Элиза уже собиралась последовать приказу и залезть в карету, но вдруг поняла, что между дверцей и землёй немалая высота. Её тело было слишком маленьким, и ей было бы сложно подняться без подножки. Она протянула руку, чтобы примериться, сможет ли забраться в карету, но, увидев, насколько роскошным было внутреннее убранство, перевела взгляд на своё грязное платье. Если она поднимется в таком виде, не испачкает ли красную обивку?

Ян, заметивший её колебания, поспешил схватить девочку и самолично занести её в карету. Элиза идеально поместилась в одной его руке. Малышка была в растерянности: она не знала, за что хвататься, ведь заметила, как дорого выглядит ткань одежды мужчины, и в конце концов просто ухватились за подол своего платья. Бережно, словно хрустальную вазу, усадив девочку, Ян сел рядом.

Как только дверца за ними закрылась, карета тотчас же тронулась. В это же время Алекс начал пристально рассматривать Элизу, отчего та съёжилась, став ещё незаметнее. В её поведении маленькой трусливой мышки чувствовалась очаровательность и в то же время хрупкость. Казалось, что если он сейчас повысит на неё тон, то она упадет в обморок от страха.

Элиза была маленькой, беззащитной, не имела ни крыльев на спине, ни рогов, ни острых ушей, ни других каких-либо странностей, которые могли бы заинтересовать Яна, известного своим своеобразным вкусом в подборе подчинённых и помощников. Если Ян не планировал взять девочку на работу, то зачем ему было покупать её? Не похоже, что он взял её из прихоти или по случайному стечению обстоятельств. Даже при том, что Ян был человеком любящим кровь и насилие, он не стал бы покупать девочку, чтобы использовать для чего-то отвратительного.

Это заставило его задуматься о том, почему тот предложил за ребёнка четыре тысячи золотых монет, которые в итоге превратил в тысячу, при этом забрав две жизни из-за ранения этой незнакомой девочки. Она ничем не выделялась, кроме алых, как огонь, волос и лазурно-голубых, как морская гладь, глаз.

Заметив, что его пристальное внимание только усиливает нервозность девочки, Алекс мягко улыбнулся ей, чтобы успокоить, и перевёл взгляд на Яна, шепча:

—  Итак? Не могли бы вы рассказать мне, что происходит, милорд? — Его нога неосознанно постукивала по полу в нетерпении.

— Рассказать о чём? — Ян расслабленно наблюдал, как Элиза украдкой бросает взгляд на улицу, где был самый разгар праздника. Фонари оранжевого цвета озаряли улицы, разгоняя темноту, а радостные люди обменивались цветочными венками.

— О ней, — Алекс указал на Элизу, задрав подбородок, чтобы девочка этого не заметила. — Вы ведь не из тех людей, которые приютили бы бедного ребёнка только потому, что его продавали на аукционе, не правда ли?

— Зачем тебе вообще это знать? — ответил ему Ян, не отрывая взгляда от Элизы, которая была очарована всем, что видела на ночной улице.

— Церковь рано или поздно надавит на меня, чтобы я дал ответ на этот вопрос. Если вы раскроете свои мотивы сейчас, я смогу вам помочь урегулировать это в будущем. — Убедительность Алекса была на достаточно высоком уровне после стольких лет упорных попыток переговоров с этим непостижимым человеком.

Взгляд Яна переместился на девочку, сидящую рядом, чтобы спросить:

— Кто сделал этот браслет, щеночек?

Элиза, услышав его слова, отвернулась от окна и опустила глаза на свои маленькие ладошки. В её голове замелькало множество вопросов, когда она услышала, что Ян спрашивает о создателе её браслета.

Он узнал о её способности видеть то, что не замечают другие? Или он просто спросил?

Девочка не могла рассмотреть выражение лица своего нового хозяина из-за необычной маски, а также помнила предупреждение призрака Ариан — всегда выполнять приказы хозяина, ведь иначе её накажут. Побои — это не то, что Элиза хотела бы испытать ещё раз. Хотя рана на спине уже затянулась, она всё ещё помнила обжигающую боль, когда её хлестали кожаной плетью. Её плечи вздрогнули сами по себе, стоило ей снова подумать об этом.

— Его подарила мне сестра из церкви, — Элиза услышала, как мужчина хмыкнул в ответ.

