Икар в компании Маленького стоял у стены в капитанской каюте, пока не вошёл сам капитан:

Тот высокий мужчина с короткими каштановыми волосами в долгополом кафтане, стянутом длинным поясом, вошёл, взглянул на меня из-за нахмуренных бровей, захлопнул дверь и, громко выдохнув, сказал:

— Фух… Ну, рассказывай.

— Чего рассказывать? — я оглянулся по сторонам и посмотрел ему в глаза, изображая непонимание.

— Как ты добрался до моего корабля, если всем направо и налево показываешь, что владеешь такой сложной магией? Что это? Создание? Изменение? Может, Иллюзия?

— Изменение, — я потупил взгляд и тихо ответил.

— Ага, вот и оно! — мужчина зашагал к тяжёлому столу у зарешечённых окон, на котором сложены карты и непонятные бумаги вместе с разными приборами картографа. — Тебя эта собака ушастая чуть не сдала, а ты ж преступником считаешься, знаешь? Очень повезло тебе, что я из Авеберда.

— Так вы возьмёте меня с собой? — пробормотал я; казалось, что даже Маленький смотрел на капитана с надеждой.

— Эх, да куда ж тебя теперь денешь?..

— Большое спасибо, — хотя мужчина стоял спиной ко мне, я всё равно поклонился.

— Не спеши радоваться, — он повернулся, опираясь руками на стол позади, и устало, но при этом быстро разговаривая, продолжил, — жрёшь много?

— Нет-нет. Мы оба хлеб да воду теням.

Я посмотрел на Маленького, а он медленно повернул голову на меня и издал писк, будто понимая, о чём мы говорим.

— А эта ящерица умеет крыс ловить? — поинтересовался мужчина.

— Не знаю, ни разу не видел.

— Ладно, раз не жрёшь, то твоих монет хватит, чтоб я умолчал и довёз тебя до Авеберда.

Я кивнул, открыл мешочек с монетами, высыпал их в руку и стал отчитывать. Насчитал нужное количество, передал их капитану, а он, пересчитав деньги, спрашивал меня дальше:

— А сколько вообще за день ты можешь воды наколдовать?

— А вот это вопрос хороший, — я задумался, пересчитывая доски на полу, — как-то до предела не доходил.

— Мы будем плыть чуть больше месяца, а нашей воды хватит на неделю-две, дальше она будет, ну… такая себе. Запасов воды всегда мало, ты должен будешь с этим помочь.

— Сделаю всё, что в моих силах! — узнав, что могу помочь, я быстро оживился.

— Отлично, тогда приветствую на своём торговом судне. Спать, где придётся; гадить — за борт.

Я ещё долго стоял на палубе, рассматривая море и далёкие скалы архипелага, пока мы наконец не отплыли.

***

Шуджо всё лежал в госпитале “Последний Путь”, а Шарин в это время всё никак не могла нарадоваться, что он очнулся:

— Где болит? Скажи.

— Ничего страшного, уже не подохну.

— Нельзя так! — Шарин склонилась надо мной, аккуратно поглаживая по голове. Не знаю как, но даже ворчать у неё получается очень мило, беззубо, по-доброму. — Ты ведь не животинка какая. “Уже не умру” надо говорить.

Я не ответил, только промычал, всё старался размять руки, сжимая и разжимая кулак. Всё тело как будто покрыто слоем цемента, мешающего двигаться.

— Так тебя всё-таки освободили от рабской метки? — начал я.

— Да! Наконец можно вздохнуть спокойно. А когда ты встанешь на ноги, — тихо, мечтательно отвечала Шарин, — мы обязательно должны сходить к океану! А-а потом ещё куда-нибудь, правда?

— Хм, — я усмехнулся и подбадривающее продолжил, — встану, встану.

Шарин улыбнулась, слегка поправив волосы у меня на голове, чмокнула в лоб. Повисла тишина. Вечер, из маленького окошечка под потолком просачивался сегодня уже последний солнечный свет, еле как выделяющийся на фоне огня длинной заплывшей свечи на столике у кровати. Маленькая комнатка, уют и тепло в которой помогало мне не унывать, изредка наполнялась байками Шарин, её игрой на флейте и моими расспросами о том, как там поживают остальные, и что случилось в жизни моей возлюбленной, пока меня не было рядом. Эти отношения как будто безусловны. Никто из нас не предлагал провести остаток дней вместе, никто не признавался в любви, но мы оба с ней, конечно, всё сами поняли.

