Оливер прошёл на арену, усеянную камнями, среди них лежал огромный чёрный чешуйчатый дракон с красным гребнем, как будто специально заточенными, острыми когтями и мощным мускулистым телом. Мальчику повезло, дракон спал. В двух метрах от него лежало белое яйцо в жёлто-зелёных пятнышках. Оливер перевёл взгляд обратно на дракона. Тонкий хищный язык с раздвоённым концом, свисающий с пасти чудовища и выглядывающие оттуда же клыки не давали покоя. Оливер часто задышал, холодный пот лился ручьями по спине, глаза в панике искали выход. “Хоть что-нибудь, пожалуйста!”—отчаянно кричал голос в голове Оливера, будто движимый инстинктом “бей или беги”. Мальчик второй раз в жизни почувствовал себя загнанной в угол мышкой, ведь ему и вправду некуда бежать, некуда деться. Смерть будто трогала его за плечи, хватала за ноги, но каждый раз он успевал вывернуться из её когтистых лап... Да, лап. Смерть для Оливера представлялась в образе монстра с первого испытания и никак больше, никак... Мальчик вспомнил слова Майка: “...И знаю... Что директор рассчитывает на то, что кто-то из вас умрёт...” Тело пробрали мурашки ужаса.

—Я не хочу умирать... Не хочу умирать... Не хочу!—Оливер, содрогаясь всем телом упал на траву, слёз не было, был лишь несоразмерно большой страх. Страх перед смертью.

Оливеру на миг показалось, что дракон приоткрыл глаз, посмотрев на него. Мальчик ещё больше сжался. Рептилия до безумия напоминала ему Присциллу, хоть и явных общих черт у них не было. “Если он окажется разумным, я с ума сойду!”—прокричал внутренний голос до звона в ушах. Оливера отрезвила острая боль в губе, он опять изгрыз её в мясо. Мальчик, пошатываясь, встал. Ему необходимо пройти это испытание... Жизненно необходимо. Оливер блекло улыбнулся, вспомнив последнее испытание. Сколько адреналина и эндорфина он получил в том замечательном музее!.. Он в который раз сглотнул, настороженно посмотрев на дракона. Даже та блеклая улыбочка исчезла, но мальчик не собирался сдаваться. Он прикрыл глаза, представив тёмный подвал, представил, как запирает туда весь страх, печаль, грусть, ярость, даже смущение, оставляя снаружи лишь одну простую радость с весельем.

На лице Оливера вырисовывалась аккуратная улыбка буквально “до ушей”. Глаза неестественно сверкали, но Оливер не выглядел сумасшедшим, он выглядел... Чрезвычайно счастливо. Все мысли заменились на одно: “Давай повеселимся!” Никакой рациональности, никакой логики... Будто даже инстинкт самосохранения исчез, да и все инстинкты. Складывалось ощущение, будто весь его рептильный мозг вырезали. Оставили лишь эту улыбку с искрами в глазах, которые медленно становились всё уродливее для человека, долго смотрящего в них... В итоге обычный человек просто не выдержал бы этого презрения вперемешку с омерзением, отвернувшись от лица сияющего, но, очевидно, поддельного счастья.

—Давайте повеселимся!—словно ребёнок прокричал Оливер, звонко рассмеявшись.

Он с невероятной скоростью, движимый лишь неизмеримой и, как кажется, бесконечной детской энергией. Оливер идеально огибал валуны, что обманчиво напоминало танец. Если бы очевидца попросили бы дать этому “танцу” название, он бы сказал: “Танец смерти”, “Отчаянье перед смертью” или “Смертельный номер”. Смерть, вот к чему стремился конец представления. Ужасающие нити, будто верёвки марионетки, обвязывали Оливера, приближая его к несчастному финалу в то время, как он просто хотел избежать страха перед смертью, представ перед нами бабочкой, медленно опаляющей свои тонкие крылышки на свету лампы...

Кукла по имени Оливер схватила яйцо, охраняемое драконом, весело засмеявшись. Слишком счастливо и радостно, слишком поддельно и наигранно... Дракон ожидаемо проснулся, хотя складывалось ощущение, что он просто выжидал этого момента, ждал, пока у него отберут самое дорогое... Дракон не гонялся за мальчиком, он мог дышать огнём издалека, с лёгкостью достигая пламенем до любого конца арены. Счастливую марионетку это только забавило, она будто сама ошпаривала себе ноги, обжигая стопы, специально не давая пламени достичь верхней части тела, однако, это продолжалось недолго.

Дракон устал пытаться остановить мальчишку, сколько бы он ни кричал, тот его не слышал. Не слышал, не замечал человеческую речь, исходящую из пасти чудесного дракона. Но... Крохотная частичка логики нашла выход из страшного подвала, заметив, что с драконом что-то не так... Однако, счастье занимало всю голову куклы, и логике тут было не место, хотя, она успела вставить свои пять копеек. Когда не на шутку разозлившийся дракон обжёг кукле левое плечо, Оливер, да, именно он, резко развернулся, движимый одной лишь логикой. Мальчик всё ещё улыбался, но не так сильно, это было больше похоже на усмешку в сторону дракона. Оливер стоял с вытянутыми вперёд руками, выставив перед грудью яйцо.

