Священник с сомнением посмотрел на Амира, потом снова на меня. Я старался держаться спокойно, хотя внутри все сжималось от страха. В голове билась лишь одна мысль: "Не выдать себя! Они не должны ничего подозревать!"

Падение с верблюда? – протянул он, потирая подбородок. – Да, пожалуй… Такое возможно.

Он еще раз окинул меня взглядом, словно пытаясь разглядеть что-то в моих глазах, но потом вздохнул и повернулся к десятнику.

Я не могу сказать наверняка, – произнес он. – Возможно, это и правда последствия травмы… Но я бы рекомендовал следить за ним. На всякий случай.

Будьте уверены, – с поклоном произнес Амир. – Мы будем бдительны.

Десятник, все еще недовольно нахмурившись, малодушно махнул рукой, давая понять, что дело закрыто. Стражники, расступившись, освободили нам проход.

Проезжайте, – буркнул десятник, бросая на меня недобрый взгляд. – Но чтобы я вас тут больше не видел!

Амир сдержал тяжелый вздох и, щелкнув поводьями, направил своего верблюда в ворота. Караван тронулся с места, и мы, наконец, оказались на земле королевства Нолан.

Я оглядывался по сторонам, стараясь ничем не выдать своего волнения. Страх и недоумение боролись во мне. Что это было сейчас? Почему священник почувствовал от меня "зловещую ауру"? И что за странный круг возник у меня под ногами?

Как только караван отошел на безопасное расстояние от стены, Амир, до этого хранивший молчание, подъехал ко мне на своем верблюде. Его лицо, обычно открытое и добродушное, сейчас было непривычно серьезным.

Алекс, – начал он, понизив голос, – нам нужно поговорить. Что там было у ворот? Священник… он что-то почувствовал, я уверен.

Я поежился под его испытующим взглядом.

Амир, я же говорил… Я ничего не помню. Ни о какой скверне, ни о том, откуда она могла взяться.

Алекс, – Амир вздохнул, – я хочу тебе верить. Но… тебе не кажется это странным?

Он не договорил, но я и так понимал, о чем он думает. Слова Амира отозвались тревогой в моей душе. Я и сам до конца не понимал, что произошло со мной в том жутком туннеле. Что за тьма пробудилась во мне? Неужели она как-то связана с тем, что почувствовал священник?

Послушай, – сказал я, глядя Амиру прямо в глаза. – Я не знаю, что именно он почувствовал. Но поверь, я не хочу никому зла. Мне просто некуда идти. Если ты поможешь мне добраться до Эмеральда… Я буду тебе очень признателен.

Амир какое-то время молчал, внимательно всматриваясь в мое лицо, словно пытаясь прочесть мои мысли. Наконец, он кивнул.

Ладно, Алекс. Я верю тебе. Но если ты что-нибудь вспомнишь... хоть что-нибудь... ты сразу же скажешь мне?

Обещаю, – кивнул я, чувствуя, как отлегло от сердца.

Амир ободряюще улыбнулся.

Отлично. А теперь отдохни немного. Скоро будет привал в деревне - поедим, напоим верблюдов. А там и до Эмеральда недалеко.

Спустя несколько часов пути, когда солнце уже начинало садиться за горизонт, показалась деревня. Я с интересом разглядывал окрестности, сравнивая пустынные пейзажи с рассказами Амира о богатых и зеленых землях Нолана. Однако, чем ближе мы подходили, тем мрачнее становилось лицо моего спутника. Деревня выглядела запущенной и угнетенной.

Хижины, которые, судя по словам Амира, раньше были крепкими и аккуратными, сейчас казались потускневшими и полуразрушенными. Поля вокруг деревни стояли засохшими, а редкие жители, что нам встречались, шли с опущенными головами, словно не желая никого видеть.

Что случилось? – недоуменно спросил я, поглядывая на Амира. – Неужели это и есть тот самый Нолан, о котором ты рассказывал?

Амир, нахмурившись, вглядывался в мрачный пейзаж.

Год назад все было по-другому, – хмуро пробормотал он. – Здесь царили жизнь и достаток. Нужно найти Рахима. Он нам все объяснит.

Рахим был старым другом Амира, кузнецом, славшегося на всю округу своим мастерством. Мы нашли его в кузнице, но он был далек от образа бодрого и жизнелюбивого человека, каким я его представлял со слов Амира. Рахим, сгорбившись, сидел на наковальне, и его лицо было испещрено морщинами заботы.