— Ты, главное, не унывай, — тихо начала Шарин, снова гладя меня по голове, — я буду здесь, со мной точно не заскучаешь. Знаешь, сколько я провела времени в архиве? Столько книг прочитала! Моя любимая — “Легенда о Свершениях”, наизусть её помню. Хочешь, расскажу?

— Конечно, давай.

Девушка поправила серые волосы, откашлялась и выпрямилась на табурете, а затем неторопливо начала рассказывать поэтичным тоном:

— В начале времён, когда не было никого и ничего, царила кромешная тьма, гул пустот охранял безразмерное полотно пространства. Тогда среди бесконечности появилась она — Святая Матерь Илариль, создавшая всё зримое и сокрытое. Её сила была настолько велика, что лишь одним потоком мыслей могла она наполнить бескрайний космос тучами космической пыли. Создала Матерь звёзды, а затем и космический туман, дабы установить равновесие. Таково и было её первое Свершение. Собирая вселенскую пыль со всех краёв света, потихоньку-помаленьку сотворила Илариль твердь: камень и землю, где дети её смогут нести просвещение. И появилось место, которое братья и сёстры будут звать Пределом.

Таково и было её второе Свершение.

Ну, судя по тому, что боги всё-таки существуют, в этот рассказ стоит вдуматься. Шарин совсем не запиналась, будто текст у неё перед глазами; рассказывала с таким энтузиазмом, словно сама это всё писала:

— Любила Илариль смотреть и за другими мирами, из которых черпала вдохновение для своего. Было у неё два любимых мира, в которых она наблюдала за красотой бескрайних лугов, пышных лесов и тихой водной глади. И появились из её вдохновения океаны, моря и реки, а следом дивные растения наполнили земную твердь. Таково и было её третье Свершение. Одиночество и тоска обременяли холст Святой. Лишь шум деревьев и спокойных волн наполняли Предел отовсюду. Хотела она было заселить свои земли живым существом, но, сколько ни старайся, не получалось у Илариль создать животных, которых она видела в других мирах. Столетиями наблюдала Матерь за жизнью зверей, слушала пение птиц, лицезрела рождение и смерть. Подумала она о том, что можно немного живой жизни взять к себе. Но вместо зверьков привела Илариль в свой мир маленькую эльфийку, бывшую ничейной — Мелиссу. Таково было её четвёртое Свершение.

Где-то я уже слышал это имя. Мелисса, Флюр, Моргана… сколько их вообще?

— А ты не знаешь, — найдя паузу, я аккуратно перебил Шарин, — сколько всего богов?

— Ой, знаю! — воскликнув, девушка будто была счастлива услышать этот вопрос и применить свои знания. — Мелисса, Флюр, Хет, Тетмос, Мираой, Моргана, Илариль и Мастер. С последними двумя вообще всё сложно…

Шарин выглядела очень задумчивой.

— Что такое? — спросил я, прервав её загадочное мычание.

— Да я вот не знаю, как это сказать… Все говорят по-разному: кто-то утверждает, что Мастер убил Илариль, кто-то говорит, что просто заточил и забрал её силу. Непонятно. Ну, единственное точно: он теперь заправляет всем.

— Как вообще это произошло? Безгранично могущественное существо взяли и обыграли.

— Никто не знает. Ну из “Послеразломных лет” я помню, что сейчас мир не просто разложился на государства, а на влияние богов. Мелисса против Хета, Хет против Мастера, Ортвин против всех и так далее.

— Кто вообще такой этот Ортвин? Я не впервые слышу о нём, но не до конца понимаю, кто это.

— Человек, создавший Легион, — не теряя энтузиазма, гордо говорила Шарин. Кажется, ей всё равно, о чём рассказывать, — Ортвин Ванх-Гесс, Великий Император Легиона, один из пяти Высших Охотников. Человек, восставший против мира, направивший целый Авеберд против всех. То ли он хотел захватить мир, то ли чего, но покончил с этим его брат Ретисар Ванх-Сэф. Легион захватил большую половину нашего материка, вытеснив эров в пустыню; захватил Вельхайт и уж было прибрал к рукам Сердерию, но битва за форт Кревенфол переломила всё не в пользу Ортвина. Было организовано быстрое контрнаступление, даже боги вмешались. В общем, он потерпел поражение и был казнён, но сейчас, вроде как, условно жив. Вот так вот.

