веет ужасом, как будто воздух вокруг него предвещает смерть, если я сделаю хотя бы шаг. Мужчина стал медленно подходить. Взяв себя в руки, сдерживая тряску, я переместила левую ногу назад, слегка подогнулась, одним движением руки достав протазан из Кармана, направила его на противника, который всё приближался, находясь уже в десяти шагах от меня.

— Ни шагу дальше! — выкрикнула я, ещё сильнее прогибаясь для выпада.

Мужчина сделал свой последний шаг перед тем, как я сделала рывок с копьём, и ловко уклонился, казалось, даже моргнул и одним движением поравнялся справа от меня. Я мгновенно среагировала и, развернувшись вполоборота вправо, ударила противника на уровне шеи, но тот снова уклонился, нырнув под оружие, пройдя мне за спину. Я сложила ударную руну левой рукой и направила силовую волну прямо в мужчину, но тот даже не шелохнулся, только его чёрный балахон стал быстро колыхаться, провожая уходящий за спину ветер.

— Ты кто? — спросила я, слегка удивлённая его ловкостью и отсутствием намерений меня покалечить.

— Свои. — отчеканил знакомый мне гулкий голос.

— Ортвин?! Не-е-ет, я видела своими глазами, как его казнили в Кревенфоле. Кончай свои шутки! Кто ты?

Я сначала не поверила ушам, когда услышала, как незнакомец говорит на моём родном языке:

— “Вставай, дитя, мы не работорговцы. Мы — Легион”.

— Простите меня, Мастер Ортвин! — я выронила протазан и упала на колени перед своим повелителем, сдерживая слёзы. — Простите, что сразу вас не узнала!

— Встань, девочка, — приказал мне гул военачальника.

Я подскочила, выровнялась, направила глаза в небо, избегая взгляда.

— Они украли Фолиант, — медленно начал Ортвин. — Нужно его достать из Реликвария, пока боги не поняли, как его расшифровать и применить.

— Извините, Мастер Ортвин, — робко выдавила я, — а как вы пережили казнь в Кревенфоле?

— В том-то и дело, что не пережил. — он развернулся от меня, сложив руки за спиной. — Всё намного хуже.

— Тогда почему, — стихая с каждым словом, спросила я, — вы не можете сами направиться в Реликварий?..

— Совет уже знает, что я вернулся, нельзя поднимать лишний шум. Мне нужна Упавшая Звезда, её они тоже украли. Когда она вместе с Фолиантом вновь вернётся ко мне, я смогу осуществить свои планы. Если я ринусь в Реликварий, то мою ауру Моргана учует за горизонтом. А вот ты сможешь незаметно проникнуть и забрать всё необходимое. Возьми это кольцо, — Ортвин протянул ко мне руку в латной перчатке с кольцом на ней, — я буду знать, где ты, и лишь в крайнем случае могу защитить тебя там, так что будь аккуратнее.

— Но… Как же мне туда попасть?

— Отправляйся на Криторий. Владычица Цея Хейс будет ждать тебя, она уже знает план.

— Да, Мастер Ортвин. Я сделаю всё, что в моих силах, — я встала на одно колено и опустила голову, а когда вновь подняла, военачальник уже исчез…