—Давай! Поджарь меня!—усмехнулась рациональность, выбравшаяся из подвала вслед за логикой.—Что же это ты? Жалко сынишку в яйце, да?

Дракон метнул недовольный взгляд в сторону Оливера, продолжая молчать.

—Предлагаю сделку,—протянула вся та же рациональность.—Я не буду разбивать яйцо или причинять ему какой-либо вред, если ты отпустишь меня. Согласен?

Дракон медленно кивнул, рациональность вздохнула:

—Та-а-ак, и где тут выход?

—Поза-а-ади-и...—пробасил дракон, рациональность напоследок ошарашенно кивнула своей заторможённости, исчезнув под гнётом радости и счастья. Её место героически заняла логика.

Она бросилась изо всех сил назад, к воротам, которые не заметила радость, и только успела переступить линию ворот, как радость завладела телом, однако, раньше этого яйцо исчезло, а тело мальчика переместилось...

***

Подвал с эмоциями и чувствами открылся сам, вернув Оливеру сознание. Первое, что сделал мальчик, очнувшись, заплакал. Он свернулся, изогнувшись, на траве, выворачиваясь от гори, печали, тоски, страха и чего-то ещё... Ручьи горьких слёз не прекращали течь, впрочем, как и ручьи из носа. Всхлипы то и дело доносились со стороны Оливера, плакать хотелось очень сильно, ведь в первую очередь он не детектив, а ребёнок. Самый обыкновенный ребёнок, имеющий право на плач, хоть сам мальчик это не признавал, точнее не хотел признавать. Пока Оливер плакал, он праздновал победу над смертью, несмотря на то что все его ноги и левая рука были ошпарены огнём. Главное то, что он смог выжить.

Только через несколько минут грустные эмоции покинули его. Оливер встал, отряхаясь от земли и травы, прокричав:

—Надеюсь, вам понравилось представление! —он еле выдавил улыбку, из-за чего могло показаться, что на его лице играет призрение.

Оливер осмотрел местность, она его почти не удивила. Он стоял перед болотом, окружённым большим плотным лесом, там вряд ли нашлась бы хоть одна щёлочка, в которую смог бы пролезть мальчик. Оливер уставился на болото. Вода, покрытая матовым зелёным слоем, тяготила, будто говоря: “Подойди ко мне! Подойди!..” Мальчик вторично огляделся. Абсолютно никаких зацепок.

Оливер осторожно окунул свою левую ногу в воду. Внезапно из густой жижи болота высунулась мерзкая когтистая рука, будто рука трупа, и схватила ногу мальчика, потащив вниз, в болото. Мальчик сильно закусил губу, чтобы не заорать. Оливер отдёрнул ногу, это оказалось более чем легко! Он отошёл на безопасное расстояние, взглянув в выплывшее лицо врага. Оказалось, что на него напала мертвенно-бледная девушка с облезшей кожей, грязными растрёпанными чёрными волосами, через мутную воду немного проглядывалась её нижняя часть тела, то есть... “Хвост!”—Оливер отшатнулся от болота.

Позади первой русалки появилось ещё несколько, пришедших пообедать... Оливер усмехнулся:

—И что же, вы все русалки?—ответом последовал истошный крик скопа русалок.

Оливер медленно подошёл к первой русалке, вынув свой деревянный меч. Он лёгонько стукнул обидчицу по руке, та истошно закричала, отдёрнув руку с чем-то похожим на ожог. “Да ладно! Ни за что не поверю в то, что живущие в воде твари, причём, живущие около леса, будут бояться дерева!” Оливер дотронулся до лица другой русалки, на нём остался красный ожог, а сама русалка исчезла...

—Ладно, наверное, это либо магия, либо вы какой-то неудачный вид русалок, может даже генномодифицированный...—в ответ русалки лишь вторично закричали.

“В таком случае, я должен был проплыть по болоту, отбиваясь мечом от русалок, точнее какой-то палкой с дерева, но я сделаю проще, просто пройдусь по их головам.” Оливер ступил на голову первой русалки, она завопила и уж было потянула свои руки к ногам Оливера, как тот стукнул её мечом по рукам. Она хотела нырнуть, но мальчик успел перепрыгнуть на следующую голову. Русалки всё время скапливались возле той, на которой стоял Оливер, некоторые заново выныривали из-подводы, так что мальчику не составило труда допрыгать по их головах прямо до противоположного берега.

Он прошёл по зелёной травке к продолжению лабиринта. Перед ним предстала развилка с тремя путями, Оливер вздохнул: “Конечно, после первого испытания, я усомнился в тебе, Всевышний, ведь ты чуть ли не обрёк меня на смерть... Однако, сейчас я жив, поэтому прошу вас, Повелитель котов, укажите мне путь.” Сказать эти слова вслух было бы крайне странно, так что проговорка их про себя была наиболее естественна. Листик с дерева упал перед вторым проходом... Оливер глубоко вдохнул, войдя внутрь, не подозревая, что сейчас начнётся последнее, решающее испытание.