Амир… – прохрипел он, увидев нас, и в его голосе не было и тени радости. – Не ожидал увидеть тебя в наших краях. Времена сейчас не те, чтобы друзей навещать…

Здравствуй, Рахим, – с поклоном ответил Амир. – У ворот нам сказали, что в королевстве неспокойно…

Кузнец горько усмехнулся.

Неспокойно? – он махнул рукой. – Король наш, Альдрик, на одной ноге в могиле. А сыновья его, вместо того, чтобы за отцом ухаживать, престол делят. Старший, Рейгар, тот вообще зверь кровожадный, говорят, армию уже собрал, чтобы брата с трона сбросить. А младший, Аларик, хоть и добрый малый, да слабый. Не удержать ему власть...

И что будет с Ноланом? – не удержался я от вопроса, чувствуя, как меня все больше захватывает рассказ кузнеца.

Тьма надвигается, юноша, – покачал головой Рахим. – Братья воюют, а страдает народ. Налоги все выше, торговля стоит, в деревнях люди голодают… А им дела нет. Вот до чего властолюбие доводит.

Неужели никто не может вразумить этих братьев? – спросил я, потрясенный рассказом кузнеца. – Найти управу на этих властолюбцев?

Рахим горько усмехнулся, качая головой.

– Легко сказать, юноша, найти управу… Когда страна на грани гражданской войны, тут уж каждый сам за себя. Маги Совета замкнулись в своей башне, не хотят в эти игры вмешиваться. А народ… народ боится. Рейгар, говорят, колдунов темных себе в помощники позвал, а от них добра ждать не приходится.

Амир, до этого молча слушавший, нервно провел рукой по бороде.

Дела… - тихо произнес он, и в его голосе звучала тревога. – И что нам теперь делать, Рахим? До Эмеральда еще пару дней пути… Не рискованно ли?

Кузнец пожал плечами, бросив на нас мрачный взгляд из-под густых бровей.

Дороги сейчас небезопасны, - со вздохом произнес он. – Но и здесь оставаться тоже опасно. Никто не знает, где эта война разгорится… Решайте сами, Амир. Выбор непростой.

Мы с Амиром переглянулись. Ситуация и в самом деле складывалась непростая. С одной стороны, от рассказов кузнеца кровь стыла в жилах, и совершенно не хотелось оказываться в эпицентре кровавых событий. С другой – задерживаться в этой насквозь пропитанной страхом деревне тоже было не лучшим выходом.

Один день, – твердо произнес Амир, нарушая затянувшееся молчание. – Мы переночуем здесь, дадим отдых себе и верблюдам. А на рассвете выедем. До Эмеральда осталось не так уж и далеко.

Он поднялся, окидывая нас решительным взглядом. Видимо, для себя он уже все решил.

Рахим, спасибо за приют и за правду. Береги себя.

Кузнец кивнул, провожая нас тяжелым взглядом.

Выйдя из кузницы, Амир собрал караванщиков. Он кратко, но емко обрисовал им ситуацию в королевстве, не умалчивая об опасностях, что могут нас подстерегать в пути. На лицах людей застыло напряжение, но никто не жаловался. Они доверяли своему предводителю и были готовы следовать за ним до конца.

Мы разместились в местном постоялом дворе – небольшом, но чистом и уютном. Амир, словно извиняясь за не самые лучшие условия, заказал для всех обильный ужин и крепкое вино.

Я же не мог найти себе места от тревожных мыслей. Слова кузнеца о грядущей войне, о темных колдунах и властолюбивых принцах не выходили у меня из головы.

Когда нам принесли ужин, Амир, который до этого сидел за столом, погруженный в свои мысли, жестом пригласил меня присесть рядом.

Ешь, Алекс, – сказал он, подталкивая ко мне миску с дымящимся рагу. – Нам нужны силы. Путь предстоит неблизкий.

Амир, – не удержался я от вопроса, – что нам делать, если мы наткнемся на этих… разбойников или солдат Рейгара?

Амир нахмурился, откладывая ложку.

Постараемся избежать встречи, – ответил он. – Но если придется… будем защищаться.

