Недели одиночества и непрерывных тренировок не приблизили меня к пониманию того, что же за сила пробудилась во мне после опытов эльфа. Она дремала где-то глубоко внутри, подобно закованному зверю, изредка давая о себе знать животным голодом и вспышками нечеловеческой ярости. Ярость я научился подавлять, а вот голод… Он пугал меня.

Я вспомнил тот день, когда набросился на убитого медведя. Вспомнил вкус крови, охватившее меня безумие. И понял – ключ к пробуждению силы лежит через боль, через страх.

Взяв кинжал, я без тени сомнения провел им по левой руке. Резкая боль пронзила тело, заставив меня вскрикнуть. Кровь хлынула из раны, окрашивая траву в багровый цвет. На мгновение голова закружилась, но я заставил себя не отводить глаз от пульсирующей раны. И тогда я услышал его.

– Неужели ты настолько слаб, что готов калечить себя ради силы, которой не в состоянии управлять?

Голос был глубоким, надменным, словно исходил из самой бездны моего разума. Я ощутил рядом чье-то присутствие – холодное, чуждое, вселяющее животный ужас.

– Кто ты? – с трудом выдавил я, сжимая зубы от боли.

Голос рассмеялся – холодный, безрадостный звук. – "Ты так жаждешь моей силы, но даже не знаешь, кто я? Какая жалкая решимость…"

Он умолк, оставив после себя лишь звенящую тишину. Ярость и отчаяние захлестнули меня. Он играл со мной, насмехался над моей беспомощностью.

Но не успел я выкрикнуть, как почувствовал, как раны на руках начинают стягиваться, затягиваясь прямо на глазах. Боль отступила, сменившись странным зудом. И вместе с тем, как утихала боль, нарастало знакомое, всепоглощающее чувство голода. Того самого голода, что гнал меня к туше медведя, заставляя забыть обо всем на свете.

"Нет! Только не это!" – прошептал я, впиваясь ногтями в ладони. На этот раз я не позволю монстру взять верх. Я буду сопротивляться.

Сжав зубы, я сфокусировал всю свою волю на борьбе с голодом, на стремлении удержать контроль над собственным телом. Каждая клеточка моего тела кричала о пище, но я стоял на своем.

И тогда я ощутил это. Невероятную силу, бурлящую в моих венах, пульсирующую в каждом ударе сердца. Моё тело менялось: мышцы наливались тяжестью, кожа на руках темнела, становясь почти чёрной, сквозь которую проступали толстые, набухшие вены.

Это было одновременно пугающе и волнующе. Я чувствовал, как исчезает слабость, как каждый вздох наполняет меня нечеловеческой мощью. Впервые с тех пор, как я очутился в этом мире, я почувствовал себя... живым. Настоящим.

Новая сила опьяняла, словно крепкий эльфийский ликер. Мир вокруг превратился в площадку для опытов, а я - в ребенка, нашедшего отцовский меч. Тяжелые удары сотрясали землю, оставляя на коре вековых дубов глубокие борозды. Ярость сконцентрировалась в кулаках, каждый удар – выплеск мощи, о которой раньше я и мечтать не смел.

Тело двигалось само, подчиняясь новым инстинктам. Я мчался сквозь лесную чащу, не разбирая дороги, перепрыгивая овраги и поваленные стволы с грацией лесного зверя. Ветки хлестали по лицу, но я не чувствовал боли, лишь опьяняющее чувство свободы и силы.

В какой-то момент я оказался на берегу озера. Спокойная гладь воды, отражавшая голубое небо, вызвала почти первобытную ярость. Я ударил по воде – и спокойная гладь взорвалась фонтаном брызг, волна окатила берег, сбивая с ног деревья.

Смех, дикий и незнакомый, вырвался из моей груди. Я чувствовал, как стираются границы между мной и лесом.

Но эйфория длилась недолго. Внезапно накатила слабость, гораздо более сильная, чем та, что я испытывал раньше. Красные вены на руках поблекли, кожа приобрела свой обычный оттенок, мышцы словно "сдулись", вернувшись к прежним размерам. Головокружение сдавило виски, заставив меня опуститься на колени. Из последних сил я дополз до ближайшего дерева и прислонился к его шершавому стволу.

"Ты слишком слаб, игрушка," – прошелестел в моей голове уже знакомый голос. – " Не спеши. Твоё тело – ещё не сосуд, а хрупкая клетка. Учись контролю, иначе ты уничтожишь себя."

Голос умолк, оставив меня наедине с тошнотой и дрожью, пробирающей до костей. Я закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание, и провалился в тяжелый сон, полный обрывков видений и полузабытых кошмаров.

Пробуждение было медленным и тяжелым, как подъем с морского дна. Тело ломило, в голове стоял туман, сквозь который с трудом пробивались обрывки вчерашних событий. Ярость, сила, голос в голове, слабость…

– Контроль, – прошептал я, сжимая и разжимая кулаки. – Нужно научиться контролировать её.