— Ого, неужели об этом всём написано в архиве?

— Ну да. Но книг не так много, поэтому некоторые пришлось читать по нескольку раз.

— Не так много?! — удивился я. — Да я же был в архиве, там полки высоченные книгами набиты. Ты хочешь сказать, что всё перечитала?

— Конечно!

— Фу ты, ну ты. А дальше что с богиней-то?

— Да там так заумно написано… Скажу своими словами. Дальше Предел наполнялся сначала эрами, потом эльфами, людьми и ликанами. Следить за тем, чтобы все не вымерли, Илариль назначила обычную девушку по имени Флюр. А когда расы начали бунтовать, Матерь одарила силой своего самого верного апостола — Хета, который стал богом смерти и защитой пантеона. Тогда магия была в самом своём расцвете, и даже боги не до конца понимали её суть. Это давало расам неограниченные возможности; тогда, шесть тысяч лет назад, и началось Время Ложного Пантеона.

— “Острый меч, что кован Временем Ложного Пантеона”...

— Ах, ты что, — Шарин удивилась, ахнув, — тоже читал Легенду о Свершениях?

— Нет. А это просто красивое словцо или меч кому-то принадлежал?

— Хету, богу смерти, конечно. Война шла недолго, в результате двое новых богов присоединились к пантеону: Га’ард, бог магии и знаний, и Дэр, бог труда и боевых искусств. А позже Илариль привела в пантеон Моргану, богиню звёзд и луны. Недолго после Времени Ложного Пантеона магию вовсе заглушили, ведь доверять её массам — идея не из лучших. Несколько раз волшебство возвращалось к людям, но ненадолго. Но после Разлома магия высвободилась в руки смертных, как в начале времён. Мир разделён на континенты, воевать, казалось бы, не за что, но Десхор, государство на востоке Вельхайта, нашёл повод, чтобы сцепиться с Афрейном. И это ещё одна война, в начале которой замешан Ортвин.

— Как всё запутано…

— Что такое? Спать хочешь?

Сам не заметил, как глаза стали закрываться, а когда меня об этом спросила Шарин, я сразу взбодрился, чтобы не обидеть. А то ещё подумает, что её рассказ меня утомил.

— Не, не, — быстро сказал я, помотав головой.

— Всё нормально, если хочешь — поспи.

— Спасибо…

Я закрыл глаза, кажется, что их уже нельзя было открыть. Значит, всё это может правдой. Может следует попасть в архив и почитать книги? Возможно, там будут расписаны какие-то техники, раз уж в “Легенде о Свершениях” есть заговор Извечного Правосудия. В любом случае, нужно для начала подняться на ноги…

***

На следующее утро пришёл Шин, кое-как разбудив меня вместе с Шарин.

— Давай, — ворчал Шин, — ты мне нужен в сознании, пока я тебя осматриваю.

— Мгм, доброе утро, — сонно ответил я.

Он долго водил руками над моим телом, где-то ненадолго останавливаясь. Когда сделал всё, что было нужно, Шин спросил:

— На ноги вставать не пробовал?

— А что, получится?! — восторженно спросила Шарин.

— Ну-у, — целитель оглядел меня с ног до головы и задумчиво протянул, — сомневаюсь. Лучше пока вообще не вставать — нужен покой. Тело очень долго и мучительно восстанавливается. Зато, организм адаптируется и позволит выдерживать более серьёзные нагрузки. Такое практиковали в старину, ещё в самом начале Разлома.

— Значит это не смертельно? — спросил я.

— В некоторых случаях. Вот ты — как раз некоторый случай.

— Звучит гордо…

— Получается, — огорчённо начала Шарин, — он не встанет на ноги?

— Всё может быть, — ответил Шин, собираясь уходить. — Что ж, молимся за твоё выздоровления, Шуджо. Я пойду. Ещё столько работы Ратимира нужно переделать…

Он ушёл, оставив нас в раздумьях о том, как в дальнейшем сложится моя судьба.