— Опять церковь... Та женщина определённо была белой колдуньей, причём достаточно сильной, чтобы сделать такой мощный амулет, — едко прокомментировал он, откровенно демонстрируя свою неприязнь.

— О чём вы говорите? — Алекс никак не мог уловить суть их разговора и с недовольством влез в него.

— Эта девочка, похоже, обладает силой, несвойственной обычным людям. — Ян расслабился и закинул одну ногу на другую, начав объяснять.

— Что вы имеете в виду? — Алекс скрестил руки на груди в ответ на его непонятные слова.

— Она способна видеть призраков, фейри и остальное, что не могут видеть другие люди. Она та, кого фейри называют «милым дитя». Браслет на руке контролирует её силу и защищает от других существ, — Ян наклонил голову к девушке и мягко спросил, — Я прав, щеночек?

Алекс увидел, как девочка, после недолгих колебаний, кивнула в ответ.

Элиза не могла понять, как Ян узнал о силе её глаз, но не могла и спросить, ведь у неё не было на это права. Ясно понимая это, девочка лишь оторвала взгляд от ночной улицы и подняла его на ночное небо, на котором было всего несколько десятков звёзд.

— Значит...  По этой причине вы забрали её? — поинтересовался Алекс.

— Нет, — быстро ответил Ян. Бросив взгляд на красивые алые волосы малышки и подумав о том, какими шелковистыми они выглядят со стороны, он полностью откинулся на спинку мягкого сиденья, — Есть ещё одна причина, по которой я должен был забрать её себе. Решающая. Но для тебя будет лучше не беспокоиться об этом. Я рассказал всё, что тебе нужно знать. Что касается того, какой отчёт ты передашь церкви — оставляю это на твоё усмотрение.

— Хах, — вздохнул Алекс.

Он знал Яна с детства. Поначалу он не замечал странностей, но когда ему исполнилось десять лет, он наконец понял, что лицо Яна за прошедшее время ничуть не постарело. Ещё через несколько лет он узнал, что Ян не обычный человек, не обычный волшебник, а существо, которое никогда не умрёт и не постареет. Существо, изучить которое ещё никому не удавалось.

Из любопытства он усердно расспрашивал своих родителей о настоящей сущности Яна, но они никогда не отвечали ему и старательно избегали подобных разговоров. В церкви было то же самое: они никогда не говорили, кем на самом деле является Ян, лишь называли его бессмертным существом.

Алекс также полагал, что Яну более восьмисот лет. Возможно, даже больше тысячи, потому что на протяжении многих лет землями Ворайн управлял только он один. В картинной галерее все портреты предыдущих лордов имели одно лицо, только в разной одежде. Было очевидно, что Ян всегда выглядел одинаково, ничуть не меняясь.

Алекс отвёл взгляд от Элизы и искренне посочувствовал ей из-за того, что той придётся иметь дело с перепадами настроения своего нового хозяина. Девочка была юной и парень сомневался, что у Яна могут быть какие-то злые намерения по отношению к ней. Особенно после того, как он так разозлился на людей, которые причинили ей боль и заставили плакать. Но за тем, что задумал сделать сидящий перед ним человек, необходимо в ближайшем будущем пристально следить.

Ян засмотрелся на луну, но обернулся, услышав, как Алекс стучит по крыше кареты. Кучер уловил стук и натянул поводья, враз останавливая лошадь.

— У меня ещё есть здесь дела. Тут мы с вами расстанемся. — на слова Алекса Ян отреагировал лишь кивком головы на прощание.

Когда они остались в карете наедине, Элиза посмотрела на свободное место и начала судорожно размышлять, стоит ли ей переместиться туда или молча оставаться где сидит.

— Ты можешь снять браслет? — опёршись подбородком о руку на подлокотнике, он посмотрел на красный браслет на девочки руке.

Элиза молча кивнула, ничего не ответив. Ян заметил, что девушка слишком боится его, хотя он не причинил и никогда не причинит ей и малейшего вреда. С любопытством он спросил:

— Ты боишься меня?

Его уверенные слова повергли Элизу в ужас. Она не знала что ответить. Должна ли она признаться ему, что да, она боялась, что он использует её в качестве жертвы?

Или ей следует солгать? Но ложь, конечно, ни к чему хорошему не приведёт. Хотя, сказав правду, которая не была бы приятна для его ушей, она могла также разгневать хозяина, чего девочка совсем не хотела.