В этот раз не было эйфории, не было страха – лишь холодная решимость. Я знал, что эта сила – мой единственный шанс выжить в этом мире, где меня уже предавали и отвергали.

Вспомнив слова Амира о пути до столицы, я решительно поднялся на ноги. Лес уже не казался мне надежным убежищем. Мне нужны были ответы, и найти их я мог только среди людей, как бы сильно меня ни пугала эта мысль.

Путь до ущелья Черного Клыка, последнего рубежа перед столицей, занял несколько дней. Я двигался в основном ночами, обходя стороной деревни и торговые караваны.

И вот теперь я стоял на границе леса, глядя на мрачные скалы, устремленные в небо, словно зубья гигантского зверя.

Ущелье встретило давящей тишиной и сырым, могильным холодом. Стены скал, черные и гладкие, словно отполированные временем, нависали с обеих сторон, грозя раздавить любую живую душу, посмевшую вторгнуться в их обитель.

Я двигался осторожно, несмотря на всю мощь, что скрывалась во мне. Интуиция, обостренная пребыванием в лесу, шептала об опасности.

И вскоре я понял, что не ошибся.

На половине пути, у изгиба ущелья, лежали тела. Двое мужчин, вернее, то, что от них осталось. Я узнал их по одежде – караванщики Амира.

Один лежал лицом вниз, голова неестественно вывернута, сквозь разорванную ткань проглядывала глубокая рана на шее. Второй, судя по всему, пытался бежать, но его настигли ударом в спину. Тонкий, словно игла, клинок пробил кольчугу и ребра, оставив на камнях темное пятно запекшейся крови.

Я осмотрел тела с ледяным спокойствием, подавляя поднимающуюся изнутри волну гнева. Такие раны не могли быть нанесены обычным оружием – слишком точно, слишком чисто. Кто-то устроил засаду на караван, и это были не простые разбойники.

"Амир", – мелькнуло в голове. – "Где же ты?".

Хоть он и выгнал меня, оставив на произвол судьбы, я не желал ему смерти. Он был опытный проводник и воин, но даже он не смог бы противостоять тем, кто расправился с этими двоими.

Я похоронил караванщиков у подножия скалы, отметив их могилы грудой камней. Делать этого было необязательно, но что-то заставляло меня отдать должное даже тем, кто оказался по ту сторону моей новой жизни.

Путь сквозь ущелье казался теперь еще более зловещим. Предчувствие беды настигало меня с новой силой, и я уже не сомневался, что впереди меня ждет встреча не только с прошлым, но и с жестокой правдой об этом мире.

И я не ошибся.

Не пройдя и полумили, я увидел его. Амир лежал у самой воды, лицом вниз, раскинув руки, словно в последнем полете. Его спина была изранена стрелами, одежда изрублена мечом.

Я осторожно перевернул его тело, боясь увидеть на его лице последнюю гримасу ужаса. Но Амир умирал быстро, этого нельзя было не заметить. Его глаза были закрыты, а губы словно застыли в полуулыбке.

В руке он сжимал небольшой кожаный мешочек. Я вытащил его и узнал знакомую вещь – кулон из металла, который Амир всегда носил на шее.

Ярость, холодная и беспощадная, как лезвие, пронзила меня до кончиков пальцев. Амир, мой бывший проводник, мой единственный друг в этом проклятом мире, лежал у моих ног, пронзенный стрелами, словно дикий зверь. И в этот момент я поклялся, что отомщу за него.

Сжав зубы, я начал рыть могилу, используя для этого найденный неподалёку плоский камень. Скорбь жгла грудь, но я гнал от себя прочь лишние чувства. Сейчас не время скорбеть. Время мстить.

Внезапно по спине пробежал холодок. Я инстинктивно увернулся, и в тот же миг мимо лица просвистела стрела, оставив на щеке тонкую кровавую царапину.

Оглянувшись, я увидел на склоне ущелья две фигуры. Лучник в темном плаще уже вкладывал новую стрелу в тетиву, а рядом с ним, сверкая на солнце полированной сталью, стоял рыцарь в полном боевом доспехе.

Это были они. Убийцы Амира и каравана.

Но двоих было бы недостаточно, чтобы расправиться с опытными караванщиками… Значит, поблизости еще кто-то есть. Засада?

Злость забурлила в жилах, отравляя кровь ядом. Я не чувствовал страха, только холодную ярость и жажду мести. Они пожалеют, что перешли мне дорогу.

Не раздумывая ни секунды, я вонзил кинжал себе в руку. Боль вспыхнула и тут же отступила, вытесненная волной знакомой силы. Красные вены, словно змеи, оплели руки и шею, кожа стала черной и горячей. Из горла вырвался звериный рык, эхом прокатившийся по ущелью.