Он потянулся к своей сумке и достал оттуда небольшой, но тяжелый меч, лежавший в богато украшенных ножнах.

Умеешь обращаться с этим? – спросил он, протягивая мне оружие.

Я неуверенно покрутил меч в руках. Он показался мне непривычно тяжелым.

Боюсь, нет, – признался я.

Амир, не сказав ни слова, забрал меч и достал из-за пояса кинжал с изогнутым лезвием.

Тогда вот, - сказал он, вкладывая мне его в руку. – С этим справиться проще. Но надеюсь, он тебе не понадобится.

Я с опаской принял кинжал. Тонкое, идеально сбалансированное лезвие холодом отозвалось в моей руке. Я никогда раньше не держал в руках оружия, и от одной мысли о том, что мне, возможно, придется им воспользоваться, становилось не по себе.

Амир, заметив мою нерешительность, хмыкнул.

Не бойся, Алекс, - сказал он с легкой усмешкой. – Не обязательно быть воином, чтобы защитить себя. Главное – не теряй головы в трудную минуту.

Он снова сосредоточился на своем ужине, но я видел, что его слова были продиктованы не только желанием подбодрить меня. Тень беспокойства легла на его лицо. Было очевидно, что он и сам не уверен, что нас ждет впереди.

Вечер прошел в тяжелом молчании. Караванщики, погруженные в свои мысли, ели мало и говорили еще меньше. Чувствовалось, что рассказы Рахима о грядущей войне не давали покоя и им.

Ночь опустилась на деревню быстро, словно пытаясь укрыть ее темнотой от всех бед и невзгод. Но даже густая темень не могла скрыть царящих здесь страха и уныния.

Засыпая на жесткой кровати в своей комнате, я крепко сжимал в руке подаренный Амиром кинжал. Мне хотелось верить, что он мне не понадобится. Но что-то мне подсказывало, что путь до Эмеральда будет непростым.

Ночь пролетела как одно мгновение. Мне снились кошмары, в которых мелькали кровавые закаты, сверкающие клинки и темные силуэты, шепчущие угрозы на непонятном языке. Я проснулся в холодном поту, с тяжелым предчувствием в груди.

За окном еще не расцвело, но в постоялом дворе уже кипела жизнь. Доносились приглушенные голоса, звяканье упряжи, рычание верблюдов. Амир, как всегда собранный и невозмутимый, распоряжался последними приготовлениями к выезду.

Я быстро оделся и спустился вниз. Аппетита не было, но я заставил себя проглотить несколько ложек густой каши, которой нас угощала хозяйка постоялого двора.

Готов? – спросил Амир, когда я подошел к нему. Его взгляд был сосредоточенным, но я заметил в его глазах ту же тревогу, что не давала покоя и мне.

Готов, – кивнул я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри все сжималось от неопределенности.

Так, а теперь внимание! – голос Амира прорезал утреннюю суету, и караванщики, уже готовые было тронуться в путь, с любопытством повернулись в нашу сторону.

Амир, стоя передо мной с своим кинжалом в руке, продолжал:

Перед тем как мы отправимся дальше, нам нужно кое-что отработать. Алекс, кинжал!

Я инстинктивно сжал рукоять кинжала, который с прошлой ночи не покидал моих рук. Амир заметил мою неуверенность и ободряюще улыбнулся.

Спокойно, – сказал он, обращаясь скорее ко мне, чем к собравшимся людям. – Просто покажи, что ты умеешь.

Он начал плавно и неторопливо, словно для непонятливого ученика, демонстрировать простые движения с кинжалом: выпад, блок, уход с линии атаки. Я старался повторять за ним как можно точнее, чувствуя на себе взгляды караванщиков.

Хорошо, – комментировал Амир мои действия. – А теперь представь, что перед тобой противник. Не замирай, двигайся!

Под его руководством я повторял движения снова и снова, чувствуя, как неуверенность постепенно отступает. Конечно, до мастерства Амира мне было еще очень далеко, но я уже не чувствовал себя совсем уж беспомощным.

Когда первые лучи солнца коснулись стен деревни, мы, наконец, закончили импровизированную тренировку. Амир удовлетворенно кивнул, убирая свой кинжал в ножны.

Неплохо, – сказал он, похлопывая меня по плечу. – Главное – не останавливайся на достигнутом. А теперь в путь! Эмеральд ждет!