Я видел удивление на лицах своих врагов, когда они поняли, с кем связались. Но было поздно. Я уже мчался к ним, не человек, не зверь, а нечто гораздо более древнее и страшное. Существо, рожденное из боли, гнева и жажды мести.

Рыцарь замешкался лишь на мгновение, пораженный моим звериным обликом. Этого мгновения мне хватило. Я пронесся мимо него, ощущая, как тяжелая рука в латах с размаху ударила по пустоте. В голове билась одна мысль: "Убить лучника".

Еще одна стрела пролетела рядом, пробив воздух с тихим свистом. Я увернулся, делая немыслимый для человека прыжок, и в следующее мгновение уже был рядом с лучником. Он вскинул руку, пытаясь защититься, но мой кинжал вонзился ему в горло быстро и точно, как удар змеи.

Тело лучника обмякло, я выдернул кинжал и резко развернулся, уже ожидая атаки рыцаря. И не ошибся. Тяжелый меч обрушился мне на спину, высекая из черной, словно базальт, кожи сноп искр.

Боли не было, только тупая тяжесть удара. Я чувствовал себя медведем, в которого ткнули иглой: неприятно, но не смертельно.

– Что за тварь?! – рявкнул рыцарь, отступая на шаг. – Говори, кто ты такой, иначе я выпотрошу тебя заживо!

Я не ответил. Слова были сейчас лишними. Он получит ответ в бою.

Рыцарь атаковал снова. Он был быстр и ловок, как и положено воину его звания, но против моей нечеловеческой скорости он был просто неуклюжим медвежонком. Я уворачивался от его ударов, ощущая, как по коже чиркает сталь, но не в силах пробить ее.

С каждым ударом рыцаря меня охватывало все большее нетерпение. Он был слабаком. Да, сильным по меркам обычного человека, но не более. Я же чувствовал, как бурлит во мне сила, жаждущая вырваться наружу.

Внезапно, рыцарь отступил и замер на месте, тяжело дыша. Его лицо, которое я теперь разглядел под поднятым забралом шлема, было бледным, но решительным.

– Аура! – прорычал он, и вокруг него вспыхнула едва заметная голубоватая энергия. – Усиление!

Рыцарь изменился: движения стали резкими, почти неуловимыми, а сила ударов возросла вдвое. Он снова бросился в атаку, и теперь его меч уже не просто чиркал по моей коже, а оставлял на ней глубокие борозды.

"Интересно", – мелькнуло у меня в голове. – "Значит, в этом мире есть не только грубая сила, но и что-то еще..."

Впервые с начала боя я почувствовал азарт. У меня появился достойный противник.

"Танец Света!" – раздался крик рыцаря, и он словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь мерцающий след голубоватой ауры. Я напрягся, стараясь уловить его движения, предугадать удар. Справа? Слева?

В тот же миг рыцарь материализовался у меня за спиной, и его меч, окутанный аурой, со свистом рассек воздух. Я едва успел увернуться, чувствуя, как меч проходит в паре сантиметров от моей головы. "Быстро!" – промелькнуло в голове. – "Но недостаточно быстро!"

Я рванулся навстречу врагу, игнорируя боль от царапины на плече, и обрушил на него шквальный град ударов. Рыцарь парировал их с трудом, его аура мерцала, грозя рассеяться от каждого моего прикосновения.

"Клинок Правосудия!" – новый выкрик, и меч рыцаря вспыхнул ярким синим пламенем. Удар последовал мгновенно, и на этот раз я не успел увернуться. Пламя обожгло мне грудь, оставив на ней глубокую рану.

Боль! Я уже забыл, что это такое. Ярость вскипела с новой силой, заглушая разум, превращая меня в орудие разрушения.

"Ты заплатишь за это!" – прорычал я, ощущая, как темная сила внутри меня откликается на зов боли и ярости.

Дальше бой превратился в хаотичный вихрь ударов, блоков, уворотов. Я атаковал с нечеловеческой силой, не чувствуя боли, не зная усталости. Рыцарь, окруженный своей голубой аурой, походил на мерцающий огонек в центре бушующей стихии.

"Крылья Света!" – кричал он, ускоряясь на мгновение, чтобы увернуться от моего удара. – "Щит Веры!" – аура вокруг него уплотнялась, формируя полупрозрачный барьер, способный выдержать несколько моих атак.

Но я чувствовал, что он слабеет. Его движения становились медленнее, аура – тусклее. Рана на моей груди уже затянулась, оставив после себя лишь тонкий белый шрам.

Последний прыжок, последний удар – и рыцарь с хрипом рухнул на землю, его меч с лязгом выпал из рук. Я стоял над ним, тяжело дыша, ощущая, как темная сила медленно отступает, возвращая меня к человеческому облику.